У Цзяоцзяо, увидев, что Цюань Чжэньнань заговорил, прямиком направилась к нему и встала рядом, обиженно надув губки и с глазами, полными слез. Она держалась ровно настолько, насколько было нужно: в глазах блестели слезы, но она сдерживалась, не позволяя им пролиться.
Какая потрясающая актерская игра!
— Цюань Цзун, вы должны заступиться за меня! — в этот момент слезы у У Цзяоцзяо покатились ручьем, вызывая жалость у каждого.
— Не плачь, пока я здесь, никто не посмеет тебя обидеть! Совсем распоясались: в Семье Цюань проходит благотворительный банкет, а кто-то смеет устраивать беспорядки, — низкий голос Цюань Чжэньнаня проник в уши каждому присутствующему.
Цюань Шэньянь, стоявшая у входа, легко улыбнулась и пробормотала себе под нос:
— Нас ждет интересное зрелище.
Стоило ей это произнести, как у входа тут же появилось множество людей в черном, в чью задачу входило не выпускать никого из подозреваемых.
Заметив такое развитие событий, Хуа Ичэнь покрылась холодным потом.
— Система, система? — позвала Хуа Ичэнь.
[Хозяйка, Лэдэ на связи.]
— Убери этот флакон с лекарством обратно в Систему, — потребовала Хуа Ичэнь. Если бы его удалось вернуть в Систему, ей не пришлось бы бояться даже личного досмотра — ведь обвинения были абсолютно голословными.
[Хозяйка, мне очень жаль, но всё, что было извлечено из Системы, вернуть назад невозможно. Вы обладаете Системой, а не пространственным хранилищем.]
Черт побери! — мысленно выругалась Хуа Ичэнь.
В этот момент указательный палец У Цзяоцзяо уже указывал на Хуа Ичэнь.
Луч прожектора неожиданно упал прямо на Хуа Ичэнь.
— Цюань Цзун, это она! Именно Хуа Ичэнь подсыпала мне лекарство! — с этими словами У Цзяоцзяо горько заплакала, словно ее переполняли невыносимые обиды. — Я... столько лет изо всех сил старалась отплатить за доброту приемного отца, но Хуа Ичэнь, почему ты хочешь причинить мне вред?
Неужели ты боишься, что я слишком талантлива, займу твое место и унаследую состояние Семьи У?
В одно мгновение все поняли смысл сказанного и невольно уставились на Хуа Ичэнь.
История о настоящей и фальшивой принцессах Семьи У была известна практически каждому, поэтому, глядя на Хуа Ичэнь, люди зашептались за спинами:
— Хуа Ичэнь, должно быть, сочла, что по всем параметрам проигрывает У Цзяоцзяо в актерском мастерстве, и позавидовала ее успехам, вот и решилась на подлог с лекарством...
— Я же говорил, с чего бы нормальному человеку вести себя подобным образом.
— Звезда экрана У Цзяоцзяо ведь столько раз помогала этой безвестной Хуа Ичэнь, разве это не черная неблагодарность?
Раз У Цзяоцзяо оказалась жертвой коварного замысла, да еще и на благотворительном банкете Семьи Цюань, огласка могла серьезно ударить по репутации дома Цюань.
Один из помощников Цюань Чжэньнаня тут же принялся координировать действия в различных инстанциях, чтобы замять скандал, и вскоре все горячие темы, связанные с этим благотворительным банкетом, исчезли из выдачи.
Исчезли и любые фотографии с позором У Цзяоцзяо, публично сбросившей с себя одежду.
Некоторые зеваки все еще недоумевали: почему секунду назад еще можно было увидеть те пикантные снимки, а теперь они пропали, надо было раньше их сохранить.
Увидеть неловкое положение У Цзяоцзяо, первой актрисы китайского шоу-бизнеса, удавалось крайне редко.
Тренды подавили вовремя, поэтому те фото и репортажи видело лишь ничтожно малое число людей.
Тут же выскочил Чжоу Тан. В этой жизни он неизменно оставался преданным псом У Цзяоцзяо. После перерождения У Цзяоцзяо со всей серьезностью занялась своей карьерой и прочно держалась на вершине отечественного шоу-бизнеса, так что у Чжоу Тана даже не возникало повода изменить ей.
Указывая на Хуа Ичэнь, Чжоу Тан завопил:
— Хуа Ичэнь, разве можно быть настолько бессовестной? Пусть вы с У Цзяоцзяо и не связаны кровными узами, но не забывайте, вы же сестры!
Чжоу Тан прижал У Цзяоцзяо к плечу, позволяя ей выплакаться в его объятиях.
Глядя на заплаканное лицо У Цзяоцзяо, Чжоу Тан испытывал жгучую жалость.
Слезы на лице У Цзяоцзяо были вовсе не игрой на публику — она плакала по-настоящему! Ситуация выдалась донельзя унизительной, и если бы существовала возможность, она предпочла бы сиюминутно умереть и переродиться заново.
Утешая прижавшуюся к нему У Цзяоцзяо, Чжоу Тан приговаривал:
Не плачь, господин директор обязательно добьется справедливости для тебя. С этими словами Чжоу Тан тоже перевел взгляд на Хуа Ичэнь.
Цюань Чжэньнань молчал, а вместо него вперед вышел вице-президент компании:
— Все гости перед входом в зал проходили тщательный досмотр и проверку безопасности, так что подобные вещи, о которых говорит барышня Цзяоцзяо, просто не могли произойти.
Сквозь слезы У Цзяоцзяо возразила:
— Прямо перед выходом на сцену Хуа Ичэнь куда-то исчезла на полчаса! Она наверняка воспользовалась этим временем, чтобы раздобыть лекарство.
— О? — вице-президент посмотрел на Хуа Ичэнь. — Было такое?
Кто-то в толпе тут же подхватил:
— Стоит лишь взглянуть на записи с камер видеонаблюдения, и все сразу станет ясно...
У Цзяоцзяо продолжала настаивать:
— Когда она только пришла на банкет, на ней было черное вечернее платье, а сейчас — нежно-желтое! Спрашивается, зачем ей понадобилось переодеваться? Тут определенно кроется какой-то подвох.
У Цзылян наблюдал со стороны за тем, как его родная дочь и приемная вцепились друг другу в горло. Хотя ему очень хотелось вмешаться, он понимал, что сейчас обязан хранить молчание, иначе его обвинят в предвзятости.
В глубине души У Цзылян тоже надеялся, что приемная дочь У Цзяоцзяо сможет обелить свое имя, ведь она была поистине великолепна, в отличие от его собственной плоти и крови — Хуа Ичэнь...
Он обеспечивал Хуа Ичэнь лучшими ресурсами, целых пять лет занимался ее обучением, но та неизменно оставалась серой мышей как в киноиндустрии, так и в шоу-бизнесе в целом. Все вокруг только и твердили, что Хуа Ичэнь — безнадежная тупица, из которой ничего не выйдет.
У Цзылян прекрасно осознавал, что Хуа Ичэнь в принципе не создана для роли звезды: в ней всегда жило какое-то глубоко укоренившееся, неискоренимое чувство неполноценности.
Иной раз У Цзылян даже ловил себя на мысли, что лучше бы тогда их детей не перепутали в роддоме, и его настоящим ребенком оказалась бы У Цзяоцзяо, а не Хуа Ичэнь.
Вице-президент Цюань Чжэньнаня повернулся к Хуа Ичэнь и произнес:
— Тогда попросим барышню Ичэнь объяснить, где вы находились полчаса назад и зачем вам понадобилось переодеваться в новое платье.
— Это... — Хуа Ичэнь лишилась дар речи, ведь она понятия не имела, где именно побывала.
У Цзяоцзяо, заметив растерянность Хуа Ичэнь, сдержанно улыбнулась. Стоило той оплошать с ответом, как она тут же заставит вице-президента обыскать Хуа Ичэнь и наконец обнаружит тот самый флакон с подброшенным ей ядом!
Хуа Ичэнь нахмурилась, лихорадочно соображая, как ей оправдаться.
— Она была в моей спальне, а что касается платья... Я лично заказала его для нее у лучшего модельера, в этом есть какие-то проблемы?
http://bllate.org/book/32330/3944953
Готово:
