Прежде чем Адо отправили к Оре, дедушка наставлял его: что бы ни случилось по ту сторону, нужно всё терпеть. Лишь оказавшись там, он понял: дело вовсе не в том, что стоило ему лишь проявить терпение, как другие позволяли бы ему терпеть дальше.
Когда приставленных к нему охранников одного за другим избили до полусмерти, он сразу осознал, как местные к нему относятся. С тех пор его жизнь превратилась в сущий ад.
Сегодня спозаранку противные мальчишки из императорской семьи прибежали караулить его. В последние дни ему удавалось спасаться лишь потому, что он вставал чуть свет, успевал захватить побольше еды и, вернувшись в подвал, запирался там — так удавалось переждать целый день.
Этим способом он продержался три дня, но сегодня его снова зажали в тиски. После того как его машинка несколько раз перевернулась от столкновений с чужими авто, ему не оставалось ничего, кроме как, превозмогая боль, броситься бечь, чтобы его окончательно не задавили и не покалечили.
Раньше они не пользовались машинками — стоило ему побежать достаточно быстро, как во многих случаях удавалось удрать. Но сегодня всё было иначе: разве мог он обогнать транспорт?
На самом деле сначала он намеревался бежать к Озеру Русалок — раньше, стоило ему только нырнуть в воду, всё тут же заканчивалось. Однако задирщики не позволили ему туда пробиться и стали гонять кругами вдоль большей части берега.
Когда он, свернув на узкую тропинку, влетел в Бамбуковый Лес и увидел изящного малыша, лежавшего на шезлонге, то сразу понял, чего добивается эта банда хулиганов.
Адо знал, к чему приводит преследование этих негодяев, и решительно свернул в сторону, надеясь увезти машины за собой, но злодеи не захотели дать ему поблажку.
Старший Императорский Внук уже въехал на детской машинке в Бамбуковый Лес и, заметив, что тот побежал в обход, ослушавшись приказа идти прямо, прибавил скорости и ринулся на него со словами: — Ах ты, непослушный малец!
Лу Фэй любил заниматься тренировками во дворе, поэтому велел Хало поставить шезлонг прямо посреди площадки. Увидев, как в ворота вбегает маленький мальчик весь в крови, он тут же поднялся.
Не успел он сообразить, в чём дело, как заметил миниатюрную машинку, которая преследовала ребёнка. Выкрикивая угрозы, преследователь на полной скорости врезался в беглеца, и того отбросило далеко в сторону, швырнув на землю.
— Получай за то, что бегаешь где не положено! — Старший Императорский Внук остался недоволен. Детские машинки были устроены так, что при столкновении с препятствием или человеком они автоматически останавливались, и повторный таран уже не причинял вреда — сил не хватало. Поэтому он посчитал удар слишком слабым.
— Проклятье. — Лу Фэй уже уловил исходившую от мальчишки в машинке свирепую ауру, и когда тот начал сдавать назад, сразу понял его намерения.
— Задави его, задави!.. — принцы и внуки, управлявшие остальными машинками, дружно подняли крик, подначивая товарища. Старший Императорский Внук тоже не собирался отступать: — Отодвиньтесь все.
Хотя у него имелись и другие цели прихода сюда, время ещё позволяло: сперва он разберётся с этим непокорным, а потом доберётся и до малыша — времени хватит с избытком.
Едва Старший Императорский Внук закончил говорить, как другая детская машинка резко сменила курс, явно намереваясь двинуться в сторону Лу Фэя, в то время как сам зачинщик уже включил заднюю передачу.
Независимо от того, была ли это прошлая жизнь или нынешняя, по своему характеру Лу Фэй оставался абсолютным ленивцем, и вывести его из себя удавалось крайне редко, но на этот раз он разозлился по-настоящему.
Он уже догадался, кем является этот маленький гость, и никак не мог взять в толк: какое отношение межгосударственные дрязги имеют к ребёнку? Как можно переносить всю ненависть на ни в чём не повинного малыша?
— А-а... — видя, что мерзкий мальчишка снова собирается сдать назад, чтобы задавить человека, он мгновенно пустил в ход звуковую атаку. На этот раз самую настоящую звуковую атаку.
По правде говоря, пробудив кровь Русалки, он инстинктивно уразумел, как трансформировать хвост и как использовать звуковые волны — пожалуй, это тоже можно было считать своего рода врождённой передачей знаний.
Раньше Лу Фэй использовал голос лишь поверхностно — говоря проще, просто пугал окружающих. За последние годы он применил звуковую волну лишь однажды против няньки, бившей детей, и успешно прогнал её, после чего больше к этому не прибегал.
— Мамочка, спаси, мне так плохо...
— Братик, помоги, у меня в ушах звенит...
— Уа... Голова раскалывается... Хочу к папе-му...
— Гадёныш, я убью тебя...
Под плач, крики и проклятия четырёх принцев и внуков обе машинки замерли на месте. Это срабатывало защитное устройство: если ребёнок управлял ими неверно, транспорт переходил в режим экстренного торможения.
Лу Фэй к тому моменту уже подбежал к сбитому мальчику. К его удивлению, ребёнок оказался на редкость крепким — он уже поднялся с земли, и Лу Фэй торопливо поддержал его.
— Ты в порядке? — голос звучал мягко и нежно; именно из-за такой особенности он и не любил много говорить — в его голосе совершенно не чувствовалось угрозы.
— Бежим быстрее. — Адо, судя по всему, тоже задело звуковой волной, но поскольку он только что упал на землю, удар пришёлся по касательной — в голове лишь слегка шумело, однако, хватая Лу Фэя за руку, он всё равно покачивался.
— Я не могу бежать. — Лу Фэй и сам только что пробежал слишком быстро, из-за чего сердце тут же принялось протестующе колотиться. К тому же убегать не было никакой нужды: бег никогда не решал проблемы.
Лу Фэй догадывался, что эти дети пришли именно за ним — иначе с чего бы Хало отлучиться как раз в тот момент, когда они заявились? В такие совпадения он не верил.
Каким бы слабым ни было его тело, разобраться с парочкой сопляков не составляло труда. В приюте он держал всех в страхе благодаря реальным навыкам, а звуковое запугивание пускал в ход лишь тогда, когда передвигаться было совсем трудно.
Адо слишком хорошо знал эту компашку хулиганов и их прихвостней, поэтому страшно встревожился: — Я понесу тебя на спине. — Он попытался присесть на корточки, но из-за разбитых в кровь коленей вырвался стон боли.
Лу Фэй решил, что лучше уйти отсюда немедля, иначе этот заморыш неизвестно до чего ещё доведётся, да и самому хотелось заняться ранами гостя на лице и теле: — Иди за мной.
Он уже успел между делом прощупать пульс у мальчика: состояние здоровья ребёнка оказалось ужасающим. Врождённый недуг ему было не исцелить, но вот с внешними травмами лечебная капсула справиться сумела бы.
Раз Лу Фэй согласился идти, Адо перестал бередить кровоточащие колени и, превозмогая боль, поплелся следом. Лишь оставшись без охраны, он перенес слишком много похожих травм, поэтому к боли давно привык.
— Стоять, не сметь уходить! — заметив, что они действительно собрались уйти, Старший Императорский Внук разъярился ещё сильнее. Превозмогая головокружение и ломоту в голове, он завопил: его цель ещё не была достигнута.
Тело Адо рефлекторно напряглось, но останавливаться он не собирался. Он прекрасно знал цену остановке: к побоям он привык, а вот изящного и милого малыша защитить хотелось.
Лу Фэй и вовсе не обратил на него внимания. Другие могли опасаться статуса императорских внуков, но ему бояться было нечего. Судя по положению Хало, он понимал, что никудышный папаша всё еще сохраняет к нему некие крохи родительского тепла.
Едва он вывел Адо к дверям, как снаружи появилось несколько человек — подоспели охранники. Седьмой Принц и Восьмой Принц, едва пострадав, сразу же послали сигнал о помощи.
Адо как раз рассчитывал на скорость их прибытия, поэтому так и торопился: он боялся, что свита и компаньоны для учебы тоже подтянутся, и тогда им точно не скрыться.
— Второй Императорский Внук, как вы себя чувствуете?
— Седьмой Принц, где у вас болит?
— Старший Императорский Внук, вы в порядке?
— Восьмой Принц... Я немедленно увезу вас из дворца.
— Захватите их! — Старший Императорский Внук видел, что Лу Фэй с Адо собираются войти внутрь, но охранники не сдвинулись с места — те никогда не вмешивались в детские распри.
Они были телохранителями, призванными охранять безопасность венценосных особ, а не товарищами по играм. К тому же, раз уж принцы и внуки пострадали, их требовалось немедленно доставить к врачам, остальное отходило на второй план.
Убедившись, что все они убрались, Адо наконец перевел дыхание. Он радовался, что это место находилось далеко и свита не успела за ними увязаться, иначе им вряд ли удалось бы укрыться в доме.
Не обращая внимания на тех, кто остался снаружи, Лу Фэй провел Адо в медицинский кабинет. Там стояла новая модель Лечебной Капсулы, доставленная из Научного института три дня назад: — Снимай одежду.
Адо был знаком с такими капсулами: до того как оказаться здесь, он пользовался ими постоянно. После прибытия сюда, даже получая увечья, лечиться приходилось обычными мазями, и хорошо ещё, что дедушка снабдил его целым арсеналом целебных средств от ран.
— Сначала нужно продезинфицировать. — Адо не стал возражать. Болеть ему не хотелось: стоило слечь, как силы оставляли его окончательно, делая совсем беззащитным перед побоями, так что хворать было нельзя.
— Подожди-ка. — Лу Фэй достал из медицинского шкафчика антисептические салфетки. — Воспользуйся этим. — Говоря это, он уже принялся сам стирать грязь и собирался помочь с раздеванием.
Он действительно торопился: здоровье ребёнка и без того оставляло желать лучшего, и Лу Фэй панически боялся, как бы внешние раны не спровоцировали приступ его хронической болезни, иначе потом было бы уже поздно.
— Цыц, я сам. — Адо превозмог боль и оттолкнул его руки. Он уже взрослый мальчик, а о нём заботится малыш — это казалось ему ужасно стыдным.
Из-за травм, полученных при рождении, Лу Фэй развивался медленнее обычных детей: хотя ему исполнилось пять лет, ростом он не дотягивал даже до четырехлетнего ребенка, так что тягаться с восьмилетним Адо он никак не мог.
Хотя Адо тоже выглядел худым и мелким для своего возраста, он всё же возвышался над Лу Фэем почти на полголовы, и позволять такому крохе ухаживать за собой ему было совестно.
— Меня зовут Лу Фэй, а тебя как? — Лу Фэй искренне проникся симпатией к этому мальчику. Уже то, как тот в первую же секунду бросился в сторону, чтобы отвести удар, доказывало: ребёнок обладает добрым сердцем.
— Я Адо. Могу я звать тебя Фэйфэй? — Адо казалось, что так звучит намного ближе.
— Хорошо. — Лу Фэй нисколько не возражал против имени Фэйфэй. Прежде учителя и старшие братья звали его именно так, да и дети в приюте привыкли называть его так же, так что он давно привык.
— Можно залезать. — По знаку Лу Фэя Адо послушно забрался в Лечебную Капсулу. Убедившись, что пациент лежит правильно, Лу Фэй задал нужный режим и время лечения.
Пока Лу Фэй возился с Адо, сами виновники переполоха тоже проходили осмотр. Даже с учётом того, что Лу Фэй проявил милосердие, пострадали они изрядно: у Восьмого Принца и Второго Императорского Внука барабанные перепонки были повреждены самым серьёзным образом.
— С чего это во дворце звуковая волна? Пусть Хало явится и даст мне объяснения. — Владычица Рыб была вне себя от гнева. Оба внука получили столь тяжелые увечья — подобное происшествие выходило за все рамки.
Хало как раз в этот момент вернулся. Перед каждым отлучкой по делам он поручал кому-нибудь тайком наблюдать за Бамбуковым Лесом извне, опасаясь непредвиденных ЧП, но на сей раз неприятности всё же стряслись.
Получив приказ от Владычицы Рыб, он не стал сразу направляться к ней, а сперва вернулся в Бамбуковый Лес — даже зная исход, он не мог успокоиться.
На самом деле, как только поступило известие, он связался по видеосвязи с дядей, надеясь уговорить того приехать, но родственник прямо заявил, что в детские драки вмешиваться нельзя, и бросил трубку.
Тот, кого Хало попросил присмотреть за местом, тоже чувствовал вину: — Не то чтобы я не хотел показаться, но ты же знаешь, какая участь постигла тех отстраненных охранников. Я просто не посмел лезть.
— Я понимаю, не вини себя. — Подобные им Зверолюды-рыбы, чья трансформация провалилась и которые утратили мужские признаки, и без того выживали с трудом, а превратившись в калек, они обрекали себя на ещё более ужасный конец.
Хало совершенно не понимал, что на уме у Императора. До чего дошли принцы и внуки? Если Владычицу Рыб подстегнула гибель Третьего Принца, то неужели Император тоже поддался этому безумию?
Не сумев найти разгадки, Хало бросил раздумья. Поблагодарив оказавшего услугу Зверолюда-рыбу, он проследовал по маячку в медицинский кабинет — у всех прямых телохранителей имелись данные о местонахождении принцев.
— Хало, я хочу, чтобы он остался со мной, — потребовал Лу Фэй детским голоском, едва завидев охранника. Если отправить этого ребенка обратно в поместье принцев, это равносильно отправке на верную смерть.
Он отлично знал, чьих кровей этот мальчик: еще до возвращения во дворец до него доходили слухи о маленьком заложнике, присланном из враждебного государства, и все дети в приюте судачили об этом.
Ребёнок со здоровым организмом вряд ли выдержал бы подобное обращение, что уж говорить о таких слабых с рождения и болезненных детях, как Адо. Поэтому, чтобы спасти его, нельзя было позволить ему вернуться.
— Девятый Принц, я не смогу его защитить. — Хало чувствовал бессилие: Император наделил его полномочиями охранять лишь Девятого Принца, но у него не было прав защищать заложника чужой державы.
— Я сам его защищу. — Желая доказать свои способности, Лу Фэй поднял хлыст, с которым не расставался последние два года, и взмахнул им так ловко, что кровать в медицинском кабинете перевернулась от удара.
Хало остолбенел. Разве не говорили, что Девятый Принц физически слаб и может захворать, даже если просто походит пешком? Откуда у хворого ребенка такая чудовищная сила?
http://bllate.org/book/32459/3962378
Готово:
