Произнося последние три слова, он изогнул уголки губ с идеальной, выверенной грацией, а взгляд так и сыпал искрами, источая жгучее очарование.
Никак не ожидав, что у этого красавца окажется столь необычный и нетривиальный стиль, стилист рассмеялся, маскируя неловкость:
— Ну тут и правда выбрать сложнейший момент, ха-ха-ха. Генеральный директор Чэнь мастер подкидывать задачки.
Лян Вэньсяо шутливо пришел ему на помощь:
— Учитель Сяо Шу, ваш главный заказчик — генеральный директор Чэнь.
Стилист тут же ухватился за возможность сгладить углы:
— Ой, ну тогда я уверен: сделанный моими руками образ генерального директора Чэня будет еще краше!
После короткого и вежливого обмена любезностями стилист приступил к работе. Он отобрал из бесконечных рядов одежды подходящие комплекты и передал их Чэнь Цзи для примерки.
Руководители отдела связей с общественностью и дизайн-центра неотлучно сопровождали их на площадке. Половину времени они расточали комплименты, а вторую половину — обменивались мнениями со стилистом и обсуждали рабочий процесс с высоты своего профессионального опыта.
Лян Вэньсяо сидел на диване в углу примерочной. Перед ним стоял раскрытый ноутбук: он одновременно занимался другими делами и время от времени поднимал голову, чтобы по приглашению подключиться к их обсуждению.
Этот стилист, собаку съевший на светских раутах, прекрасно умел ладить с людьми. Рассмотрев сегодняшнего клиента, он понял, что того лучше гладить против шерсти никто не собирается — напротив, чем больше его хвалишь, тем охотнее он идет на контакт. Не умолкая ни на секунду, стилист принялся расхваливать Чэнь Цзи, называя его ходячей иконой стиля, которой к лицу абсолютно любая одежда, и с самым серьезным видом усовещевал его непременно дебютировать в шоу-бизнесе. Между делом он упомянул и Лян Вэньсяо, заявив, что у генерального директора Ляна колоссальные связи в индустрии развлечений и он уж точно сможет раскрутить парня в два счета.
Чэнь Цзи на этот раз проявил редкую скромность, покачал головой и ответил, что не годится для этого, ведь он не вынесет жизни, когда камеры направлены на тебя двадцать четыре часа в сутки.
Тогда стилист принялся просвещать присутствующих насчет теории сезонного колорита внешности, заявив, что Чэнь Цзи — представитель типа яркое лето, которому он завидует больше всего. По его словам, тот способен с легкостью вытягивать сложнейшие образы в холодных тонах средней и высокой насыщенности, являясь обладателем истинной святой плоти прирожденного ярко-красного мотылька: при правильном подборе одежды чем ярче и пестрее она будет, тем ослепительнее он станет выглядеть.
Чэнь Цзи приподнял подбородок и указал на сидевшего неподалеку Лян Вэньсяо:
— А он?
Стилист ответил без запинки:
— Генеральный директор Лян? Он тип холодная зима, ему больше всего идут черный, белый, серый, а также глубокие оттенки с высокой насыщенностью. Чем лаконичнее крой, тем сильнее подчеркивается его благородная, холодная и ослепительная аура.
Чэнь Цзи включил воображение, и на его лице заиграла насмешливая улыбка:
— Святая плоть прирожденного вампира?
Стилист хохотнул:
— Ха-ха, вы знаете, а ведь я бы с удовольствием посмотрел, как он косплеит принца-вампира, должно быть чертовски к лицу. Помню, когда я впервые встретил его много лет назад, у него были обесцвеченные волосы, сам высокий, ноги длинные — со спины вылитый иностранный манекенщик.
Чэнь Цзи изогнул бровь и посмотрел на Лян Вэньсяо:
— Ого, а наш генеральный директор Лян, оказывается, волосы красил?
Стилист тоже перевел взгляд на Лян Вэньсяо:
— Я ведь не ошибаюсь? Когда мы только познакомились.
Лян Вэньсяо едва заметно улыбнулся:
— Какая у вас крепкая память.
Чэнь Цзи заинтересовался:
— Не могу представить. В какой цвет?
Лян Вэньсяо ответил:
— В золотой.
Стилист растерянно протянул:
— А? Разве в золотой? Как же мне помнится...
— Светло-золотой, — перебил его Лян Вэньсяо, уверенно называя точный оттенок, а затем указал на зеленую бейсбольную куртку с вышивкой на вешалке неподалеку и обратился к Чэнь Цзи: — Генеральный директор Чэнь, учитель Сяо Шу говорит, что вам очень идут пестрые вещи, примерьте-ка эту.
Сотрудник снял куртку с вешалки и протянул Чэнь Цзи. Тот надел ее, повернулся к зеркалу и прислушался к советам стилиста.
Глядя на его спину, Лян Вэньсяо мысленно вернулся в те дни, когда сам носил светлые волосы.
Его первая встреча с этим стилистом произошла на съемках обложки для глянцевого журнала: тот был редактором издания, а сам он — закулисным сотрудником команды звезды.
Тогда ему было двадцать лет. С самой первой и единственной в жизни эпатажной обесцвеченной шевелюрой на голове его то и дело принимали за модель, случайно забредшую не в ту студию.
Учитель Сяо Шу не ошибся: он красился не в светло-золотой, а в невероятно модный по тем временам серебристо-белый цвет.
Десять лет назад Лян Вэньсяо еще учился в университете и параллельно проходил стажировку в продюсерской компании своего однокурсника Фэн Ши, который сменил профессию и подался в актеры; можно сказать, он уже одной ногой ступил в шоу-бизнес.
Сам он изучал финансы, да и родители оба трудились в банковской сфере. В глазах старшего поколения мир развлечений казался слишком грязным и несерьезным местом, никак не подходящим под определение нормальной работы. Отец уже давно распланировал его будущее, требуя, чтобы первые три года учебы он полностью посвятил учебе и держал средний балл не ниже 3.6, на четвёртом курсе устроился на практику в банк, а после получения диплома сразу же перешел в штат.
Много ли найдется двадцатилетней молодежи, готовой смириться с такой расписанной от и до жизнью, где все ясно наперед? И уж тем более среди таких парней, как Лян Вэньсяо, у которых в голове полно собственных идей и амбиций.
В то время его однокурсник Фэн Ши пользовался большим расположением известного режиссера Ван Е, за каких-то два года снявшись в двух фильмах. Его актерская карьера обещала блестящие перспективы, и он вовсю уговаривал Лян Вэньсяо остаться и строить карьеру вместе. Сам же Лян Вэньсяо прекрасно понимал, что это редкий и мощный старт, сулящий отличную возможность, и искренне верил, что благодаря собственным способностям сумеет добиться немалых высот в этой пестрой и разношерстной индустрии.
Он поделился своими планами с родителями, но те не только не проявили понимания, но и категорически отказались его поддерживать. Спор между ними зашел в тупик.
К тому моменту он уже осознал свою гомосексуальную ориентацию, просто из-за отсутствия планов заводить романтические отношения пока не спешил делать каминг-аут перед близкими. Стоило только представить, что родители не в состоянии принять даже его работу в шоу-бизнесе, как каминг-аут и вовсе казался задачей сложнее покорения небес.
На душе скребли кошки. Пообедав, он ушел из дома — не вернулся ни в университет, ни в офис, а отправился в салон красоты в Саньлитуне и потратил целое полугодие, вернее, весь вечер на то, чтобы перекрасить черные волосы в вызывающий, дерзкий серебристо-белый цвет.
Надо действовать шаг за шагом. Пусть родители постепенно привыкают к мысли, что их послушный с пеленок сын вовсе не пай-мальчик из их фантазий, и помимо правильной стороны у него есть и дикая, бунтарская жилка.
Покраска волос была лишь первым шагом, а впереди его ждало еще множество безумств, на которые он раньше не решался.
В тот же вечер, сверкая яркой прической, он впервые переступил порог гей-бара, пытаясь отыскать себя в месте скопления людей своей ориентации.
Это был фешенебельный гей-бар недалеко от посольского квартала, с приятной атмосферой и превосходным алкоголем.
Лян Вэньсяо сидел в одиночестве в углу барной стойки, отключив мысли, потягивая коктейль и слушая музыку. Каждому, кто подходил к нему знакомиться, он неизменно отвечал отказом.
Его совершенно не привлекали мимолетные интрижки, да даже если бы и привлекали, эти люди не стоили его внимания.
Большинство посетителей обладали чувством такта и, получив отказ от холодного красавца, больше не докучали. Однако нашелся один здоровенный блондин-иностранец, который никак не хотел отступать. Получив от ворот поворот, он все равно продолжал тереться рядом, не уходя прочь, и пожирал его похотливым взглядом, задавая по-английски пошлые и легкомысленные вопросы.
Лян Вэньсяо даже не удостоил его ответом: он просто отвернулся, лишив назойливого ухажера возможности видеть его лицо, и продолжил пить.
Музыка подошла к концу, но иностранец и не думал сдаваться. Лян Вэньсяо начал раздражаться и уже собирался вежливо попросить этого типа катиться на все четыре стороны.
Однако прежде чем он успел повернуться, из-за спины раздался звонкий голос, говоривший на чистейшем пекинском диалекте:
— Я тут наверх смотрю на твою рожу уже битый час. Человеку же ясно и понятно не до тебя, неужто не доходит? Какого хрена ты всё лезешь и пристаешь к нему, нарываешься, что ли?!
Обернувшись, он увидел молодого парня, который бесцеремонно опустился на стул рядом с иностранцем, с грохотом швырнул на барную стойку бутылку пива, закатал рукава и энергично встряхнул руками, излучая крутую, дерзкую и наплевательскую ауру бойца, готового в любой момент броситься в драку.
Это что же... благородный рыцарь спешит на помощь?
В тусклом свете бара Лян Вэньсяо разглядел солнечное, красивое лицо юноши, одетого по последней моде. На вид тому было совсем немного лет.
Их взгляды пересеклись поверх фигуры иностранца. Парень лукаво изогнул бровь и приподнял подбородок, обращаясь к Лян Вэньсяо:
— Не бойся, пока я здесь, он тебе ничего не сделает!
Лян Вэньсяо мысленно усмехнулся: с каких это пор он превратился в человека, которого нужно защищать?
Он еще не успел ответить, как иностранец взбеленился, замахал руками на этого незваного гостя и на ломаном китайском рявкнул, чтобы тот убирался.
Парень завелся еще сильнее. Хлопнув ладонью по столу, он вскочил на ноги, вцепился в воротник на затылке иностранца и ткнул пальцем в сторону выхода из бара, приказывая тому катиться к чертям.
На этот раз в ход пошел английский, причем сдобренный крепкими ругательствами — лексика оказалась весьма грязной.
Парень был не из низких, но иностранец оказался еще выше, к тому же здоровенный и невоспитанный. Взбешенный хам замахнулся и попытался врезать кулаком по этому смазливому лицу.
Четко осознавая, что сейчас запахнет жареным, Лян Вэньсяо действовал молниеносно: ухватив иностранца за плечо, он с силой дернул его на себя, а затем резко толкнул в противоположную от барной стойки сторону, свалив громилу на пол и предотвратив удар, летевший в лицо парню.
Двадцатилетний Лян Вэньсяо выглядел сущим студентом — худощавый, стройный, с утонченными чертами лица, он всем своим видом никак не походил на человека, способного драться. Но в действительности его дядя, владевший собственной школой боевых искусств, был чемпионом страны по кикбоксингу, и Лян Вэньсяо с малых лет перенял у него немало приемов. Пусть драться он не любил, но в случае реальной схватки в обиду себя точно не дал.
Иностранец шлепнулся носом в пол, с яростью вскочил на ноги и бросился на Лян Вэньсяо. Парень рядом схватил с барной стойки ведерко со льдом и окатил им спину неприятеля — кубики льда и ледяная вода с шумом обрушились на того с головы до ног.
Двое незнакомцев сработали с удивительной, идеальной слаженностью. К тому же этот иностранец только казался горы ворочать — на деле оказался абсолютным пустым местом, совершенно не умеющим держать удар. Покрутившись пару секунд, он благоразумно сдулся, когда к месту происшествия спешно подбежали управляющий бара и охранники, полусилой выставившие хулигана за дверь.
Проводив его свистом, парень снова повернулся к Лян Вэньсяо и широко улыбнулся:
— Угостить тебя выпивкой?
Лян Вэньсяо с сомнением посмотрел на него:
— А тебе уже есть восемнадцать?
Парень достал из кармана брюк ключи от Порше и с лихим видом бросил их на барную стойку:
— Приехал на машине, как думаешь?
Если требовалось по работе, Лян Вэньсяо умел быть сколь угодно общительным, но по своей природе он не отличался особой разговорчивостью. В обстановке праздного общения без конкретной цели его естественное поведение порой казалось людям несколько холодным.
Однако парень не отступил. То ли он отличался толстокожестью, то ли просто обожал сложные задачи — он принялся заваливать его вопросами, словно заполнял анкету для социологического опроса, выпытывая возраст, знак зодиака, профессию и вкусы в плане предпочитаемого типаж людей.
Лян Вэньсяо ответил лишь на один вопрос: не моргнув глазом, он соврал, что работает мастером Тони в парикмахерской.
Парень рассмеялся и тут же выдал:
— Ну, тогда ты явно не лучший мастер в своем салоне, потому что прическа у тебя потрясающая, твой личный Тони наверняка круче тебя.
Улыбка у него была очень милой: глаза лучиками, взгляд сияет, уголки губ приподняты, обнажая ровные белые зубы.
Глядя на него, Лян Вэньсяо неожиданно для самого себя задумался над только что заданным вопросом — какой же у него самого любимый тип людей.
http://bllate.org/book/32404/3955098
Готово:
