Если считать их двоих, набралось всего шестеро парней, а если прибавить еще водителя и женщину-секретаря семьи Хо, то они разделились на две машины и отправились в Чанчжоу — небольшой городок поблизости с живописными пейзажами, ведь у семьи Хо там имелась летняя резиденция.
Часовая поездка навевала сонливость, но Фу Цзинсань был на удивление бодр и всю дорогу смотрел в окно на не представляющие особого интереса пейзажи.
Конечно, вслух он этого не произнес бы: он впервые покидал свой родной город, и пусть направлялся всего лишь в заурядный уездный городок по соседству, его все равно переполняло смутное волнение. Остальные четверо парней ехали в другой машине, и кроме водителя, в этой машине оставались только он и Хо Юньцзян. Когда у него возникало желание поболтать, стоило повернуть голову — и он видел своего соседа по парте, но Хо Юньцзян спал.
Юноша сидел в расслабленной позе, прислонившись к автомобильному окну и закрыв глаза, и хотя машина время от времени покачивалась от кочек, он не просыпался.
Фу Цзинсань задержал на нем взгляд дольше обычного.
Яркое солнце пробивалось сквозь тонированные стекла, освещая пляшущие в воздухе пылинки и четкие черты лица Хо Юньцзян. Сам он вечно клевал носом на уроках, а вот Хо Юньцзян — никогда. Фу Цзинсань впервые видел его спящим: обычная прохладная отчужденность, с которой тот взирал на всё вокруг, сейчас больше чем наполовину смягчилась под лучами солнца.
Спящий Хо Юньцзян был даже похож на человека — у Фу Цзинсаня в голове тут же промелькнула эта мысль, и следом пришло осознание: оказывается, причина, по которой он вечно находился в натянутых отношениях с Хо Юньцзян, заключалась в том, что тот совершенно не казался ему человеком.
В разговоре он всегда бил по больному, не понимал намеков, а людей разглядывал прямо и бесцеремонно, никогда не отводя взгляд.
Мягко выражаясь, это называлось незнанием правил притяличия, а грубо — отсутствием воспитания. Но как Хо Юньцзян мог сочетаться с понятием отсутствие воспитания? Ведь он был тем самым мажором, который даже мясные булочки умудрялся уплетать изящно и красиво.
Пока Фу Цзинсань размышлял об этом, машина как раз наскочила на глубокую яму и сильно затряслась.
— М-м… — Хо Юньцзян поморщился, затем открыл глаза и встретился с ним взглядом. — Что-то случилось?
— …Да так, смотрю, ты сладко спишь. — Фу Цзинсань поспешно отвернулся и снова уставился в окно. — Плохо спал ночью?
— Чуть-чуть.
Беседа завязалась сама собой:
— Почему?
— Учил уроки.
— …Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — с пренебрежением бросил Фу Цзинсань. — Не хочешь говорить — и не надо.
— Правда.
— Тогда почему ты не поступил в какую-нибудь престижную школу, а приперся в наше захудалое заведение…
— Потому что… — Хо Юньцзян замолчал. — Так решили дома.
А вот и оно. Любовь и ненависть богатеев подъехали.
Фу Цзинсань вовсе не собирался слушать дальше, чтобы не распалять себя завистью к чужому богатству:
— Ой, а сколько еще ехать?
— Скоро.
Водитель понимающе глянул в зеркало заднего вида и, кивнув, отозвался:
— Еще минут пятнадцать.
Независимо от того, хотел Фу Цзинсань разбираться в богатствах семьи Хо или нет, по прибытии в резиденцию всё стало предельно ясно: усадьба располагалась на пологом склоне горы, включала три виллы, во дворе были и горы, и вода, и ландшафтный дизайн, а также плавательный бассейн и спортивная площадка. Парни один за другим восторженно закричали, и даже Фу Цзинсань не смог скрыть удивления.
Едва они прибыли, родителей, секретаря и водителя, сопровождавших их, спровадили в домики у подножия горы, и парни полностью освободились от всякого контроля: они играли в мяч, плавали, ели и пили, веселясь вовсю. Фу Цзинсань, поначалу державший себя в рамках, во время игры в баскетбол три на три окончательно расслабился — он смеялся, шумел и время от времени разражался восторженными выкриками с крепкими словечками.
Они шумели до тех пор, пока небо не потемнело, а после душа и ужина переместились из двора внутрь виллы.
Двое парней, едва переступив порог, оккупировали настольный футбол. Хо Юньцзян сидел на диване, опустив голову и водя пальцем по экрану телефона, а трое остальных лениво расположились у огромного панорамного окна. Парень А как раз распечатывал колоду карт и с ухмылкой посмотрел на Фу Цзинсаня:
— В доу-дичжу? На рублик сыграем?
— Давайте-давайте… — оживился парень Б. — Без удвоения за распасовку, раздаем по семнадцать карт!
Фу Цзинсань поспешно замахал руками:
— Я не буду…
— Давай-давай, Сань-гэ, присоединяйся.
Столкнувшись с уговорами одноклассников, Фу Цзинсань остался непреклонен. Он поднялся, подсел к Хо Юньцзяну и переадресовал приглашение ему:
— Хо Юньцзян, иди сыграй в доу-дичжу…
— М? — Тот, очевидно, не слушал, о чем они говорили до этого, и на секунду растерлялся.
Фу Цзинсань готов был поклясться на небесах, что не делал этого специально: он просто бросил взгляд в сторону Хо Юньцзяна и невольно заприметил содержимое экрана — Хо Юньцзян переписывался с кем-то в мессенджере. Контакт был записан как Тань Синь, и в мелькнувшую секунду Фу Цзинсань успел выхватить лишь отправленную мужчиной фразу: «Так сильно по тебе скучаю».
Ему тут же стало неловко, и он, делая вид, что ничего не произошло, слегка толкнул Хо Юньцзяна в плечо:
— Хватит залипать в телефон, иди с ними в карты перекинься, как раз одного человека не хватает…
Хо Юньцзян и впрямь спрятал телефон в карман:
— Я не умею в это играть.
Другой парень с улыбкой протянул:
— Не умеешь — как раз научим, приходи платить за учебу!
— Давай, глава Хо…
Хо Юньцзян перевел взгляд с них на Фу Цзинсаня:
— Я правда не умею.
— Есть что-то, чего ты не умеешь? — Фу Цзинсань усмехнулся с некоторым злорадством. — Подумаешь, пару раз сыграешь — и научишься, я буду стоять за спиной и подсказывать.
Трое парней принялись шумно подначивать его, и Хо Юньцзян без лишнего жеманства действительно поднялся и опустился на пол, усаживаясь с ними по-турецки. Спиной он прислонился к подлокотнику дивана, а Фу Цзинсань занял его прежнее место, лениво опершись на тот же подлокотник, чтобы наблюдать за картами Хо Юньцзяна. С развязным видом он пояснял ему, какие карты старше, какие младше иковы основные правила.
Хо Юньцзян произнес:
— …Раз ты всё знаешь, почему сам не сядешь?
— Я? Сестра запрещает мне играть в карты, — ответил Фу Цзинсань. — Никаких азартных игр и дури. …Эй, ты зачем эту ходишь? Сходи вот этой.
http://bllate.org/book/32468/3963263
Готово:
