Сюэ Лян увидела, что Чан Боцин поднимается на ноги, и, догадавшись по одному лишь движению его пальцев, что он затевает, поспешно оттащила его в сторону.
Чан Боцин озирался по сторонам в поисках чего-то и одновременно пытался вырваться из хватки Сюэ Лян.
— Сюэ Лян, отпусти меня, не держи!
— Отпустить тебя? Что ты собрался делать? Пойти туда и сцепиться с этими людьми в драке? Думаешь, ты один справишься с такой толпой? — с вызовом бросила Сюэ Лян.
Чан Боцин на мгновение умолк, а затем посмотрел на Сюэ Лян твердым взглядом:
— Пусть мне не одолеть их в бою, я все равно пойду и сгину вместе с этими подонками.
Видя, что бандиты подбираются все ближе, Сюэ Лян в сердцах отвесила Чан Боцину пощечину:
— Ты можешь идти и искать смерти, но подумал ли ты о том, принесет ли твоя гибель спасение простым людям? Вместо того чтобы тратить столько времени и препираться здесь с этими негодяями, не лучше ли поскорее вернуться в город и велеть правительственным стражникам подготовиться, чтобы разом покончить с ними?
Эту деревянную чурку и правда природа обделила умом, наделив лишь крепкими мышцами.
Глаза Чан Боцина засияли. Сюэ Лян была права, лучше поскорее вернуться назад и поднять тревогу. Чан Боцин потер щеку:
— Хорошо ударила! Пойдем отсюда немедленно, мы должны опередить их и вернуться первыми.
С этими словами он схватил Сюэ Лян за руку и зашагал вперед.
Сюэ Лян тут же удержала его:
— Если мы вот так напрямую пойдем прямо перед ними, то нас непременно заметят. Следуй за мной, мы пойдем в обход по узкой тропе.
Хотя снег больше не шел, в горах было совсем не то, что в других местах, и горные тропы куда хуже ровных дорог. И без того трудная ходьба по снегу теперь превратилась в сплошное мучение: каждый шаг приходился то в глубокий сугроб, то на твердый наст. Солнечные лучи, отражавшиеся от снежного покрова, резали глаза Чан Боцину, но он наотрез отказывался останавливаться на отдых, даже когда Сюэ Лян просила его передохнуть. Путь, который в обычное время занимал целый час, он преодолел ровно за полчаса. Оказавшись у городских ворот, он пришел в такое исступление от волнения, что совершенно забыл о следовавшей за ним Сюэ Лян.
Вбежав на одном дыхании к зданию уездной управы, двое дежурных стражников остолбенели, увидев его оборванный вид — они никак не могли понять, человек перед ними или привидение.
— Чжан Сан, Чжан Сы, немедленно созывайте людей! Бандиты снова идут грабить, я столкнулся с ними по дороге и сразу же прибежал предупредить! — задыхаясь, выпалил Чан Боцин.
Но двое стражников у ворот долго стояли без движения.
— Я говорю, вы что, оглохли?! Быстро созывайте братьев! Идут бандиты!
От этого окрика оба брата немного пришли в себя — услышав слово бандиты, они наконец окончательно очнулись и бросились внутрь звать остальных служащих управы. Когда все увидели Чан Боцина, на их лицах застыло выражение крайнего изумления.
— Старина Чан, ты… разве не погиб? — заговорил молодой младший стражник, который служил здесь меньше полугода и обычно любил увиваться за Чан Боцином. В тот вечер, когда планировалась облава, у его матушки разболелась голова, поэтому он не пошел вместе со всеми. Однако шли дни, а от Чан Боцина не было никаких вестей. Несколько стражников тогда сумели вернуться, и все уже решили, что Чан Боцин мертв.
И вот теперь он снова стоял перед ними — разве можно было не удивиться?
— Жив я, жив! — видя их недоверчивые лица, воскликнул он. — Разве могут призраки разгуливать средь бела дня? К тому же у меня есть тень! — С этими словами он указал на собственную тень под ногами.
Толпа перевела взгляд вниз — и впрямь!
Тогда ватага стражников со всех ног бросилась к нему, обступив со всех сторон и наперебой расспрашивая о том, что ему пришлось пережить и как ему удалось спастись.
— Сейчас не время для разговоров, хватайте оружие! Нельзя позволять бандитам и дальше чинить бесчинства в нашем уезд Чанчунь!
Люди с шумом бросились кто куда и вскоре собрались вновь. На этот раз их было даже больше, чем прежде. Переодевшись в форму стражника, Чан Боцин возглавил отряд, и все бросились к въезду в уезд.
Обе стороны столкнулись лицом к лицу у городских ворот. Главарь бандитов с изумлением уставился на Чан Боцина с большим тесаком наперевес и завопил:
— Призрак!..
Парочка стоявших позади головорезов прикрикнула на крикуна и, набравшись храбрости, спросила:
— Ты… ты в конце концов… человек или призрак?
Чан Боцин холодно усмехнулся:
— Будь я человеком или призраком, я не пощажу вас, проклятые разбойники!
С этими словами Чан Боцин взмахнул клинком и бросился на бандитов, а следом за ним ринулись и остальные стражники.
В отряде стражников было около трех десятков человек, в то время как разбойников насчитывалось всего с полтора десятка — численность врагов различалась почти вдвое. Спустя полчаса ожесточенной схватки стражники наконец усмирили бандитов, хотя избежать потерь и ранений не удалось.
Когда разбойников заковали в кандалы и бросили в темницу, тем даже не потребовалось устраивать допрос — они сами во всем признались:
— Мы вышли на грабеж от безысходности. Добычу с прошлых набегов давно поделили между собой главари, а нам, мелкой сошке, ничего не досталось.
— Так это дает вам право грабить?! Вы отбираете последнее у простых людей, а вы подумали, как им жить дальше, как переживать эту зиму? — громко отчитывал их Чан Боцин.
В его собственные детские годы их семью тоже ограбили. В ту зиму у них забрали весь запас зерна, и если бы мимо не проходил бродячий монах-попрошайка, который подобрал его, он бы тоже умер от голода вместе с родителями.
Именно поэтому он люто ненавидел бандитов. Он обучился боевым искусствам у того монаха, а затем поступил на службу в стражу именно в надежде однажды защитить мир в этих краях, чтобы простой народ больше не страдал от набегов разбойников.
Когда они вышли из темницы, уже вечерело. Сюэ Лян сидела в маленькой приемной для стражников и потягивала чай.
Только тогда Чан Боцин вспомнил, что из-за всей этой суматохи с бандитами он совершенно позабыл о Сюэ Лян.
Сюэ Лян опустила пиалу на стол; головной платок она уже давно сняла. С улыбкой глядя на Чан Боцина, она произнесла:
— Допросили? Проголодался? А я уже давно хочу есть.
В ее тоне послышались легкие капризные нотки.
Прекрасная улыбка Сюэ Лян лишила Чан Боцина дара речи, и лишь спустя долгое время он пришел в себя. Подойдя к девушке, он подхватил ее узелок с вещами:
— Я тоже проголодался, пойдем поедим где-нибудь в городе!
Не успели они сделать и шагу к выходу, как у дверей толпой собрались стражники:
— Братец Чан, погоди уходить! Мы сами угощаем, расскажи-ка нам, как тебе удалось спастись? И еще... — Главарь ватаги многозначительно кивнул в сторону Сюэ Лян: — Это твоя будущая жена?
Лицо Чан Боцина залилось краской:
— Пустые разговоры! — Он украдкой бросил взгляд на Сюэ Лян. — Она — моя спасительница.
Несколько десятков стражников заняли сразу несколько столов. Пировать решили не в каком-нибудь роскошном винном ресторане, а прямо во дворе управы, где на скорую руку приготовили с помощью очага обильный ужин. За столом Чан Боцин во всех подробностях поведал о пережитых испытаниях, то и дело бросая исполненные благодарности взгляды на Сюэ Лян, которая сидела рядом и с аппетитом уплетала ошпаренную пекинскую капусту.
Однако в глазах окружающих такие взгляды выглядели совсем иначе. Все вокруг откровенно завидовали Чан Боцину: мало того что он избежал верной смерти, так еще и обзавелся столь прекрасной возлюбленной — оставалось только гадать, какому божеству он молился, раз та так благоволила ему.
К концу ужина приближалась вторая стража. Попрощавшись со всеми братьями по оружию, он проводил Сюэ Лян до своего жилья.
Уже на прощание многие сослуживцы шутливо допытывались, когда же им доведется испить свадебного вина. И обычно не отличавшийся красноречием Чан Боцин лишь густо краснел, не находя в ответ ни единого оправдания.
http://bllate.org/book/32371/3950077
Готово:
