— Посмотреть тоже не помешает.
Линь Цзичэнь снял с книги печать. Книга, словно угадав его мысли, сама собой раскрылась, и над страницами замерли несколько вертикальных рядов густых мелких черных иероглифов.
Заглянув в Маленькую Золотую Книгу, он ошеломленно замер:
— Печать на теле Шоу-шоу хоть и можно снять, но эта запретная техника… цена уж слишком высока.
Линь Цзичэнь уставился на те строчки, и его лицо помрачнело.
***
Когда Линь Цзичэнь вышел из Павильона Свитков, на улице уже рассвело.
Подставив лицо утреннему солнцу, он зевнул и потянулся.
— Паршивец, стоять! — окликнул его Старец Цзэн, в глазах которого читалось легкое раздражение.
Линь Цзичэнь вспомнил, что ключ все еще у него.
— Кхе-кхе, Старец Цзэн, вчера вечером во время выпивки я, кажется, подобрал ключик. Не ваш ли? — сгорбившись и протянув обе руки, он почтительно выставил ключ вперед.
Если бы другие адепты Секты Тяньянь увидели, как величайший в их глазах Бессмертный Меча так почтительно ведет себя с каким-то старым стражем Павильона Свитков, они бы от удивления лишились челюстей.
Старик взял ключ, бросил на него чрезвычайно сложный взгляд и бросил лишь одну фразу:
— У всего на свете есть свой предначертанный срок, не пытайся идти против судьбы.
Линь Цзичэнь оскалил белые зубы и солнечно улыбнулся:
— Я знаю, Старец Цзэн, не переживайте за меня.
— Кто о тебе, сорванце, переживает! — Старец Цзэн от злости даже бровями зашевелил. — Не мельтеши тут перед глазами, только зря раздражаешь.
— Слушаюсь! В следующий раз принесу вам Вино из цветов османтуса, — бросил Линь Цзичэнь и был таков, растворившись в мгновение ока.
У всего на свете есть свой предначертанный срок. Предначертанием же Линь Цзичэня было то, что спустя несколько десятков лет он потерпит неудачу при вознесении и свирепая фиолетово-золотая Небесная Кара разнесет его в клочья, не оставив даже горстки праха.
Но что такое совершенствование? Совершенствование — это бросать вызов небесам и менять свою судьбу.
***
Классная комната.
Время перерыва.
Толпа адептов сгрудилась в кружок. В центре этого круга малолетний тиран Фэн Тяньхао держал в руке листок бумаги с написанным на нем иероглифом и водил им прямо перед носом Лу Хао.
— Эй, тупица, угадай, что это за иероглиф?
Лу Хао с детства не ходил в школу и не знал ни единого иероглифа. За помощью он украдкой взглянул на сидевшего неподалеку младшего сородича по секте, но тот сидел с закрытыми глазами и предавался дремоте.
Сидевший рядом адепт намеренно подзадорил:
— Это хороший иероглиф.
Лу Хао оставалось лишь промямлить:
— Хороший.
Фэн Тяньхао расхохотался:
— Дурак, да это же иероглиф отец, зови меня папашей.
Окружающие адепты попадали со смеху.
Хотя способности Фэн Тяньхао были самыми заурядными, зато у него имелся толковый отец.
Его отец Фэн Юань — глава Пика Сюйян, одного из семи главных пиков. Под началом Пика Сюйян находилось множество адептов, в чьих руках сосредоточилось управление добычей на всех духовных рудниках Секты Тяньянь, что сулило огромные барыши.
В последнее время Пик Сюйян пользовался невероятным влиянием, постепенно затмевая даже главный пик.
Фэн Тяньхао презрительно оглядел Лу Хао:
— С таким тупым умом тебя вообще умудрился взять в ученики Линь Цзичэнь. Видимо, его репутация Бессмертного Меча — сплошная показуха.
Когда прежний глава секты отошел в мир иной, Фэн Юань загорелся идеей занять его место. Линь Цзичэнь тогда непреклонно защищал своего старшего брата по секте, не позволив Фэн Юаню прорваться наверх. Если и был в Секте Тяньянь кто-то, кто ненавидел Линь Цзичэня сильнее всех остальных, так это определенно Фэн Юань.
Пик Сюйян и Пик Сяоцан уже давным-давно враждовали, однако прежде на Пике Сяоцан было мало людей, и Пику Сюйян трудно было найти повод отравить им жизнь.
Лу Хао чувствовал себя крайне неуютно, но из-за своей косноязычности он совершенно не знал, как возразить, и от переживаний с его лба градом катились крупные капли пота.
Сидевшая неподалеку Е Жунжун наконец не выдержала:
— Фэн Тяньхао, каково это — измываться над новичком, только что пришедшим в секту!
Фэн Тяньхао, опираясь на авторитет отца, привык вести себя нагло:
— Ну да, измываюсь, и что? Иди побей меня! Брось мне вызов! Слабо, тупица?
— Ах ты! — Е Жунжун вспыхнула от гнева и выхватила меч. — Я сама с тобой сражусь!
— Я не воюю с женщинами, — Фэн Тяньхао перевел взгляд на Лу Хао. — Тц, трус, который умеет лишь прятаться за женской спиной и заставлять девчонок заступаться за него.
Приспешники Фэн Тяньхао дружно заржали.
— Если этот болван полезет в драку, небось от страха в штаны наложит?
— С его-то талантами, если бы не блат от собственного учителя, разве смог бы он попасть в класс для внутренних учеников?
Смуглое лицо Лу Хао покраснело от злости, и он яростно выпалил:
— Вовсе нет…
— Раз нет, так смеешь выйти со мной на Арену боевых искусств и сойтись в поединке?
— А если боишься, можешь не ходить. Только впредь, завидя меня, падай на колени и лаи собакой, тогда я тебя прощу.
Лу Хао окончательно вышел из себя и закатал рукава:
— Пойдем так пойдем, кто тебя боится!
Внутри Секты Тяньянь строжайше запрещались междоусобные драки. Однако, если адепты желали померяться силами, они могли бросить вызов и отправиться на Арену боевых искусств, где исход решался не взирая на то, останется соперник в живых или нет.
Стоило ступить на Арену боевых искусств, как правило, запрещающее избивать соратников по секте, теряло силу.
Фэн Тяньхао добился своего.
— И какая доблесть в том, чтобы задирать слабого? — внезапно раздался холодный и чистый юношеский голос.
Вокруг стихло. Фэн Тяньхао обернулся на звук и, столкнувшись взглядом с утонченным и белоснежным лицом Мо Иньчжуя, почувствовал, как в его глазах мелькнуло искреннее изумление.
Юноша поднялся на ноги, чуть приподняв темные глаза, и медленно произнес:
— Вызывать на бой того, кто находится на Пятом уровне Очищения Ци и того, кто еще даже не ступил на Стадию Очищения Ци; устраивать поединок между культиватором и беспомощным простым смертным — неужели победа в таком деле чем-то почетна? Разве это не должно вызывать стыд?
— И правда стыд и позор, — громко поддержала Е Жунжун.
Фэн Тяньхао в упор уставился на лицо Мо Иньчжуя:
— Я до тебя еще не добрался, так радуйся своей удаче и катись отсюда по добру по здорову, не то и тебе достанется.
Лу Хао ободряюще сказал:
— Младший соратник, не переживай, я его в лепешку расшибу.
Лу Хао был полон уверенности в себе: в родной деревне он частенько дрался с местными забияками и редко когда проигрывал. Во всяком случае, раз уж он вымахал таким здоровяком, силы ему было не занимать.
Мо Иньчжуй посмотрел на преисполненное уверенности лицо Лу Хао и слегка нахмурился.
http://bllate.org/book/32473/3963842
Готово:
