Нань Чжоу не мог уснуть.
Ночь на «Шэньша» на самом деле была ненастоящей. В космосе не было восходов и закатов, а за иллюминатором круглый год простиралась лишь взбаламученная космической пылью тьма.
Однако корабельная система строго по расписанию приглушала свет, и со временем это стало считаться ночью.
В маленькой комнате Нань Чжоу царил полумрак. Каюта была до смешного тесной для человека, считавшегося лучшим бойцом «Шэньша»: кровать почти вплотную примыкала к переборке, так что при повороте можно было задеть коленом ящик для хранения. Возле стены примостилась магнитная лента-держатель, на которой висели его рабочий нож и связка гаечных ключей. При качке они позвякивали, напоминая бюджетную версию ветряных колокольчиков.
Самыми крупными вещами в комнате, помимо самого Нань Чжоу, были лишь стоявшие у изголовья гитара.
В корпусе красовалась трещина, кое-как стянутая черной изолентой и металлической заплаткой. Одна из струн была не родной: Нань Чжоу вытащил металлическую жилу из старой проводки и, заменив порванную, преспокойно бренчал на ней.
Колерхи рождаются с умением петь, и даже на разбитой гитаре у них получалось здорово.
Нань Чжоу обнимал инструмент, пальцы лежали на струнах, то и дело рассеянно цепляя одну из них. Он потупившись смотрел на замененную металлическую струну, словно перед ним лежала непреодолимая линия фронта, которую он никак не мог прорвать.
Он выздоровел, Се Ую хоть и не до конца исцелился, но по крайней мере пока не собирался умирать, а на «Шэньша» в последнее время наступило редкое затишье. Стоило человеку остаться без дела, как в его голове неминуемо начинали заводиться всякие глупости.
Взять хотя бы текущий момент: его мысли целиком и полностью занимал Се Ую.
Нань Чжоу снова дернул струну. Мелодия сорвалась с кончиков пальцев, прозвучав еще нежнее, чем прежде.
Он прижал гитару ближе к груди и принялся сурово допрашивать самого себя.
Разве мне не хочется постоянно видеть его? Хочется. Разве я не стремлюсь узнать, куда он ушел, стоит ему исчезнуть из поля зрения? Тоже верно. Разве меня не раздражает каждый раз, когда он кашляет? И спрашивать нечего.
Лицо Нань Чжоу постепенно помрачнело, и он извлек из струн целый аккорд фальшивых звуков. Когда подушечки пальцев скользнули по проволоке, ноты слились воедино, выдав на удивление мягкое звучание.
Ему хотелось сделать Се Ую хорошо. И как только эта мысль забрезжила в голове, следом за ней полезла целая куча всякой мрачной дряни.
Благодаря запутанным социальным связям Линлань, у Нань Чжоу на памяти сменилось не меньше двадцати отчимов.
Одни сыпали красивыми словами, обещая увезти Линлань туда, где есть солнечный свет, но уже на следующий день сбегали — возможно, отправляясь на поиски этого самого света в одиночку. Другие заявлялись с ворохом еды, а уходя, забирали все деньги, что Нань Чжоу зарабатывал на рейсах; когда же с них требовали объяснений, они заявляли, что это в уплату за харчи. Находились и те, кто распускал руки. Натешившись, они падали на колени, горько рыдали и клялись с тех пор заботиться о Линлань и ее сыне. Нань Чжоу тогда был еще совсем маленьким, стоял в углу с опухшим лицом и думал: разве это называется заботой?
Он действительно хотел относиться к Се Ую хорошо. Но разбрасываться красивыми словами — это как те люди. Дарить подарки — как те люди. Крутиться рядом целыми днями — и снова как те люди.
Нань Чжоу отбросил гитару в сторону, отчего струны гулко завибрировали.
Он с головой зарылся в одеяло, высунув наружу лишь одну руку, чтобы прижать звенящие струны, и навострил уши, прислушиваясь к звукам из соседней каюты. Интересно, заснул ли Се Ую, не уселся ли среди ночи наспех набросить куртку, чтобы опять возиться с системой.
Нань Чжоу представил эту картину, и его снова заворочало от смутного зуда, только он понятия не имел, как сказать тому человеку: Я хочу видеть тебя постоянно.
Закутавшись с головой в одеяло, он глухо взвыл.
Снаружи раздался короткий зуммер.
Нань Чжоу откинул покрывало, огляделся в поисках источника звука и, убедившись, что пищало не у него, помрачнел еще сильнее и тут же выскочил из комнаты.
В коридоре то тут, то там высовывались встревоженные лица. Нань Чжоу бросил пару успокаивающих фраз, в два счета миновал поворот и зашагал по туннелю в сторону энергетического узла.
Чем ближе он подходил к пульту управления, тем гуще становился свет экранов. Холодные синие отсветки пятнами ложились на металлические стены, делая и без того неприветливые коридоры еще ледянее. Не успел он переступить порог, как сразу увидел график энергопотребления. Диаграмму вывели на максимум и спроецировали прямо в воздухе — остатки энергии стремительно таяли столбик за столбиком.
Се Ую стоял перед консолью спиной к Нань Чжоу.
В следующее мгновение Нань Чжоу уже оказался рядом с ним.
Под рукой у Се Ую все еще светилось несколько парящих экранов с подробными параметрами оставшейся энергии, и потоки цифр неуклонно ползли вниз.
Как Нань Чжоу и предполагал, Се Ую действительно выперся наружу, набросив на плечи лишь верхнюю одежду.
— Это что тут за душу выматывает? — спросил Нань Чжоу.
— Выходной поток основного энергоблока упал ниже тревожной отметки, а запасной подключить некогда, вот система и надрывается, — ответил Се Ую.
Досказав, он скосил глаза на Нань Чжоу с таким безмятежным видом, будто изначально был уверен в его появлении. Нань Чжоу от этого взгляда необъяснимым образом сбавил обороты и тоже уставился на ряды цифр на экране. Грубый подсчет показывал, что при сохранении прежних темпов растраты можно будет забыть не только о следующем преследовании — под угрозой окажется даже поддержание базового полета.
Сосредоточившись на деле, Нань Чжоу лишь с опозданием сообразил, что Се Ую добрался сюда раньше него.
В прошлый раз, когда Се Ую стянул его браслет и ушел из корабля добывать лекарство у Гиен, Шань Ду выдал ему официальный допуск. Впрочем, не выдать было нельзя — тот все равно нашел бы способ одолжить доступ у самого Нань Чжоу. К тому же тогда Се Ую и правда спас ему жизнь, а на «Шэньша» никто не стал бы жадничать по отношению к своему спасителю.
Боковым зрением Нань Чжоу заприметил руки Се Ую: худые, с тонкими суставами пальцы лежали на краю пульта, а от кожи веяло легким холодом. Он сам не заметив как выпалил:
— Ты сколько уже на ногах?
— Только что пришел, — отозвался Се Ую.
И, превентивно подстраховавшись, добавил:
— Я в порядке.
— И не думай, — тут же огрызнулся Нань Чжоу. — Скажешь еще хоть раз, что в порядке, я решу, что ты при смерти.
Се Ую замолк и наконец повернулся к нему лицом. Нань Чжоу хотел было грозно нахмуриться, но тут же подумал, что свирепствовать сейчас выглядело бы еще глупее, поэтому просто застыл с каменным выражением лица, а его изумрудные зрачки отражали мерцание мониторов.
Се Ую не стал подкалывать его. Спустя какое-то время Нань Чжоу оттаял, потер пылающие мочки ушей и глухо бросил:
— При таком расходе энергии на одних выключенных лампочках далеко не уедешь. К тому же на корабле почти не осталось деталей, которые можно пустить в разбор — если разобрать что-то еще, посыпятся остальные системы.
Предупреждающий сигнал на главном экране то вспыхивал, то гас. Снаружи снова послышались шаги, и Нань Чжоу, даже не оборачиваясь, махнул рукой: мол, я здесь разберусь, иди обратно.
— Это я.
Появился Шань Ду. Небрежно перекинув куртку через локоть, он с порога уставился на парящие экраны:
— Я видел сообщение, которое ты скинул на терминал. Второстепенный контур переключили?
Се Ую указал на один из интерфейсов:
— Переключил, но толку мало.
Шань Ду шагнул ближе, бегло окинул взглядом цифры и поинтересовался:
— А если отключить освещение в хвостовой части и дежурный режим во втором ангаре?
— Удастся немного сэкономить, — отозвался Се Ую, — но и этого объема все равно не хватит.
Они засыпали друг друга терминами так ловко, будто переговаривались шифром. Шань Ду улавливал все с полуслова, а Се Ую отвечал легко и непринужденно, создавая впечатление, будто они уже давным-давно провожали такие разговоры за закрытыми дверями.
Нань Чжоу от природы не переваривал заумную терминологию, а потому в какой-то момент его внимание рассеялось. В голове заворочался червячок сомнения: с каких это пор они стали настолько близки?
Вообще-то это он подобрал Се Ую, это он круглые сутки следил, чтобы тот пил лекарства, спал и не шлялся где попало, и даже права на пилотирование меха выдал из собственных запасов.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, Нань Чжоу качнулся на полшага вперед и, уперевшись ладонями в край консоли, бесцеремонно вклинился в образовавшийся между ними просвет.
— Короче говоря, в таком темпе мы долго не протянем, верно? — подвел он итог их беседы.
Шань Ду кивнул, и лицо у него было помрачневшим.
Нань Чжоу тут же подхватил мысль:
— Тогда по старинке: я беру деньги и лечу на рынок. Ближе всего Порт Сань-Юань, товаров там навалом, разве что цены грабительские.
Шань Ду откинулся назад, уперевшись локтем в соседнюю панель, и произнес:
— Порт Сань-Юань сейчас неспокоен.
С этими словами он перевел взгляд на Се Ую:
— Что думаешь?
В груди Нань Чжоу что-то кольнуло — предательская маленькая заноза вновь напомнила о себе.
Услышав вопрос Шань Ду, Се Ую чуть придвинул к себе плавающее окно, увеличивая масштаб колебаний основного накопителя:
— Чем раньше, тем лучше.
Сложив руки на груди, Нань Чжоу мысленно перебрал все радостные моменты своей жизни, начиная с самого детства, но веселее от этого не стало. Про то, что Се Ую умеет чинить технику, он первым делом рассказал остальным, и вот результат: едва появившись здесь, этот тип уже успел очаровать всех на корабле так, что Чжэньцзы при одном его виде расплывается в улыбке и почтительно зовет господин Умелец. Теперь вот спелся с Шань Ду. Пройдет еще пара дней, и весь корабль единогласно решит, что Се Ую — общая собственность?
При мысли о слове общая лицо Нань Чжоу стало еще кислее.
Се Ую наконец заметил, что с ним что-то не так, и повернулся, вопросительно глядя на него:
— С планом что-то не так?
Нань Чжоу ответил раньше, чем успел подумать:
— Да нет, вы же все так прекрасно обсудили.
Шань Ду наблюдал за этой перепалкой со стороны, отчетливо понимая, что если сейчас не вмешаться, цирк затянется надолго. Он постучал по консоли, привлекая внимание Нань Чжоу:
— Тогда не будем тянуть. Прокладывай маршрут, завтра начинаем подготовку.
Нань Чжоу отозвался без раздумий:
— Ладно, я полечу.
Он указал на Се Ую:
— Этот человек отправляется со мной.
http://bllate.org/book/32401/3954832
Готово:
