Лу Тяньфэн на сей раз задержал взгляд на Хэ Цзэюе чуть дольше обычного, однако тот всё так же хранил на лице смиренную улыбку.
Лу Тяньфэн тяжело хмыкнул и перевел взгляд на Лу Сяньвэя, который стоял, уткнувшись в пол, словно перепелка. Его глаза гневно расширились, и он прорычал:
— Живо сюда!
Лу Сяньвэй, тяжело ступая, подошел ближе. Хэ Цзэюй несколько раз порывался что-то сказать, но, глядя на отца Лу Сяньвэя, понимал: тот явно не намерен мириться с тем, что его сын связался с мужчиной. Любые оправдания лишь подлили бы масла в огонь. В итоге он предпочел промолчать и лишь смотрел, как дорогой автомобиль увозит Лу Сяньвэя прочь, пока тот не скрылся из виду.
В кармане завибрировал телефон. Хэ Цзэюй ответил:
— Я на улице, курю. Сейчас докурю и вернусь.
Он повесил трубку, еще раз посмотрел в сторону, куда уехала машина, и лишь тогда направился обратно в бар.
***
Тем временем отец и сын Лу всю дорогу до дома хранили молчание. Едва они вошли, Лу Сяньвэй собрался разуться, как вдруг Лу Тяньфэн развернулся и влепил ему пощечину. От звонкого удара голова Лу Сяньвэя откинулась назад и врезалась в край шкафа — на лбу мгновенно вздулась шишка.
Не обращая внимания на боль, он с ужасом взглянул на отца и увидел спускавшегося по лестнице Лу Сяньнина. Тот был по-прежнему холоден и невозмутим, в то время как сам Лу Сяньвэй выглядел донельзя жалко.
— Ты, бесстыдная тварь! — взревел Лу Тяньфэн, тыча в него пальцем.
Его палец почти упирался в лицо Лу Сяньвэю.
— Как я мог вырастить тебя таким... таким... — он с трудом втягивал воздух сквозь зубы, его лицо налилось кровью, а в глазах читалось лишь отвращение и презрение. Он выплюнул, отчетливо выговаривая каждое слово: — Таким извращенцем!
В голове у Лу Сяньвэя будто что-то грохнуло — словно разбилось вдребезги.
— Ты позоришь меня на весь свет! — Лу Тяньфэн в ярости заметался по комнате, но, заметив Лу Сяньнина, остановился: — Почему ты не можешь поучиться у своего брата? С самого детства, в чем ты хоть раз был лучше Сяньнина? Ты не только не можешь стать для него примером как старший брат, так еще и целыми днями околачиваешься с отребьем, словно только и ждешь смерти, ничего не делая! А теперь ты... ты... Это просто аморально! Знал бы я, что ты вырастешь таким, лучше бы дал тебе сгореть в том пожаре!
— Папа! — вдруг подал голос Лу Сяньнин, до этого лишь молча наблюдавший.
Лу Тяньфэн бросил на него взгляд, затем посмотрел на Лу Сяньвэя, чей разум, казалось, окончательно покинул тело. На мгновение его лицо стало менее напряженным — он сам испугался того, что наговорил в припадке ярости.
— С этого дня сиди дома и никуда не смей выходить!
Лу Сяньвэй смотрел на уходящего отца. Слова, сказанные им, эхом отдавались в голове, каждое из них, словно нож, полосовало его сердце.
Его красивое лицо исказилось. Он схватил со шкафа вазу и изо всех сил швырнул её вперед. Ваза случайно ударила Лу Сяньнина по ноге, но тот лишь стиснул зубы и промолчал.
— Дом? — Лу Сяньвэй рассмеялся — смех был полон иронии, боли, отчаяния и гнева. — Разве это мой дом? Кто из вас хоть раз считал меня родным? Ты, отец, считаешь меня сыном, или он, Лу Сяньнин, считает меня братом? Тебе самому не смешно произносить это слово?
Он не мог сдержать голос, и в конце концов его слова переросли в крик.
***
В баре Ли Цзя подтолкнул потерянного Хэ Цзэюя. Тот вздрогнул и растерянно посмотрел на него.
— Ты чего? Перекурил, что ли? — спросил Ли Цзя.
Все мысли Хэ Цзэюя были заняты Лу Сяньвэем — он не знал, что с ним сейчас происходит, но боялся, что его отец готов был его проглотить живьем.
— Мне что-то нехорошо, я пойду домой. Вы с Шэнь Янем продолжайте веселиться.
Он поднялся, и Ли Цзя обеспокоенно добавил:
— Может, проводить тебя?
— Не стоит, я взрослый человек, до дома доберусь, — Хэ Цзэюй чокнулся с Шэнь Янем и ушел. Он достал телефон, долго смотрел на контакт, подписанный как Большая Девочка, раздраженно взъерошил волосы, сунул телефон обратно в карман и, засунув руки в брюки, зашагал к автобусной остановке.
***
Тем временем Лу Тяньфэн с нескрываемой яростью смотрел на дерзкого Лу Сяньвэя, который смел на него кричать. Он, угрожающе засучив рукава, двинулся на него:
— Что ты за чушь несешь! Как ты смеешь орать на отца! Совсем страх потерял?
Он схватил Лу Сяньвэя за воротник:
— Я кормил тебя, одевал, давал возможность жить как человек! Я еще и виноват перед тобой остался? Это всё твои дружки-отбросы, с которыми ты связался, совсем лишили тебя совести!
Лу Сяньвэй позволял ему удерживать себя. Ему хотелось рассмеяться, но это выражение лица лишь подлило масла в огонь: Лу Тяньфэн оттолкнул его с такой силой, что он отлетел и ударился о дверную панель.
— Ты болен! Подцепил заразу от этих тварей! Завтра! Завтра я отвезу тебя в больницу, посмотрим, рискнешь ли ты еще после этого общаться с мужчинами! — Лу Тяньфэн одной рукой уперся в бок, а другой указывал на Лу Сяньвэя. — Пока эту твою болезнь не вылечат — не выйдешь оттуда. А если не вылечат — будешь гнить в больнице до конца дней! Я лучше буду иметь сына-психа, чем сына, который спит с мужиками!
Лу Сяньвэй, придерживая ушибленное плечо, с трудом выпрямился. Его красивые, всегда тщательно уложенные волосы разметались. Он посмотрел на Лу Тяньфэна и насмешливо улыбнулся:
— Можешь не беспокоиться, у тебя не будет ни сына-психа, ни сына, который спит с мужчинами.
Лу Тяньфэн вытаращил на него свои тигриные глаза, словно говоря: «Ну давай, покажи, что ты еще выкинешь!»
Лу Сяньвэй перевел взгляд на молчаливого Лу Сяньнина:
— У тебя есть один идеальный и послушный сын, его зовут Лу Сяньнин, а я...
Он снова посмотрел на Лу Тяньфэна, и его лисьи глаза, как всегда, блеснули высокомерием:
— Вы мне больше не нужны. Ни отец, ни брат — никто из вас мне не нужен.
Игнорируя их потрясенные лица, он достал кошелек, вытащил из него удостоверение личности, а затем швырнул кошелек прочь. Ему не нужны были ни банковские карты, ни что-либо ещё, связанное с семьей Лу.
Он развернулся и собрался уходить.
— Если сегодня выйдешь из этого дома — назад можешь не возвращаться! — Лу Тяньфэн был так взвинчен, что брызгал слюной, его глаза налились кровью.
Лу Сяньвэй не обернулся. Было видно лишь, как побелели его костяшки на дверной ручке:
— Ты прав. Твой старший сын давно погиб в том пожаре.
Дверь открылась, и он ушел, не оглядываясь.
***
Хэ Цзэюй добирался до дома на автобусе больше сорока минут. Он открыл дверь квартиры Ли Цзя, где тетушка Ли смотрела телевизор. Услышав звук, она повернулась и тихо сказала:
— Вернулся?
— Да, — ответил Хэ Цзэюй, мельком глянув на семейную драму, шедшую по телевизору.
— Поел? Я сегодня тушила фасоль с ребрышками, хочешь, разогрею?
Тетушка Ли потянулась встать, но Хэ Цзэюй остановил её:
— Спасибо, я сыт. Смотрите дальше, я пойду заберу Шэншэн.
— А, ну хорошо, только поаккуратнее, не разбуди её.
— Хорошо.
Хэ Цзэюй вошел в комнату Ли Цзя и осторожно взял спящую Шэншэн на руки. Малышка что-то пробормотала во сне и прижалась головой к его груди.
Напомнив тетушке Ли не засиживаться допоздна, он унес девочку домой. Уложив её, он еще немного посидел рядом, и, когда малышка снова крепко уснула, отправился на кухню ставить чайник.
Пока вода закипала, он достал телефон и посмотрел на «Большую Девочку» — тишина. В голове крутился настоящий ураган: что если, когда он звонил, Лу Сяньвэй говорил с отцом? Что если они закончили разговор, и теперь он хочет просто побыть один? Что если он уже решил проблему и спит? Что если...
— Ай! — Хэ Цзэюй обжегся брызгами горячей воды и перестал «есликать».
Он размешал лапшу и выключил огонь. Все равно, скорее всего, из-за того, что их застукали вместе, Лу Сяньвэй его теперь ненавидит.
Посреди ночи его разбудил раскат грома. В тот же миг он соскочил с кровати и помчался в комнату Шэншэн. Малышка уже начала просыпаться, и он поспешил подхватить её на руки, ласково поглаживая.
Шэншэн уснула, даже не успев толком проснуться. Дождь барабанил по стеклу, вдали рокотал гром. В его комнате зазвонил телефон.
Он удивился, кто бы это мог быть так поздно, но в голове мелькнула догадка. Уложив Шэншэн, он схватил телефон — и правда, «Большая Девочка». Едва он ответил, как услышал дрожащий, отчаянный голос Лу Сяньвэя:
— Хэ Цзэюй, сыграй мне что-нибудь. Я хочу послушать.
Хэ Цзэюй услышал шум на заднем плане:
— Ты где?
На том конце помолчали.
— На Земле.
Услышав такой ответ, Хэ Цзэюй чуть не сбросил вызов. Вспышка молнии осветила темноту комнаты, заставив его зажмуриться, а следом грянул оглушительный удар грома. В телефоне послышался короткий испуганный возглас.
Он замер, прижал телефон плотнее к уху и, слушая шум ливня, спросил:
— Ты что, на улице?
— Сыграй мне.
— Заткнись и скажи, где ты!
Хэ Цзэюй подождал, но, отняв телефон от уха, понял, что связь прервалась. Дождь был такой сильный, что уже трудно было разобрать — шум на улице или в трубке. Он с трудом подавил ярость. Как этот парень оказался на улице в такой ливень? Убежал из дома? Хотя для побега он уже староват... Может, его выгнали?
При этой мысли он набрал Ли Цзя:
— Пригляди за ребенком, быстро приезжай!
Ли Цзя, едва открыв дверь, увидел лишь мелькнувшую тень, летевшую вниз по лестнице, а в руках у него оказался теплый сонный комочек. Слыша раскаты грома, он посмотрел на Шэншэн, быстро спрятал её в комнату, но продолжал недоумевать: что Хэ Цзэюй забыл на улице посреди ночи в такую грозу?
Хэ Цзэюй позвонил в третий раз, и Лу Сяньвэй наконец ответил, шмыгая носом:
— Чего?
— Это я должен спрашивать, чего! Живо говори, где ты!
http://bllate.org/book/32489/3967033
Готово:
