Этот парень, казалось, был пропитан ароматом, и в тот миг, когда Хэ Цзэюй поцеловал его, он почувствовал именно это.
Внезапно подвергшийся дерзкому поцелую Лу Сяньвэй на мгновение замер. Он ощутил, как кончик языка проходил по его зубам, вызывая волну приятной дрожи. Привыкший получать от жизни удовольствие, он подсознательно приоткрыл рот, позволяя партнеру действовать свободнее.
Окна ресторана неподалеку были облеплены людьми: они в оцепенении наблюдали за происходящим, а один прохожий, засмотревшись, даже сошел с тротуара прямо на проезжую часть.
Техника поцелуя Хэ Цзэюя заставляла Лу Сяньвэя терять рассудок. Его ресницы дрожали, он хотел закрыть глаза и отдаться этому чувству, но, встретившись взглядом с холодным, словно закаленным в ледяной воде взором Хэ Цзэюя, вмиг пришел в себя.
Он уже собирался оттолкнуть Хэ Цзэюя.
— Лу! Сянь! Вэй!
Внезапно раздался полный мощи, громовой рык. Хэ Цзэюй почувствовал, как Лу Сяньвэй вздрогнул. Лишь тогда он отстранился и обернулся к дороге, где стоял роскошный автомобиль и пожилой мужчина с суровым лицом.
Лицо Хэ Цзэюя помрачнело. Неужели Лу Сяньвэй связывается даже с такими стариками?
— А ну, иди сюда!
Хэ Цзэюй искоса глянул на Лу Сяньвэя и с досадой заметил, что тот покорно собирается подойти. Его это взбесило: со мной он вечно дерзит, а перед другими становится паинькой! Но еще больше его раздражало то, что Лу Сяньвэй, похоже, испугался. Разве кулаки Хэ Цзэюя недостаточно тяжелы? Неужели он не заслуживает страха?
Он сделал шаг и заслонил собой Лу Сяньвэя.
Перед глазами Лу Сяньвэя внезапно потемнело, он поднял взгляд на бритую голову перед собой. «Черт! С этого ракурса он кажется еще огромнее, да как у простого лысого парня может быть такая давящая аура!» Но что этот тип задумал?
Хэ Цзэюй ледяным взглядом уставился на старика:
— Он мой человек. — Сказав это, он обнял оторопевшего Лу Сяньвэя за плечи, словно зверь, заявляющий права на свою территорию.
Глаза старика расширились от ярости, ноздри раздулись, лицо побагровело:
— Я его отец!
Хэ Цзэюй: ……
В голове у Хэ Цзэюя загудело. Он виновато опустил глаза и посмотрел на Лу Сяньвэя. Тот, сцепив зубы, уставился на него и процедил сквозь них:
— Ты меня погубил!
Хэ Цзэюй поспешно убрал лапы с плеч Лу Сяньвэя, почесал затылок и неловко рассмеялся:
— А, дядя Лу, ха-ха… Вы так молодо выглядите, я и решил, что мы ровесники. Простите, ляпнул не подумав, не судите строго.
Хэ Цзэюй, продолжая бормотать извинения, поклонился Лу Тяньфэну. Лу Тяньфэн лишь фыркнул — сейчас оправдываться было уже поздно!
Хэ Цзэюй выпрямился:
— Я друг Сяо Вэя.
Лу Сяньвэй: «Сам ты Сяо Вэй!» Он терпеть не мог, когда его так называли. Какой он ему Сяо Вэй, он взрослый мужчина!
Хэ Цзэюй:
— Ну, это… мы тут в игру играли, правда или действие, знаете? Проиграли, вот нас и заставили. Пари есть пари, ха-ха… — Он продолжал нести чепуху, не опуская руки с головы.
Лу Сяньвэй покосился на него. Он пытается его выгородить? Глядя на неловкое выражение лица Хэ Цзэюя, ему вдруг захотелось рассмеяться. Почему этот парень, обладая такой красивой внешностью, такой простофиля?
— А ну, иди сюда!
Лу Тяньфэн рявкнул еще раз и сел в машину, даже не взглянув на Хэ Цзэюя.
Хэ Цзэюй наконец опустил руку. Проводив взглядом машину, в которой увозили Лу Сяньвэя, он еще некоторое время стоял на месте. По его невозмутимому лицу невозможно было понять, о чем он думает. Он достал из кармана мелочь, пересчитал — на автобус хватит, менять не придется.
*
Детский сад «Подсолнух»
Хэ Цзэюй, скрестив руки на груди, лениво прислонился к стволу дерева в тени. Это было его привычное место. Пожилые люди, толпившиеся у ворот, то и дело бросали на него любопытные взгляды и начинали шептаться. Он давно привык к подобному вниманию. Вскоре гурьба малышей с шумом и гамом высыпала наружу.
Он увидел, как Шэншэн ведет за руки двоих детей. Когда три маленьких «мясных колобка» выстроились в ряд, его угрюмое лицо наконец просияло, и он улыбнулся.
Шэншэн, встав на цыпочки и вытянув шею, замахал ему:
— Дядя! Дядя!
Девочка слева от Шэншэна была еще более взволнованной. Она перебирая короткими ножками, бросилась к Хэ Цзэюю:
— Старший брат, посмотри, я сегодня красивая?
Хэ Цзэюй поправил маленькую бабочку, покачивающуюся у нее на макушке:
— Красивая. Даже красивее, чем вчера.
Девочка радостно запрыгала:
— Когда я стану такой большой и красивой… — Она широко развела маленькие ручки, показывая масштаб, — …вот такой красивой, я выйду за тебя замуж!
— Стыда у тебя нет, — ее бабушка подхватила девочку на руки и, подозрительно взглянув на Хэ Цзэюя, поспешила прочь. Девочка, лежа на плече у бабушки, продолжала улыбаться ему.
Хэ Цзэюй помахал ей рукой и перевел взгляд на тихого мальчика, стоящего рядом с Шэншэном. Его волосы были уложены в аккуратный пробор, и выглядел он словно маленький босс.
— А это кто такой?
— Дядя, здравствуйте, меня зовут Се Цзиннянь.
Хэ Цзэюй, внезапно обретя еще одного племянника, умилился его серьезному тону:
— Шэншэн, играй почаще с Цзиннянем.
Может, тот научит его быть поспокойнее, и у него прибавится свободного времени.
Шэншэн энергично закивал:
— Хорошо.
*
Шэншэн держался за два пальца Хэ Цзэюя, подпрыгивая при ходьбе, и без умолку рассказывал, как прошел его день. Хэ Цзэюй внимательно слушал: оказывается, этот маленький «босс» — новенький.
Вечером, после того как они поужинали и он помог Шэншэну с уроками, он взглянул на часы — уже половина восьмого. Интересно, как там Лу Сяньвэй дома?
— Дядя, давай поиграем в кубики.
— Давай.
Шэншэн высыпал корзину кубиков на кровать Хэ Цзэюя. Поиграв немного, Хэ Цзэюй взял со столика телефон. Стоит ли написать? Поколебавшись, он положил его обратно — их отношения не предполагали взаимных расспросов.
Подняв глаза, он увидел, что Шэншэн уже клюет носом. Он с улыбкой обнял малыша и начал мерно покачивать.
Вскоре ребенок уснул. Он отнес Шэншэна в его комнату, тихо вышел и оставил дверь приоткрытой.
Вернувшись, чтобы собрать кубики с кровати, он услышал, как телефон внезапно завибрировал. Он чуть ли не бросился на него, упал животом прямо на кровать, наткнулся на кубик, от боли дернулся и, потеряв равновесие, кубарем скатился на пол — падение вышло знатное.
Потирая затылок, ушибленный о тумбочку, он поднял телефон.
Большая девочка: Все из-за тебя! Чего ты такой дотошный!
Хэ Цзэюй, улыбаясь, поднялся с пола, боль уже прошла:
— Тебя отругали или побили?
Большая девочка: Ты думаешь, все такие, как ты, чуть что — сразу в драку лезут!
Хэ Цзэюй закинул последний кубик в корзину:
— Я лезу в драку, потому что ты вечно хочешь меня поколотить. И, кажется, я ударил тебя всего один раз, да и то потому, что не разглядел, что это ты.
Большая девочка: А если бы разглядел, не стал бы бить?
Хэ Цзэюй уставился на вопрос. Подсознательно он не хотел бить Лу Сяньвэя, потому что подсознательно хотел его затащить в постель. А мужчина не бьет того, с кем собирается переспать.
Но если он скажет это прямо, то больше никогда не получит ответа: «Ладно, не буду, пусть это будет компенсацией за сегодняшнюю оплошность».
Большая девочка: Думаешь, так легко отделаться? Размечтался.
Хэ Цзэюй лежал на кровати, не замечая, что его губы уже не в первый раз расплываются в улыбке:
— А какой компенсации ты хочешь?
Он предположил, что собеседник снова заведет разговор про сон, например, попросит разок с ним переспать.
Большая девочка: Сыграй мне на гитаре, хочу послушать.
Хэ Цзэюй долго смотрел на эти слова, а потом пулей подскочил с кровати и со всей скоростью набрал номер Ли Цзя:
— Приезжай посидеть с ребенком, быстро.
Через три минуты Ли Цзя открыл дверь и услышал лишь:
— Следи за Шэншэном.
И следом мимо него, как тень, промелькнул Хэ Цзэюй, унесшийся вниз по лестнице.
Он ошарашенно протер глаза. Это ведь был Хэ Цзэюй? Точно он?
Ли Цзя показалось, что Хэ Цзэюй в последнее время стал каким-то странным: ссадины на лице, какая-то «большая девочка», переодетая в мужчину, а теперь еще и это. Неужели… он влюбился?
*
Хэ Цзэюй в спешке прибежал в магазин и позвонил Лу Сяньвэю.
Лу Сяньвэй:
— Я уж думал, ты уснул, столько времени тишина. Почему ты так дышишь? Что ты делаешь? Черт! Неужели ты решил заняться самоудовлетворением, слушая мой голос по телефону!
Хэ Цзэюй снял гитару:
— Ну и грязные у тебя мысли. Я в магазине, гитара здесь.
На том конце провода помолчали, а потом тихо спросили:
— Ради меня?
Хэ Цзэюй не ожидал такого смущающего вопроса. Нужно было нанести ответный удар:
— Ха! Ну и что, ты растроган?
Глава 9. Не стоит заговаривать с незнакомцами
— Ну и что, ты растроган? — Хэ Цзэюй сел, обнимая гитару. На том конце молчали, и он довольно усмехнулся: «Ага, попался!»
— Хэ Цзэюй, слушай…
Слыша неуверенный, неестественный тон Лу Сяньвэя, Хэ Цзэюй сам начал нервничать. Только не говори, что он сейчас скажет «да», это будет слишком приторно, он такого не вынесет!
— Мой отец смотрит на меня свысока, а если ты водишься со мной, он смотрит свысока и на тебя. Ну, ты понял, да? Все, играй.
Лу Сяньвэй всегда говорил вещи, которые Хэ Цзэюй никак не ожидал услышать. Он объясняет, почему его отец сегодня не удостоил его вниманием? Этот Лу Сяньвэй, вопреки ожиданиям, оказался не только вспыльчивым, но и удивительно чутким и нежным.
— Я понял, — сказал Хэ Цзэюй и начал играть. Сегодня Лу Сяньвэй не подпевал, видимо, был не в духе, хотя ему так хотелось его услышать.
*
В магазине
Хэ Цзэюй посмотрел на контакт Большой девочки. С того вечера, когда он играл на гитаре, прошло четыре дня, и они больше не общались. Он вспомнил, что машина отца Лу Сяньвэя стоила больше миллиона, да и водитель явно был из богатых. Он захлопнул телефон, положил его на стойку и взял комикс, чтобы продолжить чтение.
http://bllate.org/book/32489/3967031
Готово:
