Она еще не была замужем и не питала чувств ни к какому демону, а сейчас ее прижимает к груди незнакомый мужчина — если об этом станет известно, какая же лисица после такого осмелится взять ее в мужья?
Какая ирония судьбы: не успела Янь Хэн оглянуться, как ее похитила какая-то человеческая девчонка, — с горечью думала Янь Хэн.
Сяо Сяо
А эта малышка неплохо умеет заботиться о других.
Стоило ее лапам снова коснуться земли, как Янь Хэн оставалось лишь беспомощно смотреть, как клетка перед ней с лязгом запирается. Чтобы люди не раскрыли ее истинную сущность демона, Янь Хэн пока оставалось жить вот так, в унижении и обиде, втайне рассчитывая при первой же возможности вырваться на свободу.
Все-таки она была демоном, прожившим больше ста лет, и оказаться взаперти в клетке — это же такой позор! Янь Хэн закрыла лапами мордочку и горько заплакала, твердо решив унести эту тайну в могилу. Узнай об этом ее братец-негоджаище, он же три дня и три ночи подряд над ней смеяться будет.
Стоявший у клетки Юэ Ду присел на корточки и с удивлением обратился к шедшему рядом мужчине: — Юэ Цзэ, а ведь странная эта белая пушистая штуковина. Глянь, как она себя ведет — ну вылитый человек!
Юэ Цзэ равнодушно бросил: — Подобные твари с легкостью понимают человеческую речь. Смотри, как бы ночью она не обернулась человеком и не цапнула тебя.
Янь Хэн мысленно возмутилась: …Прекратите порочить мое доброе имя! Мы, демоны, никогда не едим человечину, потому что она невкусная.
Юэ Ду изумленно вытаращил глаза и понизил голос: — И впрямь может обернуться человеком? Неужели в этом мире и правда существуют демоны?
Юэ Цзэ решил попугать его: — Разумеется. Говорят, у всех у них синие лица и торчащие клыки, а стоит им разинуть пасть — и от человеческой головы ничего не останется.
Янь Хэн: …Ну да, ну да, всё верно, мы все до уродства страшные.
Услышав столь преувеличенные россказни, Юэ Ду наконец сообразил, что Юэ Цзэ просто-напросто над ним издевается. Он поднялся на ноги и произвел: — Хватит болтать о демонах. Мы упустили барышню, а господин грозил высечь нас палками. Если явимся поздно, смотри как бы еще добавили наказания.
Услышав это, Юэ Цзэ помрачнел, разом лишившись охоты шутить, и уныло поплелся следом за Юэ Ду.
Янь Хэн проводила их взглядом, повернулась, устроилась поудобнее и решила вздремнуть, чтобы восстановить силы. Она подумала, что эти люди сейчас точно не причинят ей вреда, так почему бы не пожить здесь еще немного? А как только залечит раны — сразу сбежит.
Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг Янь Хэн почувствовала, как все вокруг задрожало.
Бряканье и лязг вырвали ее из сна. Недовольно открыв глаза, Янь Хэн в первое мгновение смутно подумала, что она все еще на Горе Лююнь резвится со старшим братом.
Лишь разглядев крупное лицо, нависшее прямо перед ней, она с горечью осознала, что ныне превратилась в лисицу, лишенную всякой свободы.
— Сяо Сяо, это ту самую дикую лису ты подобрала? — заговорил мужчина средних лет. Голос у него был низким, а когда он присел на корточки, чтобы рассмотреть ее, во взгляде читалось присущее лишь господину презрение к миру. Надо полагать, это и был тот самый «господин», о котором упоминали стражники.
С виду этот господин походил самое большее на какого-нибудь богатого землевладельца или уездного чиновника, откуда же в нем столько величия? Янь Хэн от одного его взгляда оробела и даже инстинктивно, повинуясь звериному чутью на опасность, отступила на два шага назад.
— Папа, она тебя боится, — наклонив голову, произнесла Сяо Сяо, держась за тонкие прутья клетки.
Господин перевел взгляд на дочь, и властное выражение мгновенно исчезло, сменившись отцовской нежностью. Он погладил Сяо Сяо по голове: — Тогда папа не станет здесь задерживаться. Поиграй с лисичкой сама, только смотри, чтобы она тебя не укусила.
Сяо Сяо послушно кивнула, а господин бросил искоса еще один взгляд на запертую в клетке Янь Хэн, словно предупреждая лисицу, чтобы та держала свои острые зубы и когти при себе.
Стоило господину удалиться, как Сяо Сяо выпустила Янь Хэн наружу. Янь Хэн уже твердо решила остаться здесь ради исцеления, а потому отказалась от мысли о побеге. Вместо этого она вильнула хвостом и прижалась к земле рядом с девочкой.
Сяо Сяо погладила Янь Хэн по спине и случайно задела рану, которую та получила в схватке с черным медвезем. Янь Хэн от боли оскалилась: до этого рана уже почти не беспокоила ее, и она, будучи демоницей, могла залечить ее тайными целительными техниками, но Сяо Сяо придала глажению такую силу, что несчастная лисица едва не подскочила на месте.
Внезапно лапы оторвались от земли — девчонка взяла ее на руки. Человек и лиса встретились взглядами, и Сяо Сяо, прижимая ее к груди, куда-то понесла.
— Юэ Ду, Юэ Ду, у лисички рана! — голос Сяо Сяо звучал так нежно и мелодично, что даже у Янь Хэн это вызвало умиление.
Услышав зов юной госпожи, Юэ Ду, прихрамывая и опираясь о стену, вышел наружу. — Позвольте мне взглянуть, госпожа. Передвигался Юэ Ду медленно — судя по всему, палочные удары дались ему нелегко.
Сяо Сяо подняла Янь Хэн повыше и протянула Юэ Ду.
Тот повертел лисицу в руках: — Хм… На ней действительно есть раны. Погодите немного, госпожа, я принесу мазь.
Видно, из-за боли от ударов палками Юэ Ду передвигался с трудом, так что его путешествие за лекарством затянулось надолго. Вернувшись, он принес маленький пузырек и рулон белой ткани. Подойдя ближе, он произвел: — Это наша мазь от ран, думаю, лисице она тоже подойдет.
С этими словами он вытащил пробку из бутылочки, прижал шею Янь Хэн к полу и принялся щедро сыпать порошок прямо на рану.
Вся спина была разорвана черным медвезем, и теперь от лекарства защипало так, что в груди защемило.
Янь Хэн мысленно взвыла: — Конец моим дням!
Засыпав порошок, Юэ Ду обмотал ее несколькими слоями белой ткани, так что у Янь Хэн наружу торчали только голова и хвост. Эта картина рассмешила Сяо Сяо: она тыкала в лисицу пальцем и заливисто смеялась: — Большая гусеница!
Янь Хэн: …Сама ты гусеница, и вся твоя семья тоже.
— Перевязано. Госпожа может забирать ее назад, — убирая лекарства и бинты, произнес Юэ Ду.
Тогда Сяо Сяо снова подхватила лисицу и прижала к груди, стараясь двигаться бережно, чтобы не задеть рану. Янь Хэн подумала про себя, что хоть эта девочка и мала годами, но уже понимает, как заботиться об окружающих.
Вернувшись в комнату, Сяо Сяо уселась на кушетку и, поглаживая Янь Хэн по голове, принялась рассуждать вслух:
— Лисичка, ты ведь останешься со мной навсегда?
— Лисичка, я скучаю по ма... маме. Отец наказал ей не называть его на людях императором, а наложницу — матушкой, и строго-настрого запретил раскрывать свое происхождение.
— Лисичка, какая же у тебя мягкая шерстка…
Под это сладкоголосое бормотание Янь Хэн прикрыла глаза и погрузилась в глубокий сон.
Прожив там целый месяц, Янь Хэн не только полностью залечила раны, но и заметно округлилась от избытка вкусной еды. Странным было лишь одно: на голове у нее образовалась отчетливая залысина.
А виной тому была Сяо Сяо, которая обожала гладить ее по макушке и порой, не рассчитав сил, выдирала целые клочья лисьего меха. Янь Хэн скрежетала зубами от досады, но, поскольку жила в чужом доме и ела за чужой счет, высказывать недовольство было неудобно. В конце концов, утешала себя она, это всего лишь пучок шерсти — выдрали так выдрали.
http://bllate.org/book/32336/3945718
Готово:
