Одна зловонная река разделяла Город Сягуан надвое: к западу от неё лежали трущобы, где заблудилась бы даже залетевшая муха, а к востоку тянулись злачные места, способные выпотрошить кошельки и высосать души.
Через реку не было мостов, и единственным средством передвижения служили обветшалые паромные лодки, плывшие в один конец ровно три минуты.
Лодочник стоял на западном берегу, покуривая крепкую самокрутку и сложив руки на груди у борта. Большую часть времени он лениво бездельничал, и лишь когда лодка забивалась до отказа так, что яблоку негде было упасть, он прищуривался, вытягивал толстую руку и грубо подталкивал человека сзади, чудом ухитраясь впихнуть в салон еще одного пассажира.
— Эй, — лодочник повернулся, переводя мутный взгляд на юношу возле ветхой лачуги. — Последнее место, поедешь?
Под облезлой крышей хижины тень была размером с ладонь: если бы туда встал сам лодочник, ему бы едва хватило места прикрыть хотя бы половину туловища, но для юноши она подошла в самый раз.
У его комбинезона оторвалась лямка, и хозяин наспех завязал ее на плече намертво узлом; на голове была надета старая кепка с потертым козырьком.
Козырек был наддвинут так низко, что виднелся лишь острой формы хрупкий и белоснежный подбор.
— Дорогу!
Мужчина, несший на коромысле корзины с овощами, прошел мимо юноши. Спустя пару мгновений юноша легко обошел его, подошел к лодочнику и протянул тому свежий, аж капельками росы покрытый огурец.
— Опять ты, и не страшно ворованными огурцами за проезд расплачиваться! — отругал его лодочник злым голосом, но все же взял подарок, с хрустом откусил большой кусок и невнятно рявкнул: — Проваливай внутрь!
Губы юноши тронула легкая улыбка, и он послушно забился в самый дальний угол. Следом он тоже вытащил из кармана огурец и надкусил его.
Свежий травяной аромат мгновенно разлился вокруг, на мгновение заглушив неискоренимое зловоние годами гниющей речной воды.
На восточном берегу даже воздух казался сладким — словно перезревшие фрукты смешались с дешевой пудрой, отдавая в этой сладости чем-то нездоровым и приторным.
Едва лодка причалила к берегу, юноша выпрыгнул первым, ловко проскользнул сквозь толпу на пристани и нырнул в узкий переулок, привычно огибая дешевые бордели с горящими красными фонарями и вопящих наперебой азартных игроков.
— Эти военные опять пришли за омегами.
— Правда что ли?
— Четыре или пять армейских машин у реки встали!
Шаги юноши из-за разговоров прохожих на секунду замедлились. Он посильнее сжал надкушенный огурец, резко свернул и шмыгнул в ветхую хижину с вывеской клиники.
— Жди снаружи!
Голос из-за занавески во внутренней комнате был старым и сухим.
Юноша остановился, скользнув взглядом по старому табурету у лечебного столика — на сиденье красовалось темно-красное пятно, то ли от крови, то ли еще от чего-то.
Его кадык судорожно дернулся, и он предпочел прижаться спиной к стене у окна. Опустив взгляд, он увидел выглядывающий сквозь дырку на носке кончик собственного пальца.
Юноша шевельнув пальцами ног, запустил руку в карман, выудил оттуда горсть мелочи, отсчитал пять монет и переложил их в другой карман. Только после этого он с раздражением глянул в сторону внутренней комнаты.
Люминесцентная лампа окрашивала белую матерчатую занавеску в синеватый оттенок. Сначала внутри было тихо, но затем оттуда донеслось несколько сдавленных стонов.
Стоны звучали весьма болезненно, но к концу каждого звука интонация странным образом взмывала вверх — вовсе не похоже на настоящую боль, скорее походило на отточенное до автоматизма ремесло.
— Мать твою, внесу этого альфу в черный список! Совсем за человека меня не считает, трахает до полусмерти!
Дело внутри наконец завершилось. За шуршанием одежды последовал неторопливый голос старика:
— Плата за лечение — восемь лиров, сходишь за мазью и сам намажешься, с тебя двадцать пять в сумме.
— Старый хрыч, ну и цены у тебя, — бледная рука откинула занавеску, и густо накрашенный омега вывалился наружу, изрыгая ругательства, и тут же нос к носу столкнулся с юношей у окна.
— Старый Крысеныш, у тебя клиент, — бросил он, оборачиваясь к внутренней комнате.
Старый Крысеныш вышел из глубины комнаты, худой и сухой, словно высохший демон-крыс. На прозвище он никак не отреагировал и неспешно принялся рыться в поисках мази.
Омега снова повернулся к гостю: — Ого, парень, а у тебя что приключилось?
— Он бета, — приподнял голову Старый Крысеныш.Услышав это, тот омега посмотрел на юношу совершенно иначе: его фривольный взгляд сменился на нескрываемое презрение. Швырнув деньги на пристойку, он забрал лекарство и резко развернулся.
Вокруг стихло. Старый Крысеныш нашарил на поясе связку ключей, выбрал один и уже собирался отпереть дверцу шкафчика, как звонкий голос прорезал гнетущую тишину. Он совершенно не вязался с этой ветхой лачугой, да к тому же был пропитан едкой насмешкой:
— Эй, ты только что трогал его, руки-то хоть помыл?
Старый Крысеныш даже не удосужился поднять веки, лишь раздраженно цыкнул и проигнорировал его.
Один за другим раздались щелчки поворачивающегося замкового механизма.
За дверцей шкафчика скрывался темно-коричневый железный ящик, в котором прятался деревянный ларец. Когда пал последний замок, он наконец извлек из-под множества слоев стеклянный флакон, наполовину заполненный темно-синей жидкостью.
Старый Крысеныш покачал флакон перед глазами юноши и ухмыльнулся:
— Утром деньги — вечером товар, сто лир.
Жидкость во флаконе слегка плескалась, и взгляд Чэнь Чжи следовал за ее движением. Это был долгоиграющий ингибитор, который ходил исключительно на черном рынке. Он не только быстрее всего подавлял период течки, но и являлся единственным средством, способным скрыть его истинную сущность омеги.
— Мелкий, это лекарство в последнее время трудно достать, цена растет с каждым днем, — Старый Крысеныш лукаво перевел взгляд. — Я тут знаю одно неплохое местечко, и кормят, и кров дают, да еще и заработать можно. Не хочешь попробовать?
— Не утруждай себя заботой, — Чэнь Чжи скривил губы в фальшивой улыбке. — Скинь цену.
Стоило ему заикнуться о торгах, как Старый Крысеныш тут же переменился в лице. Выпучив глаза, он уже собирался что-то сказать, как вдруг снаружи раздался крик:
— Отпустите! Вы не тех поймали!
Дыхание Чэнь Чжи перехватило. Больше не смея мешкать, он выгреб из карманов все до последнего сольдо: помятые бумажные купюры и монеты грохотом рассыпались по прилавку.
— Лекарство, давай быстрее!
Но Старый Крысеныш лишь прищурил свои узкие глаза, бегло окинув взглядом кучку денег:
— Не хватает пяти лир.
Поля кепки скрывали все лицо Чэнь Чжи. Он молчал, но его челюсть была сжата так крепко, будто он беззвучно проклинал все на свете.
Несколько спрятанных монет со стуком полетели на стол. Чэнь Чжи грубо выхватил флакон, сорвал пробку и, запрокинув голову, залпом влил в себя всю темно-синюю жидкость.
Почти одновременно с этим занавеску на входе откинул черный ствол ружья. Свет резко хлынул внутрь, и в проеме вырос военный.
Альфа.
Альфа слегка согнулся, входя внутрь, и его невероятно высокий рост едва не проломил низкий потолок. Он заслонил собой большую часть света от потолочной лампы, и в полумраке можно было разглядеть лишь четкую линию подбородка под фуражкой.
Взгляд альфы окинул тесную комнату и в конце концов естественно остановился на Чэнь Чжи у окна.
Армейские ботинки стучали по гнилым доскам пола — глухо, но тяжело. Чэнь Чжи оцепенел, его ногти едва ли не впивались в деревянную раму окна. Биение сердца и шаги сливались в его ушах в единый гул, казалось, полностью накладываясь друг на друга.
— Подними голову.
Альфа остановился перед ним. Тон не оставлял возражений, и хотя пальцы Чэнь Чжи едва заметно задрожали, сам он с места не сдвинулся.
Сверху послышалось легкое цоканье — то ли насмешливое, то ли предельно раздраженное:
— Ты куда непослушнее, чем я думал.
Что это значит?
Он меня знает? Быть того не может…!
Чэнь Чжи вдруг почувствовал нехватку воздуха. Инстинктивно он попытался отпрянуть, но в этот же момент в нос ударил резкий запах кожи. Четкую линию подбородка грубо сжало чьей-то рукой в черной перчатке, а мгновением позже лоб пронзил жгучий холод.
К его голове приставили… ствол?
Чэнь Чжи оцепенел. Его глаза лишь машинально проследили за сместившимся стволом, опустившимся ниже, пока дуло не скользгло из поля зрения и не уперлось в едва теплую кожу на затылке.
Это ощущение было знакомо Чэнь Чжи… оно холодило точно скальпель.
Внезапно кожа на затылке судорожно подернулась. Чэнь Чжи резко втянул воздух: в воздухе витал едва уловимый аромат — словно истоптанная после дождя зеленая трава.
В то же время он заметил, как челюсть альфы резко напряглась, а ствол на затылке вдруг сбился и с силой надавил сверху.
Внезапно возросшее давление на пределе натянуло нервы Чэнь Чжи. Издав тихий, короткий стон, он вскинул руки для отпора —
— Хрусь.
Раздался отчетливый хруст, и небольшое помещение мгновенно заполнилось густым запахом огурца. Чэнь Чжи и альфа одновременно повернули головы и увидели, что Старый Крысеныш, надув щеки точь-в-точь как какая-нибудь крыса, сидит за прилавком и с сосредоточенным видом грызет половинку зеленого огурца.
В этот же момент коммуникатор на поясе мужчины внезапно ожил. Сквозь резкий треск помех из него донесся чей-то голос:
— Поисковый датчик зафиксировал колебания феромона!
Зрачки Чэнь Чжи сузились, а в желудке поднялась волна холода — это знакомое ощущение означало, что ингибитор начал действовать.
Альфа поднял взгляд, и его глаза на мгновение скользнули по его шее.
http://bllate.org/book/32471/3963609
Готово:
