До самого сегодняшнего дня Жэнь Чэньбай так и не знал, что Ло Чжи видел то происшествие.
На следующий день после того, как те сладости полетели в мусорку, Жэнь Чэньбай всё равно пришёл навестить его.
Жэнь Чэньбай всегда заботился о Ло Чжи: приносил ему мангу и игровые картриджи, рассказывал о том, что происходит за пределами дома, а в его мягких брови и взгляде таилось словно бы врождённое спокойствие и великодушие.
Жэнь Чэньбай протянул руку, мягким движением погладил его по голове и сказал, что сладости были очень вкусными.
Тот не удержался и расспросил о деталях начинки, а затем, пока в тех нежных глазах мелькали удивление с неловкостью и повисло короткое молчание на несколько секунд, непринуждённо перевёл тему.
Пусть это назовут самообманом или попыткой утолить жажду ядовитым вином, но Ло Чжи инстинктивно не хотел срывать маску с Жэнь Чэньбая.
В конце концов, даже если это была лишь игра, он оставался одним из немногих в этом мире, кто был готов нормально с ним разговаривать.
Стоило лишь перестать пересекаться с Жэнь Чэньбай в любых обстоятельствах, и Ло Чжи смог бы собственными силами обмануть самого себя, заставив помнить лишь те дни в Семья Жэнь, которые были так хороши, словно сказка.
– Я видел горячие тренды в поиске... немного переживаю.
Жэнь Чэньбай сказал:
– Поедешь со мной к нам домой пожить какое-то время, переждёшь бурю.
Ло Чжи покачал головой.
То ли он простудился, то ли еще что, но сейчас ему казалось, будто кто-то засунул ему в голову кусок сырого железа, и стоило чуть качнуть головой, как большая часть мозга начинала адски болеть.
Это была не столько острая колющая боль, сколько мутная, сбивающая с толку боль, примесью головокружения, тошноты и тяжести в сознании, от которой даже виски пульсировали в такт какому-то ритму, а где-то глубоко под ними прятался кровеносный сосуд, который, казалось, мог лопнуть в любую секунду.
Ло Чжи мог отправиться куда угодно. У него еще оставались деньги, перебиться какое-то время в отеле, снять другую квартиру, или уехать из города, чтобы развеяться — всё это были неплохие планы.
Только не в Семья Жэнь.
Он не хотел, чтобы в Семья Жэнь с ним приключилось что-то еще более унизительное.
Для Ло Чжи это было редкое место, где от него исходили тепло и доброта, и он не желал перекрывать эти воспоминания новыми.
– Брать Чэньбай, спасибо тебе, – произнес Ло Чжи. – Я не хочу ехать.
Только сейчас он осознал, что, судя по всему, температура у него всё-таки поднялась, или, может, он получил солнечный удар, или приключилась еще какая напасть, но в любом случае его руки и всё тело страшно ослабли, и как бы он ни старался, высвободиться из хватки Жэнь Чэньбая не получалось.
Ло Чжи сидел, насильно удерживаемый на месте, слегка опустив голову вбок. Он заметил, что выдыхаемый им воздух обжигает, горло саднило от жара, а голос сделался хриплым.
– Мне будет тяжело там находиться. К тому же, мне есть куда пойти.
Ло Чжи немного перевел дух, заставляя голосовые связки снова издавать звуки:
– Пусть в последние дни у меня и возникли кое-какие неприятности, но жизнь еще не дошла до того, чтобы от нее нельзя было вынести...
– Разве так можно? – мягко спросил Жэнь Чэньбай прямо у него над ухом.
Это было то самое ухо, которое Ло Чжи повредил в прошлом, и большую часть времени он слышал им неважно, но эта фраза вдруг предельно чётко врезалась прямо в барабанную перепонку, а затем, источая леденящий душу холод, просочилась дальше, в самую голову.
Ло Чжи в растерянности поднял голову.
Жэнь Чэньбай, судя по всему, никак не ожидал, что тот расслышит его слова, его спокойные брови на мгновение замерли, но затем он вновь непринужденно разгладил лицо:
– ...Разве удобно жить на улице, да еще и при твоем слабом здоровье? Хватит упрямиться, поехали со мной.
Его тон звучал донельзя естественно, так, будто фраза «разве так можно?» вовсе не была возражением на слова о том, что жизнь еще не стала невыносимой, а служила лишь обычным вводным словом к последующим предложениям.
Будто в тот миг мимолетного ока пугающий, пропитанный ледяной крошкой морозный холод существовал лишь в его бреду от высокой температуры.
Возможно, и вправду мерещилось.
Если травлю со стороны семья Ло еще можно было проследить до истоков, связав с событиями прошлых дней, а за устроенной по всему интернету масштабной травлей — обнаружить скрывающегося в тени кукловода по имени Цзянь Хуайи... то Ло Чжи абсолютно не представлял, чем именно он мог насолить Жэнь Чэньбай.
В Семья Жэнь он всегда вел себя послушно, не создавал проблем и не устраивал скандалов, будучи практически незаметной, прозрачной тенью.
Когда ему становилось совсем скучно, он лишь помогал матери Жэнь Чэньбая печь пирожные и сладости или же находил момент, чтобы ускользнуть в кабинет, где мог провести весь день за чтением книг.
Бизнес семья Ло и Семья Жэнь не пересекался, Жэнь Чэньбай был единственным наследником в семье, выступая полнейшей противоположностью всем тем беспутным мажорам.
Жэнь Чэньбай был лучшим среди их поколения: решительным и собранным в бизнесе, зрелым, нежным и надежным в личной жизни, и даже Ло Цзюнь неизменно то и дело слышал, как его с кем-то сравнивают в пользу Жэнь Чэньбая.
Этому баловню судьбы не было никакой нужды уподобляться Цзянь Хуайи, который вечно трясется над чужим добром и каждую секунду опасается, что все украденное у него отнимут, а потому вечно преследует Ло Чжи до самого конца.
Ло Чжи попытался еще пару раз высвободить руку.
Жэнь Чэньбай по-прежнему крепко держал его.
Хватка не казалась чрезмерно сильной, но в то же время не оставляла шансов на сопротивление — по крайней мере, сейчас у Ло Чжи не было достаточно сил, чтобы противостоять ей.
Жэнь Чэньбай чуть склонил голову, его темные, непроницаемые глаза смотрели на Ло Чжи, и на самой их поверхности отражался нынешний силуэт самого Ло Чжи.
За это короткое время вокруг уже собралось немало зевак.
Даже если не принимать в расчет всё остальное, одного только наряда Ло Чжи, который он так и не успел сменить, было более чем достаточно, чтобы привлекать всеобщее внимание в торговом центре.
В конце концов, он все еще находился в эпицентре скандала как отрицательный персонаж, и вскоре кто-то узнал лицо Ло Чжи. Ненависть в реальной жизни не отличалась той безумной страстью и жаждой правосудия, что пылала в интернете, и по крайней мере пока никто не кидался разбивать Ло Чжи голову, самое большее — люди осыпали его презрительными взглядами и принимались шептаться, тыча пальцами.
Но и от этого ощущения было не по себе.
На что это было похоже? Словно тонкие-тонкие нити обвивали тело, врезаясь в человеческую кожу, а затем понемногу просачивались в самую плоть и кровь.
Сказать, что было больно — нет, боли как таковой не ощущалось, просто эти отчужденные, насмешливые взгляды намертво впечатывались в память помимо его воли.
Столкнись он после этого хоть с чьим-то случайным взглядом, хоть с одним проходящим мимо зевакой, это чувство тут же всплывало на поверхность.
http://bllate.org/book/32451/3961242
Готово:
