— Правда настолько удивительно? — перебила Лу Линъюй.
— Вернувшись домой, Бо Хань вскоре снова заболела. Её родители были малообразованными людьми, к тому же местные жители отличались сильной склонностью к суевериям. Они решили, что у монахов есть магическая сила, и сочли это благословением свыше, после чего снова отправили Бо Хань в храм.
— Неужели её отправили обратно, и она снова выздоровела? — не поверила Лу Линъюй.
— И правда выздоровела, даже дожила до пятнадцати лет, — Ли Синъянь тоже не хотелось в это верить.
— А что потом?
— Когда Бо Хань исполнилось четырнадцать, она превратилась в юную девушку. Целыми днями она проводила время с Мяо Вэнем, и все знания получила от него. Для тогдашней Бо Хань Мяо Вэнь был не просто наставником, но и отцом. Она слепо доверяла ему: что бы он ни сказал, верила безоговорочно, ни в чём не сомневаясь. Мяо Вэнь заявил, что владеет Техникой Лизания и Техникой Ваджры и может вылечить внутренние недуги Бо Хань, полностью исцелить её болезнь, а сам обманом принудил её к половой связи.
— О боже! Чудовище! Нелюдь! — Лу Линъюй от злости уже не могла усидеть на месте, ей не терпелось броситься к этому шарлатану и избить его до полусмерти.
— Бо Хань в то время была мала годами, совсем не общалась с внешним миром, естественно, ничего в этом не понимала и была лишена навыков самозащиты. Так прошло два года, пока она не забеременела.
Избиение уже не могло принести облегчения: такое ничтожное создание, хуже свиньи или собаки, заслуживало тысячи смертей!
— Родители Бо Хань узнали о её беременности, когда прошло уже семь месяцев, — произнеся это, Ли Синъянь помрачнела взглядом.
— И что же её родители? — у Лу Линъюй появилось недоброе предчувствие.
— Её родители всегда считали Мяо Вэня подобием божества. Мяо Вэнь сказал им, что это ребёнок, дарованный ей Буддой, и её родители поверили.
— Разве это не бред? Как в такое можно поверить? — не понимала Лу Линъюй.
— Ты, конечно, в это не поверишь, но они были людьми с промытыми мозгами. Нет ничего страшнее человеческого невежества и глупости, — Ли Синъянь усилила тон.
В выражении лица Ли Синъянь Лу Линъюй уловила что-то ещё.
— Значит, Бо Хань родила ребёнка?
— Если говорить точнее, это были преждевременные роды, и Бо Хань умерла во время родов.
Лу Линъюй на мгновение растерялась, не зная, что и сказать. В тот день, увидев Бо Хань, она приняла её за чистую, наивную девушку, и подумать не могла, что за этим скрывается столь тяжкое страдание.
Но ведь это не объясняет, почему у неё внезапно появилась навязчивая идея! Если бы она не могла отпустить ребёнка, навязчивая идея возникла бы сразу же, разве нет? — размышляла Лу Линъюй.
— В общем случае это так, но нельзя исключать, что до неё дошло с опозданием: она вдруг осознала, что не может отпустить прошлое, либо сработала какая-то духовная связь, и она почувствовала, что ребёнок в опасности.
— В этом есть логика. Будем надеяться, что до неё просто дошло позже — ребёнок-то ни в чём не виноват, — чем больше Лу Линъюй думала об этом, тем страшнее ей становилось, и она уже не решалась углубляться в подробности.
Ли Синъянь молчала и не продолжала разговор.
Лу Линъюй тоже перестала расспрашивать, лишь отвернулась к окну и украдкой смахнула с глаз слёзы.
Лу Линъюй была человеком с сильной эмпатией: она злилась, видя несправедливость, и часто погружалась в подобные сюжеты слишком глубоко. Другие актрисы обычно использовали разные техники, когда нужно было сыграть плач, а она каждый раз рыдала самозабвенно. Наверное, всё дело было в искренних чувствах, поэтому все хвалили её сцены с плачем как непревзойдённые.
Только она сама знала, что способность так сильно сопереживать — тоже своего рода тяжесть.
Когда резервуар для воды наполняется до краёв, она переливается через край, но когда эмоции переполняют душу, им нет выхода.
Храм Синьань располагался в глупом месте, на северной окраине Города Синчэн, а дальше уже начинались деревни. В отличие от городских храмов, где много верующих, туристов и бурного паломничества, это место больше напоминало заброшенную обитель.
Обе подошли к воротам, но те были наглухо закрыты.
Ли Синъянь попыталась связаться с Бо Хань своим удивительным способом голосового вызова, но ответа не было.
Ей пришлось подойти и постучать в дверь. После долгих стуков кто-то наконец отпер.
Стоявший перед ними молодой монах выглядел лет на двадцать с небольшим, с тонкими чертами лица, одетый в чёрное одеяние хайцин.
— Что нужно благородным донам? — на лице монаха читалась усталость, он явно хотел спать.
— Маленький наставник, мы пришли сюда как туристы. Слышали, что это место очень благодатное, и хотели совершить молитву. Но уже поздно, не могли бы мы остаться у вас на ночлег? — спросила Ли Синъянь.
Монах задумался на пару секунд:
— Это не совсем удобно, благородные могут отправиться в гостевой дом поблизости.
Лу Линъюй заглянула в щель приоткрытой двери — вокруг царило полное спокойствие, никаких странностей не наблюдалось.
— Если благородные хотят помолиться, приходите завтра. Сейчас уже очень поздно, мы погасили огни и ложимся спать.
Едва договорив, монах захлопнул дверь, не оставив им ни единого шанса на ответ.
Лу Линъюй посмотрела на Ли Синъянь, ожидая указаний: нужно ли взламывать дверь силой?
Однако Ли Синъянь произнесла:
— Уже поздно, давайте сначала найдём, где поспать.
— Что? — Лу Линъюй перевела взгляд с храмовых ворот на Ли Синъянь.
Та уже повернулась и направилась к машине, и Лу Линъюй оставалось лишь семенящей походкой последовать за ней.
Уже устроившись в автомобиле, Ли Синъянь пояснила:
— Бо Хань здесь нет, я проверила это чувство.
Лу Линъюй непонимающе кивнула. У неё что, и такая функция есть?
— Раз её нет в храме, куда же она могла деться?
— Возможно, отправилась домой, — слова Ли Синъянь прозвучали так, будто она пыталась успокоить Лу Линъюй и заставить её почувствовать себя в безопасности.
— Угу. Но мне всё равно кажется, что что-то не так, очень странно, — Лу Линъюй погладила себя по подбородку, размышляя.
— Тот маленький монах солгал, — добавила Ли Синъянь.
Лу Линъюй внезапно осенило:
— Точно! Бо Хань говорила, что опрокинула статую Будды. Из-за такого крупного происшествия там всё должно было вверх дном перевернуться, и завтра они вряд ли смогли бы принимать посетителей. К тому же этот монах держался слишком невозмутимо — просто актёр уровня кинопремии! Я чуть было не поверила.
— Есть в этом подозрительные моменты. Впрочем, сегодня ночью уже ничего не случится, придём завтра.
Лу Линъюй нашла в интернете ближайший гостевой дом: условия оказались так себе, но перекантоваться ночь было можно.
В дороге Ли Синъянь ещё несколько раз пыталась связаться с Бо Хань, но ответа по-прежнему не было.
По пути Лу Линъюй успела несколько раз зевнуть. Добрания до гостевого дома, оформления заселения и лёгкого умывания она рухнула на кровать и сразу же заснула.
Ли Синъянь, разместившаяся в соседней комнате, ворочалась с боку на бок и не сомкнула глаз до самого утра.
http://bllate.org/book/32353/3947979
Готово:
