Мэн Цзяо поднял голову и посмотрел на Цзян Юэняня, выглядя послушным и мягким.
С точки зрения Цзян Юэняня, шея Мэн Цзяо была очень тонкой и белой, казалось, ее можно было сломать без малейших усилий, и стоило лишь немного пригрозить, как с бывшими и будущими издёвками было бы покончено.
— Хорошо, — ответил Цзян Юэнянь.
Прося человека о помощи, естественно, нужно улыбнуться. Мэн Цзяо мгновенно почувствовал, что у него есть все шансы сдать экзамен, и на его щеках появились два крошечных ямочки от улыбки:
— Тогда договорились, ты сначала как следует отдохни.
Проводив будущего репетитора до дверей комнаты, он как раз столкнулся у входа с Мэн Чу, чей взгляд с удивлением перемещался между Мэн Цзяо и Цзян Юэнянем:
— А-Цзяо, ты случайно снова не изде…
Само слово снова прозвучало очень выразительно.
Издеваться, оборванное на самом слоге, получилось одновременно и двусмысленно, и очевидно.
Мэн Цзяо улыбался так, будто ничего не понял, и даже переспросил:
— Что еще такое?
Мэн Чу на мгновение замер, прикусил губу, покачал головой, а затем перевел взгляд на Цзян Юэняня и воскликнул:
— Юэ Нянь, ты заболел?
Он с беспокойством сделал шаг вперед, желая протянуть руку и коснуться лба Цзян Юэняня, чтобы проверить его температуру, но Цзян Юэнянь незаметно увернулся.
Мэн Чу отдернул руку, казалось, огорченный чужим отталкиванием, но тут же воспрянул духом:
— У меня в комнате есть лекарство, а еще птичье гнездо, которое прислал папа. Юэ Нянь, я скоро принесу тебе.
Мэн Цзяо, питаемый интересом зрителя, предвкушающего хорошее зрелище, лениво прислонился к дверному косяку.
Судя по читательским комментариям уровня топ-менеджмента из прошлых дней, Мэн Чу, возможно, был тайно влюблен в Цзян Юэняня.
Автор то тут, то там описывал услужливость Мэн Чу по отношению к Цзян Юэняню и холодность самого Цзян Юэняня.
Фанаты-активисты Мэн Чу считали, что Цзян Юэнянь не ведает стыда и смеет не любить Мэн Чу?
Книжным фанатам «Борьбы в Городе А» это не нравилось: они считали, что Мэн Чу притворяется и ведет себя как фальшивая белая лотосница, разве ненормально не любить такого?
Фанатам же «Больного младшего брата балует вся семья» тоже не нравилось: они утверждали, что Мэн Чу просто добр сердцем и не имел никаких задних мыслей, а всякие фанатики не должны примазываться и пытаться набить себе цену.
Читатели двух книг яростно, до потери пульса и с переворотом всего мира ругались в комментариях, выдавая крылатые фразы одну за другой.
В период, когда семья Мэн разорилась, Мэн Цзяо испытывал колоссальный стресс: каждый день после работы он вовремя дочитывал обновления и открыл раздел комментариев, чтобы поглазеть на драки фанатов и снять напряжение, найдя хоть какое-то развлечение.
Кто же знал, что его постигнет возмездие и он сам превратится в ходячее развлечение.
Мэн Цзяо был очень чувствителен к чужим эмоциям и чувствовал, что Цзян Юэнянь действительно ведет себя довольно холодно.
— Не нужно, спасибо, — вежливо отказался Цзян Юэнянь.
Цзян Юэнянь не любил Мэн Чу.
Он помнил, что многие любили Мэн Чу, расхваливая его за наивность и послушание, но сам он всегда держался с Мэн Чу на определенном расстоянии.
В год, когда ему исполнилось восемь лет, благосостояние его семьи скатилось до предела, и маме пришлось обратиться к семье Мэн в надежде, что ради помолвки они смогут им немного помочь. Мэн Чжэньхуа взял на себя ответственность и позволил им поселиться в доме. Маме было стыдно сидеть сложа руки и ничего не делать, и даже несмотря на то, что старейшина подчеркивал, будто в этом нет нужды, она все равно помогала семье Мэн по хозяйству.
Но постепенно вокруг одинокой матери с ребенком, слабой и красивой женщины, росло все больше и больше грязных сплетен, наполненных самой гнусной злобой.
Об этих слухах узнали и галдящие дети: звонкими детскими голосами они вовсю высмеивали Цзян Юэняня.
Толпа детей обладала раздутой, наивной жестокостью и беззастенчиво третировала Цзян Юэняня. Каким бы сильным Цзян Юэнянь ни стал впоследствии, тогда он был лишь маленьким ребенком, который бросился вперед, чтобы без всяких правил рвать и кусать врагов зубами, защищая свою территорию после того, как его маму оскорбили. В итоге двум кулакам не справиться с четырьмя, и его прижали к земле.
Проходивший мимо Мэн Чу с плюшевым медвежонком в руках испуганно ахнул и слабым голосом остановил их:
— Перестаньте его бить.
Главарь шайки все же проявил уважение к Мэн Чу, нерешительно остановился и вновь со злостью толкнул с трудом выпрямившегося Цзян Юэняня:
— Спасибо Сяо Чу, заступился за тебя.
Потасовка привлекла внимание взрослых.
Отец Мэн Чу, Мэн Юньцзе, заметив синяк в уголках рта Цзян Юэняня, спросил стоявших перед ним детей:
— Что тут произошло?
Дети испуганно молчали.
Мэн Юньцзе был человеком, помешанным на собственном достоинстве, и во всем любил пустить пыль в глаза. Стоило Цзян Юэняню полностью рассказать случившееся, как Мэн Юньцзе непременно задал бы этим детям хорошую взбучку.
Но Мэн Чу опередил его:
— Папа, мы просто играли в игру.
Описав все пережитые им унижения и несправедливость легким словом «игра».
Господин Мэн поверил словам своего самого любимого ребенка, баюкающе дал им несколько наставлений и ушел.
Друзья Мэн Чу с облегчением выдохнули и поспешили окружить Мэн Чу, благодаря его.
Мэн Чу же неотрывно смотрел на Цзян Юэняня, по-прежнему излучая крайнее беспокойство.
Цзян Юэнянь насмешливо фыркнул, оттолкнул их и ушел. Издалека еще долго доносились голоса, утешающие Мэн Чу: «Сяо Чу, не обрачай на него внимания, его мать грязна, и сам он ублюдок», а также слабые возражения Мэн Чу: «Не говорите так».
После того прикрывательства со стороны Мэн Чу эта банда детей отныне во всем слушалась только Мэн Чу и продолжала исподтишка жестоко избивать Цзян Юэняня.
Прошло столько лет, а у Мэн Чу все то же невинное и послушное выражение лица.
Цзян Юэнянь опустил взгляд.
Видя, что Цзян Юэнянь по-прежнему немногословен, Мэн Чу задержал взгляд на его красивых чертах лица, насильственно подавляя трепет в сердце.
Переведя взгляд дальше, он увидел Мэн Цзяо, который скрестил руки на груди, полуприслонившись к двери. На его губах играла улыбка, он выглядел живым и свежим.
Его пряди волос касались руки Цзян Юэняня, и со стороны казалось, что эти двое стоят невероятно близко друг к другу.
— А-Цзяо уже выздоровел? — повернувшись, спросил Мэн Чу у Мэн Цзяо. Между его бровей залегло легкое беспокойство, он выглядел таким хрупким и нежным, словно и впрямь искренне переживал за него.
— Нет, — соврал Мэн Цзяо без зазрения совести.
Мэн Чу удивился:
— Разве врач не говорил, что ты уже здоров?
Мэн Цзяо ляпнул первое, что пришло в голову:
— Заразился по новой.
Мэн Чу бросил взгляд на Цзян Юэняня: прекрасно зная, что Мэн Цзяо шутит, тот даже не подумал возразить.
Мэн Цзяо и Цзян Юэнянь — они что, так близки?
http://bllate.org/book/32441/3960110
Готово:
