Прожористый кот
Среди наступившей жуткой тишины Цзян Нин, оказавшись в самом центре всеобщего внимания, отреагировал первым.
Он приподнял бровь:
— Что, не верите?
— Нет… — сглотнув слюну, тихонько произнес Сюй Цин. — …Очень даже верим.
Цзян Нин опустил на него взгляд, бросил связку ключей и бесстрастно произнес:
— Здесь ключи от всех комнат, а также от маленьких навесных замочков на шкатулках, можете проверить.
Сюй Цин не слишком-то рвался это делать — ему уже хотелось вовсю сдаться и признать поражение. Фан Юань дёргнул его за одежду, заставляя подняться, и постарался сохранить невозвозмутимый вид:
— Хорошо, мы сейчас всё проверим.
Сказав это и заметив, что Цзян Нин никак не возражает, он потянул за собой Сюй Цина и робко двинулся в одну сторону, а убедившись, что Цзян Нин по-прежнему бездействует, они медленно и осторожно направились к прихожей.
Сюй Цин к этому моменту тоже сообразил, в чём дело: они вдвоём вцепились друг в друга и вместе поспешили к выходу.
Цзян Нин тихо вздохнул:
— Вы сейчас отсюда не уйдете, не тратьте силы понапрасну.
Лицо Фан Юаня слегка поблекло. Он обернулся и посмотрел на Цзян Нин полным скорби взглядом:
— Ты всё-таки замышлял против нас недоброе.
Сюй Цин тоже возмущенно и горестно добавил:
— А мы ведь только что чуть жизни не лишились, защищая тебя! Оказывается, мы в тебе ошиблись!Цзян Нин странно на них посмотрел:
— Я всего лишь сказал, что сейчас вы находитесь внутри барьера Призрачная ловушка и выйти из дома не можете. Чтобы уйти, нужно разрешение этого призрака. Вы что себе напридумывали?
Сюй Цин: «……»
Фан Юань: «……»
Фан Юань глубоко вздохнул и спросил:
— Ты что, позволяешь нам уйти?
Цзян Нин удивился еще больше:
— Ноги-то ваши, с какой стати мне вам запрещать?
Сюй Цин брякнул первое, что пришло на ум, не удержавшись от вопроса:
— Серийный убийца — и вдруг такой добрый?Цзян Нин: «……»
Цинь Му: «……»
Настроение было сложным, и какое-то время они просто не знали, что сказать.
Сяо Юй прикрыла рот рукой и хихикнула:
— Старшая сестрица — серийный убийца…
Губы Вавы изогнулись в улыбке, и она тоже не смогла сдержать сдержанной усмешки, отчего выражение её лица мгновенно стало намного мягче.
Сюй Цин и Фан Юань смутно догадались, что в чём-то ошиблись.
Если та легенда правдива, то почему Нин Цзян — хозяин этого дома — выглядит так, будто совсем не знаком с этими двумя призраками? И даже отношения у них… до того хороши?
Похоже, они и впрямь всё перепутали.
Цзян Нин больше не мог этого выносить и пояснил:
— Я заклинатель духов. Три месяца назад купил жилье в районе получше и переехал туда, а эта квартира пока пустует. Сегодня заглянул сюда совершенно случайно, и я никогда в жизни никого не убивал.
Сюй Цин обладал легким нравом: услышав это, он сразу поверил, но на его лице проступило неловкое смущение. Фан Юань думал обо всем гораздо дольше, поэтому не удержался и произнес:
— Но мы же только что сами видели ту ужасную… тень…
На этот раз не выдержал уже Цинь Му. Ему не хотелось тратить время на этих двух дураков, и он прямо сказал:
— Это всего лишь один из приёмов борьбы с духами, на живых людей он не действует. Лучше вам никому об этом не болтать, иначе эта штука увяжется за вами. Ладно, давайте закругляться с этой темой и займемся тем, что прямо перед нами.
Оно перевело взгляд на Ваву и произвело:
— Это наш дом, а вы так долго жили здесь птицами, занявшими чужое гнездо, не пора ли вам хоть как-то объясниться?
Вава слегка кивнула. Она взмахнула рукой — и витавшая в воздухе едва уловимая обида медленно рассеялась. Пространство пошло рябью, и в следующий миг окружающая обстановка мгновенно переменилась, вернувшись к облику чистой и аккуратной гостиной, в которой они оказались изначально.
Страшная огромная кукла исчезла, а на её месте появилась женщина лет тридцати. На ней было простое платье, длинные волосы были собраны незамысловатой прической, открывая изящную шею. Было заметно, что у нее прекрасный нрав — элегантная, спокойная, добродетельная и красивая, она производила очень приятное впечатление.
Сяо Юй тоже подлетела и очутилась в ее объятиях. Ее красное платье сменилось нарядным светло-желтым, кожа побелела, губы стали нежно-розовыми, и теперь она выглядела милой и красивой маленькой принцессой, окруженной материнской заботой.
Глядя на них, Цзян Нин вдруг вспомнил знакомую картинку, промелькнувшую в голове, и в тот же миг сообразил:
— Вы… те самые пропавшие мать и дочь с ориентировков?
В глазах женщины мелькнула тоска:
— Ты тоже обратил внимание на то объявление? Да, на нем действительно мы.
У Цинь Му в груди зародилось нехорошее предчувствие:
— Но там говорилось, что вас похитили и продали…
Раз они уже стали призраками, да еще и злыми духами сгустившейся обиды, судя по всему, живыми им было уже не вернуться.
Женщина ничего не ответила.
Она слегка опустила голову и погрузилась в молчание, словно с кем-то борясь внутри себя. Маленькая девочка тоже прижалась к материнскому телу, растеряв всю свою недавнюю живость, и с самого начала не произнесла ни слова.
Сюй Цин и Фан Юань, добравшиеся до дверей прихожей, едва заметив, что обстановка перестала быть опасной, переглянулись и, замирая на каждом шагу, тихонько вернулись назад, усевшись на диван неподалеку от Цзян Нина.Цзян Нин бросил на них косой взгляд, ничего не сказал, пересел на другой диван и опустился на него. Заодно он сдвинул с головы шапку, откинул волосы назад и собрал их резинкой, которую носил на запястье. Устроившись поудобнее, он протянул руку в сторону противоположного дивана, жестом приглашая их присесть, прочистил горло, вернул свой прежний голос и бесстрастно произнес:
— Позвольте представиться заново: заклинатель духов, Цзян Нин. Пол — мужской.
Он намеренно тяжело и отчетливо выделил слово мужской.
Сюй Цин и Фан Юань молча подобрали отвисшие до самой груди челюсти.
У заклинателей духов что, все методы такие изощренные? Этот парень даже переоделся женщиной, и когда они несколько назвали его красавицей, он даже не возразил — какая же мощная сила воли.Маленькая девочка на руках у женщины наконец шевельнулась. Она повернула голову и бросила взгляд на Цзян Нина, в её глазах мелькнула вспышка досады от того, что её обманули, и та самая присущая ей лютая злоба на мужчину.
Женщина вовремя спрятала её лицо у себя на груди, подошла походкой живого человека к противоположному дивану и села. Глубоко вздохнув, она представилась:
— Дун Хуэй, дизайнер. Это моя дочь, Лу Вэйюй.
Сюй Цин и Фан Юань молча передвинулись ближе к Цзян Нину, стараясь держаться от призрака как можно дальше.
Цзян Нин легко кивнул:
— У меня такое чувство, что ты хочешь мне что-то сказать.
С тех пор как он обнародовал свою личность заклинателя духов, этот призрак перед ним стал куда меньше его бояться. Цзян Нин чутко уловил некую странность: возможно, у неё действительно было что-то, что она хотела ему сказать, и именно поэтому он не спешил расправляться с нечистью.Как он и ожидал, Дун Хуэй действительно кивнула:
— У меня есть очень важное дело, в котором мне нужна ваша помощь.
Она глубоко вздохнула и медленно продолжила:
— Моя дочь кое-что забыла, из-за чего она не сможет отправиться в Подземный Мир для перерождения. Я хочу, чтобы она всё вспомнила, но как только воспоминания вернутся, она мгновенно обезумит и даже может превратиться в Кровавый Дух, который станет творить зло снаружи. Я не смогу её удержать, поэтому мне нужна ваша помощь.
Её палец шевельнулся, и она прямо в воздухе написала строчку у неё за спиной. Чёрная зловещая аура заструилась там, чётко выражая её просьбу:
Она забыла того, кто её убил, я хочу, чтобы она вспомнила. Прошу вас в тот самый миг, когда она всё вспомнит, поглотить её злобу и обиду. Я не хочу, чтобы она превратилась в безрассудно убивающего живых Кровавого Духа. В качестве вознаграждения мы добровольно пойдем с вами.
Злоба... и обида? К тому же в таком огромном количестве?
— Ам!
Цинь Му сглотнул слюну и решительно постановил:
— Согласен!
Цзян Нин бросил на него взгляд, как на какого-то обжору, и кивнул:
— Согласны.
Дун Хуэй снова повернулась в сторону Сюй Цина и Фан Юаня и с сомнением произнесла:
— Эти двое...
Цзян Нин бросил взгляд на обоих студентов, особенно надолго задержавшись на их бледных лицах, и спросил:
— Почему вы только что их напугали?
Дун Хуэй тихо вздохнула:
— Потому что они вломились в мой дом... то есть сюда, и Сяо Юй увидела их.Она опустила голову, взглянув на дочку у себя на руках, немного замерла и снова произнесла: — Более точные подробности я расскажу вам, как только Сяо Юй всё вспомнит.
Цзян Нин кивнул и снова спросил Сюй Цина: — Позже здесь может быть опасно, вы останетесь или уйдёте?
Два студента переглянулись и пришли к единому мнению, а Фан Юань сказал: — Учитель может защитить нас? Мы... хотели бы остаться и посмотреть.
Пережив столько всего за сегодня, они уже подошли к самому моменту разгадки, так что как они могли уйти по собственной воле и смириться с этим, если, конечно, не было угрозы для жизни.
Цзян Нин задумался, он был не до конца уверен в том, насколько сильна способность Цинь Му поглощать обиду, поэтому перевёл на него взгляд: — Что думаешь?
Стоило Цинь Му поймать этот взгляд, как он сразу понял, в чём тот сомневается, и мужская гордость мгновенно взяла верх: он шлёпнул лапой по дивану и кивнул: — Можно, я буду их защищать!
Таким образом Сюй Цин и Фан Юань решили остаться.
Всё было готово, Дун Хуэй глубоко вздохнула и произнесла: — Тогда я начинаю.
Трое людей и кот одновременно напрягли нервы и медленно кивнули.
Дун Хуэй тихонько опустила голову, ласково потеревшись о лицо девочки, и нежно сказала: — Сяо Юй, Сяо Юй, мама сейчас поможет тебе всё вспомнить. Ты же обещала маме быть умницей, хорошо?
Сяо Юй посмотрела на неё своими большими влажными глазами и послушно кивнула: — Хорошо, я всегда была хорошей дочкой мамы.
На лице Дун Хуэй появилась балующая улыбка, но на дне её глаз таилась печаль. Она моргнула, стараясь сдержать подступающие слёзы, медленно закрыла глаза и прижалась лбом ко лбу Сяо Юй.
Густая, абсолютно чёрная обида мгновенно хлынула из межбровья Дун Хуэй в межбровье Сяо Юй.
Тело Сяо Юй задрожало, словно против её воли, она крепко нахмурилась, на её лице отразилась предельная боль, но она плотно сжала губы и не издала ни звука. Немного покрутившись и поборовшись в объятиях Дун Хуэй, она вдруг резко открыла глаза.
Её изначально чёрные глаза стали багрово-красными, кожа сделалась мертвенно-бледной, а из её маленького тела начали вырываться клубы густой чёрной обиды. С остекленевшим лицом и широко открытыми глазами она слегка шевельнула сине-красными губами, и из её рта вылетел бесстрастный, холодный голос: — Я вспомнила, кто меня убил.
С этими словами густая обида, переполнявшая её вокруг, вдруг хлынула фонтаном, в мгновение ока окутав всю комнату.
Это была всё та же знакомая Призрачная ловушка.
Только на этот раз это была не злая шутка или розыгрыш, а самое глубокое воспоминание из глубин души Сяо Юй.
http://bllate.org/book/32334/3945620
Готово:
