Долгое время Юань Дэ, перебирая пепел благовоний, спросил: Зачем пожаловала принцесса?
Лян Сяо налила себе чаю и произнесла: Я давно слышала, что у государственного наставника великие познания и он постиг законы неба и земли, но прежде у меня был буйный нрав, а теперь я стремлюсь познать Дао и пришла специально, чтобы спросить вашего совета.
Юань Дэ улыбнулся: Принцессе не стоит себя умалять. Желание постичь Дао само по себе прекрасно. Не знаю только, о чем именно хочет спросить меня бедный даос?
Лян Сяо подняла руку и поправила прическу: Наставник необычайно талантлив, но мой Августейший отец прежде не верил в Дао и не боялся духов и божеств. Как же наставнику удалось изменить мнение отца?
Государственный наставник Юань Дэ вошел во дворец одиннадцать лет назад. В тот год скончалась мать Лян Сяо, поэтому она почти не общалась с этим наставником и знала лишь то, что он обладает великими божественными способностями, а под его руководством государственные дела отца шли всё лучше и лучше.
В мире нет ничего вечного, и человеческие помыслы тоже меняются. Когда-то император тяжело и долго болел, и Князь Чэнь специально разыскал меня за пределами дворца в надежде, что я смогу исцелить Ваше Величество, — говорил Юань Дэ, одновременно растирая тушь, словно собираясь переписывать каноны.
Но ведь придворные лекари один за другим обладают выдающимся мастерством! Что же за трудная и загадочная болезнь потребовала вмешательства государственного наставника? — допытывалась Лян Сяо.
Юань Дэ ничего не ответил, а лишь сосредоточенно принялся писать. Исписав всю страницу целиком, он неторопливо произвел: Принцесса, если на какой-то вопрос долго не удается найти ответ, это значит, что ответа на него нет.
Лян Сяо едва не сорвалась с места, но всё же сдержалась и спросила: Что наставник имеет в виду?
Юань Дэ улыбнулся и перевел вопрос на нее: А что имеет в виду принцесса, придя сегодня расспрашивать об этом?
Я, как и мой отец прежде, не верю в духов и божеств, и не верю в Дао. Мне просто любопытно, потому я и нанесла этот визит.
Хотя Лян Сяо так и сказала, на душе у нее было неспокойно.
Говорит, что не верит в духов и божеств, а ведь совсем недавно своими глазами видела демона-лисицу...
Юань Дэ отложил кисть: Если принцесса пришла ради этого, то бедный даос может приоткрыть завесу лишь на самую малость.
Лян Сяо: И что же наставник может мне поведать?
Юань Дэ не произнес ни слова, а вместо этого протянул Лян Сяо листок бумаги.
На нем было выведено шесть крупных иероглифов: Небесное Дао непостижимо.
Лян Сяо подумала: Что сказала, что не сказала — всё едино.
Видя, что Юань Дэ хранит молчание, словно запечатанный кувшин, и добиться от него хоть чего-то невозможно, Лян Сяо поднялась и попрощалась.
Наставница Юэхуа одной рукой поддерживала Лян Сяо, когда они спускались по ступеням, и в то же время спросила: Узнала ли что-нибудь принцесса?
Лян Сяо покачала головой: Ничегошеньки не узнала, он изъясняется со мной сплошными загадками.
Наставница, может ли смерть матушки быть связана с государственным наставником? — Лян Сяо опустила голову, голос ее звучал глухо.
Юэхуа вздохнула: Эта служанка не знает. Знаю лишь только, что матушка-наложница ушла из жизни внезапно, и всё это было слишком подозрительно.
В тот год, когда матушка внезапно скончалась, отец заявил лишь, будто ее отравила дворцовая служанка. Всех, кто прислуживал матушке, казнили, и лишь Юэхуа чудом удалось избежать гибели.
Разве то, что даже эта служанка осталась в живых, не выглядит крайне подозрительным? — произнесла Юэхуа. — Белый шелковый платок я тоже испробовала, но вот беда — не умерла. Наверное, матушка незримо защищала меня, позволив привести Вас, принцесса, сюда и во всем разобраться.
Прежде Юэхуа звали Чанхуа, она была главной наставницей в покоях наложницы Лянь. Когда наложница Лянь погибла от яда, всем слугам пожаловали по отрезу белого шелка, а тех, кто противился, затянули удавками насмерть.
Говорили, что когда тела сбрасывали в общую могилу, признаков жизни ни в ком не оставалось, и лишь Юэхуа чудом вырвала свою жизнь из лап смерти.
Изменив внешность и замаскировавшись, она вновь проникла во дворец и всевозможными способами вернулась к Лян Сяо. Когда Лян Сяо подросла и стала всё понимать, они вдвоем принялись за расследование событий тех лет.
Однако прошло уже слишком много времени, к тому же кто-то — намеренно или случайно — стер все слецы, так что у них не было ни единой зацепки.
И лишь недавнее появление девушки по имени Яньчунь — пока единственная обнаруженная ими ниточка, которая потенциально могла вести к тем событиям.
Но Яньчунь, в конце концов, была всего лишь подносящей чай дворцовой служанкой, да к тому же немой, поэтому на ней эта нить оборвалась, и теперь им оставалось лишь придумывать другие способы для продолжения поисков.
Выражение лица Лян Сяо было тоскливым: Рано или поздно появятся новые вести. Если матушка и впрямь погибла от рук злодеев, они непременно оплошают и выдадут себя.
Юэхуа кивнула в знак согласия. Госпожа и служанка шли всю дорогу молча, а когда вернулись во дворец, уже приближался полдень.
Госпожа, Внутреннее ведомство прислало немного льда. Я положу его в миску и принесу, чтобы Вы могли освежиться в этот зной. — В полуденный час солнце пекло нещадно, и Хуа Цзы, заметив, что Янь Хэн вспотела с головы до ног, участливо заговорила.
Янь Хэн кивнула, знаком показывая, чтобы та поторопилась.
Яньду располагался на севере, и тамошний климат был сухим и жарким, в то время как родная Гора Лююнь находилась на юго-западе, а потому она никак не могла привыкнуть к здешней погоде.
Будь она дома, то обратилась бы в истинный облик и искупалась в реке — вот это была бы прохлада. А теперь приходилось томиться во дворце: и скучно, и душно.
Госпожа, к Вам пожаловал Цзи Син от благородной супруги Юй. — Вторая служанка Янь Хэн, Хуа Чжэн, вбежала внутрь, чтобы доложить о приходе гостя.
Благородная супруга Юй? — с недоумением переспросила Янь Хэн.
С тех пор как она вошла во дворец, эта благородная супруга Юй словно скрывала свой лик подобно дракону — то появится, то исчезнет, — и они до сих пор ни разу не виделись. Слышно было лишь то, что она пользуется неизменным императорским милосердием на протяжении многих лет, держит в руках управление шестью дворцами, а порой перед ней даже Императрица склоняет голову.
Янь Хэн поправила одежды: Тогда попросите его войти.
Вскоре Хуа Чжэн ввела Цзи Сина.
Эта служанка приветствует красавицу Янь. — Едва переступив порог, Цзи Син тотчас отвесил поклон Янь Хэн.
Наша госпожа велела передать, что все те дни, пока красавица находилась во дворце, она недомогала и не могла с Вами повидаться, а теперь просит оказать честь и приглашает Вас в Императорский сад полюбоваться цветами. — Цзи Син выпалил целую тираду, и вид у него был чрезвычайно искренний.
Янь Хэн подумала про себя: И кого же вы пытаетесь этим обмануть? Любоваться цветами в самый полдень? Уж не неприятности ли мне хотят устроить?
До того как стать наложницей, наставлявшие ее пожилые матушки предостерегали: все женщины в этом дворце происходят из знатных и именитых родов, стоит лишь случайно обидеть хотя бы одну из них, и спокойной жизни в стенах дворца потом не жди.
Янь Хэн оказалась в безвыходном положении: ранг благородной супруги Юй уступал лишь положению Императрицы, сама же она являлась всего лишь скромной красавицей, и раз уж влиятельная особа прислала за ней своего личного евнуха, то стоит отказаться — и предлогов для обвинений сыщется предостаточно.
Ничего не поделаешь, ей пришлось подняться: Благодарю наставницу за то, что специально побеспокоилась и пришла, я сию же минуту отправляюсь.
Сначала повидаюсь с ней, а там видно будет.
От палящего солнца за окном резало глаза. Янь Хэн, помахивая веером одной рукой, шагнула вслед за Цзи Сином в сторону Императорского сада.
http://bllate.org/book/32336/3945725
Готово:
