Только вот в течение полудня страница так и не перевернулась.
— Ю-гэ! А ты сегодня рано открылся, гляди-ка.
Трое мелких панк-разгильдяев вразвалочку, ссутулившись и всем видом излучая нагловатый вайб, ввалились внутрь.
Хэ Цзэюй отложил в сторону мангу, вышел из-за пристойки и с улыбкой на лице произвел приветствие:
— Хэйцзы, давно не виделись.
С этими словами он хлопнул по плечу чернокожего паренька, который шел впереди, а затем кивнул тем двоим, что тащились следом — тощему и дородному коротышке, — обозначая обмен приветствиями.
Эта горячая и дружелюбная манера поведения делала его похожим на совершенно другого человека.
Хэйцзы, гонявший во рту зубочистку из угла в угол, кивнул на пухляка:
— Ю-гэ, позволь представить: это мой новый младший братуха — Юаньшуай, а это Чан Мэн.
Затем он провел рукой на уровне плеча Хэ Цзэюя, разворачиваясь к своим шестеркам, и тон его моментально взлетел:
— Это тот самый Ю-гэ, о котором я вам толковал! Только учтите, Ю-гэ теперь завязал и ведет честный бизнес, но чтобы у меня ни у кого даже в мыслях не было приходить сюда устраивать беспредел!
Оба младших дружно поклонились:
— Здравствуйте, Ю-гэ!
Хэ Цзэюй, улыбаясь и прося их не церемониться, одновременно бросал косые взгляды на улицу — не обращает ли кто внимания? Ему совершенно не улыбалось загреметь в кутузку как какому-нибудь рецидивисту, по крайней мере, теперь-то он чист перед законом.
— Хэйцзы, ты с каждым днем всё круче. Привел сегодня младших братух — по какому делу?
— Набить им татухи! Какой же парень с улицы без наколки? Раз уж бить — так только у Ю-гэ! — Хэйцзы гордо взмахнул рукой, демонстрируя свои забитые рукава. — Вот эту мне Ю-гэ делал: кто ни глянет, сразу зовет меня не иначе как Брат Хэй!
В глазах Хэ Цзэюя мелькнуло понимание, он усмехнулся:
— Ну, тут дело в твоем авторитете, Брат Хэй, а моя татуировка лишь подчеркнула стиль. Что бить будете, молодые люди?
Хэйцзы, не сводя с него глаз, сплюнул зубочистку на пол и оспаривать титул Брата Хэй не стал, довольный донельзя:
— Ю-гэ, эти двое теперь на тебе. А мне еще к боссу надо смотаться.
Хэ Цзэюй отнесся с пониманием:
— Добро, твои дела важнее. На досуге надо бы вместе занотзовать посиделки, а процветание моего скромного заведения держится исключительно на твоей поддержке, ха-ха!
Хэйцзы довольный удалился.
После того как Хэ Цзэюй переговорил с новичками, перепуганный Юаньшуай уступил очередь Чан Мэну — проверить, насколько это больно.
Чан Мэн полностью оправдал свое имя:
— Ю-гэ, давай, делай!
Хэ Цзэюй приготовил всё необходимое:
— Сегодня я набью вам половину, а завтра придете снова. Площадь большая, если делать всё за раз и сразу наносить краску — честно говоря, будет дико больно. Так что лучше дать коже передышку.
Юаньшуай закивал с усердием:
— Как Ю-гэ скажет, так и сделаем.
Хэ Цзэюй глянул на него — простодушный, словно поросенок, по лицу сразу видно: суровой школы жизни он еще не нюхал. Нынешняя эпоха вроде бы бурлит энергией и несется вперед, но на изнанке царит полный бардак. Подобные невежественные мелкие глупцы до безумия гордятся тем, что крутятся при авторитетных старших: денег может не быть, голову можно сложить, но братвы должно быть как можно больше! Много братвы — значит, есть уважение!
За те годы он насмотался на таких с избытком, и увещевать их было бесполезно.
*
Дошла очередь до Юаньшуая, и орал он так, будто режут свинью. В конце концов Чан Мэн, не выдержав этого позорища, засунул ему в рот полотенце, превратив процесс в натуральную сцену расправы.
Уходя, Юаньшуай еле переставлял ноги — они стали мягкими, как вареная лапша. Бедняге Чан Мэну пришлось тащить его на себе, выглядя так, будто его в любой момент задавят насмерть.
Чан Мэн:
— Ю-гэ, мы тогда завтра притопаем.
Услышав это, Юаньшуай едва не расплакался, а Чан Мэн лишь злобно зыркнул на него, чувствуя, что позору конца и края нет.
Проводив парочку, Хэ Цзэюй глянул на часы — уже половина девятого. Он потянулся, размял затекшие суставы, достал сигарету и закурил. В любой непонятной ситуации зажженная сигарета способна доставить больше радости, чем бессмертным на небесах. Только он возомнил себя небожителем, как прямо у его крыльца резко затормозила роскошная иномарка. Сердце у него на мгновение ёкнуло, и в мыслях тут же всплыло имя Лу Сяньвэя.
Поэтому, когда из машины выскочил сияющий Ли Цзя, разочарование было поистине колоссальным.
Ли Цзя:
— Ю-гэ, погнали, познакомлю со своим парнем!
Хэ Цзэюй внутренне удивился, но внешне сохранил железобетонное спокойствие, лишь лишний раз зыркнул в салон иномарки, хотя разглядеть кого-то сквозь тонировку было невозможно. Ли Цзя столько лет не знакомил его со своими пассиями, заявляя, что все эти интрижки — прах и суета, и таскать их на знакомство с близкими нет никакого резона.
Так что же происходит сейчас?
Хэ Цзэюй:
— Опять милый дурачок?
Он припоминал, что несколько дней назад новым парнем Ли Цзя был как раз этакий простачок-милаш, вот только сменился он с тех пор или нет — оставалось загадкой.
Ли Цзя привстал на цыпочки и шепнул ему на ухо:
— Тсс, какой еще милый дурачок, при нем такое не ляпни. Ладно, давай закрывай лавочку быстрее.
Хэ Цзэюй понял, что речь и впрямь шла о том самом простачке. Ему жутко хотелось глянуть на чудака, сумевшего хомутать такого заядлого бабника, как Ли Цзя. С молниеносной скоростью он запер дверь, и едва успел запрыгнуть в салон, как Ли Цзя воодушевленно защебетал:
— Сяо Ю, это мой парень Шэнь Янь. Шэнь Янь, это тот самый Ю-гэ, о котором я тебе рассказывал.
— Здравствуйте, Ю-гэ.
Хэ Цзэюй посмотрел на мужчину, повернувшегося к нему с водительского кресла: резкие черты лица и легкая зажатость во всем облике. Ли Цзя тут же принялся пояснять:
— У моего парня характер довольно застенчивый, хе-хе...
— Привет.
Хэ Цзэюй обменялся с ним рукопожатием. Когда парень поворачивался обратно, он бросил на Ли Цзя взгляд, полный такой бездонной нежности, что этот никчемный парень Ли Цзя тут же вспыхнул до самых ушей. Хэ Цзэюй молча наблюдал за их переглядываниями и лишний раз убедился: не стоит соваться гулять вместе с парочками — вмиг почувствуешь себя бездомной собакой.
Машина остановилась у входа в бар, и Хэ Цзэюй сразу понял — это заведение выбирал исключительно Ли Цзя.
— Сяо Ю, это то самое место, где мы с Шэнь Янем впервые встретились. Надеюсь, ты тоже сможешь отыскать здесь свою любовь!
Ли Цзя прижался к груди Шэнь Яня, а Хэ Цзэюй почему-то подумал, что в этот момент вид у него невероятно бесячий.
В этот час посетителей в баре было еще не так много, атмосфера толком не раскачалась. Втроем они пили и болтали, хотя, по сути, трепались лишь Ли Цзя с Хэ Цзэюем, а Шэнь Янь хранил молчание и подавал голос только тогда, когда те обращались к нему напрямую.
Хэ Цзэюй никак не ожидал, что Ли Цзя западет на такого молчуна.
Не успел он удивиться, как Ли Цзя вдруг дернулся. Хэ Цзэюй уставился на его раскрасневшееся лицо:
— Ты что, упился уже?
Ли Цзя закусил губу, судорожно выпрямляясь на диване:
— Не... Просто приспичило в туалет, хе-хе...
Шэнь Янь перехватил его ладонь:
— Я провожу.
Они обменялись взглядами, оставив Хэ Цзэюя в полном недоумении. Серьезно? Настолько увязли в романе, что даже справлять малую нужду теперь исключительно вдвое? Глядя, как Ли Цзя, вися на груди Шэнь Яня словно какой-то брелок, волочется вперед, Хэ Цзэюй вновь ощутил прилив скепсиса: неужто разучились крутить романы без этих телячьих нежностей?
Вентиляция в баре оставляла желать лучшего. К тому же он сегодня устал, и несколько опрокинутых рюмок тут же отозвались тягостным стеснением в груди. Решив воспользоваться тем, что парочка ушла в уборную, он вышел на свежий воздух перекурить.
*
Прислонившись спиной к стене, он пускал колечки дыма, наблюдая, как внутрь тянется пестрый разношерстный народ. Вдруг три девицы в ультрамодных прикидах резко сменили траекторию, сбежали по ступенькам и направились прямиком к нему:
— Красавчик, ты один?
Хэ Цзэюй:
— Прошу прощения, я занят.
— Ну так оставь номерок, как-нибудь оторвемся вместе.
— Извините, моя вторая половинка держит меня в ежовых рукавицах.
Отказ прозвучал предельно жестко и недвусмысленно.
Троица разочарованно переглянулась и зашушукалась на ходу:
— Тц-цц, такой симпатичный, а подкаблучник! Мама была права: чем красивее парень, тем он однолюб.
— И жутко интересно, как выглядит его девчонка?
Хэ Цзэюй собирался дотянуть последнюю затяжку и вернуться внутрь, как вдруг услышал невнятное бормотание:
— Хэ Цзэюй?
Он вскинул густые брови. У входа, покачиваясь от алкоголя, стоял Лу Сяньвэй и прижимал к себе смазливого миниатюрного паренька, который сейчас фактически служил ему ходячей тростью. Хэ Цзэюй перевел взгляд обратно на Лу Сяньвэя.
Внутри вскипела глухая злость. Все эти дни он переживал, как там этот тип дома, а в результате...
— Лу-гэ, вы знакомы? — сладким голоском проворковала трость.
Ярость в груди Хэ Цзэюя тут же слегка сдулась: в конце концов, Лу Сяньвэй, как и он сам, по своей натуре выступал инициатором в отношениях. Хэ Цзэюй уже собрался заявить, что знать никого не знает, как вдруг Лу Сяньвэй отпустил свою подпорку, рванул прямо к нему и, оступившись на ступеньках, полетел вниз.
Хэ Цзэюй рефлекторно шагнул вперед, ловя летящее тело в охапку. В нос ударил такой густой шлейф перегара, что закралось подозрение: не мылся ли этот гад в спирту? Лу Сяньвэй закинул руку ему на плечо, полуприкрыв глаза, ошалело уставился на него и переспросил с интонацией проверки:
— Хэ Цзэюй?
Хэ Цзэюй бросил взгляд на ту самую «трость», тупо застывшую на месте:
— Ага, Хэ Цзэюй.
Лу Сяньвэй вдруг хмыкнул, расплывшись в пьяной улыбке. Его лисьи глазки скользнули по сигарете в зубах Хэ Цзэюя, он беззастенчиво протянул руку, выудил ее и водрузил себе в рот, после чего сдвоенным, источающим соблазн выдохом выпустил дым прямо на него.
Хэ Цзэюй решил, что Лу Сяньвэй сам напросился!
Он вовсе не святой Лю Сяхуэй.
Парень дерзко выдернул сигарету изо рта Лу Сяньвэя, но тот оказался расторопнее — впился в его губы мертвой хваткой. Техника поцелуя по-прежнему хромала на обе ноги, а из-за алкоголя стала и вовсе отвратительной.
Хэ Цзэюй оттянул его голову назад и контратаковал, полностью беря инициативу в поцелуе на себя.
Трость ошарашенно хлопала глазами с пару минут, а затем с перекошенным от обиды лицом умчалась прочь!
Аромат алкоголя смешался с табачным дымом, ударяя в голову. Лу Сяньвэю оставалось лишь покорно принимать происходящее, как вдруг раздавшийся неподалеку знакомый яростный рев заставил Хэ Цзэюя оторваться от губ партнера, а самого Лу Сяньвэя — резко протрезветь и остолбенеть, глядя на то, как Хэ Цзэюй отстраняется.
— Лу Сяньвэй!
Перед глазами Хэ Цзэюя вырос собственной персоной вездесущий папаша Лу Сяньвэя!
На сей раз он понятия не имел, какую отговорку изобретать.
Автор новеллы поясняет:
Хэ Цзэюй — натурал с легким изгибом.
Не живи с незнакомцами
Суть в том, что Хэ Цзэюй сейчас ну никак не мог отпустить руки — этот пьянчуга Лу Сяньвэй держался исключительно на нем. Тихонько шлепнув Лу Сяньвэя по пояснице для поддержания вертикального положения, Хэ Цзэюй сквозь зубы, не шевеля губами, выдавил из себя фразу:
— За тобой пришли. Твой батя.
Лу Сяньвэй тупо хлопал глазами, а затем с трудом развернулся в его объятиях. Четко зафиксировав фигуру Лу Тяньфэна, он замер, а через мгновение панически сбросил руку с плеча Хэ Цзэюя. Другой рукой он судорожно попытался отлепить от поясницы чужие пальцы и выдавил дрожащим голосом:
— Пап...
Хэ Цзэюй вернул отвергнутую руку на место и бросил косой взгляд на перепуганного Лу Сяньвэя: до чего же он сейчас смахивал на побитую собаку, застуканную разъяренным хозяином.
http://bllate.org/book/32489/3967032
Готово:
