Лу Жун: — О боже, старший брат, если ты и дальше будешь говорить, что он расцвёл, меня уволят! Это у меня ногу отсидело, пока я сидел с сумкой в обнимку! Я новый помощник брата Цзяна! Клянусь небесами, брат Цзян не расцветал!
Цзян Вэйнин: — ...
— Эй, я же шучу, — рассмеялся Су Чэн. — Твой новый помощник такой забавный. Если он когда-нибудь решит уволиться, дай мне знать, я не откажусь от лишнего помощника.
Что? Уволиться? Ни в коем случае, только не из-за этого! Еще чего не хватало — лишиться такой работы с зарплатой в пятьдесят тысяч. Лу Жун выпятил грудь, а его речи стали такими сладкими, будто он намазал их медом:
— Я не увольняюсь! Брат Цзян и человек отличный, и красавец, к тому же щедрый и заботливый. Его обожают и сотрудники, и фанаты. Я буду работать здесь, пока не отброшу копыта!
Как-никак, зарплата пятьдесят тысяч в месяц...
Цзян Вэйнин: — ...
Он что, только что назвал себя красавцем? По правде говоря, у него самого было немало поклонников, ценивших его внешность, но ему всё же хотелось, чтобы люди больше интересовались его внутренним миром.
— Ладно, пошли внутрь, — Цзян Вэйнин бросил взгляд на Лу Жуна. Под густыми опущенными ресницами привычная отстраненность и холод в его глазах немного померкли.
Су Чэн, наблюдавший за этой сценой, опешил. А когда он увидел, что Цзян Вэйнин явно принял лесть за чистую монету и остался доволен, то лишь молча подумал: «Неужели кто-то и правда ведется на такую неприкрытую лесть?»
Он заподозрил, что его старший брат — наивный простак. Может, те люди, что пытались подлизаться к нему раньше, просто делали это слишком завуалированно?
Су Чэн с ошеломленным видом вошел в комнату. Цзян Вэйнин «подцепил» Лу Жуна и усадил на диван сбоку от гримерной, затем снял пиджак, повесил его на вешалку и достал из сумки небольшой органайзер. Открыл его, достал еще один маленький мешочек, открыл и его.
— ...
Лу Жун перевел взгляд ниже, уставившись на ширинку собеседника с нескрываемым любопытством. Неужели он и когда «этим» занимается, будет надевать один слой, второй, третий...
Цзян Вэйнин достал из мешочка спрей от ушибов. Он как раз собирался попросить Лу Жуна закатать штанину, как заметил, что тот смотрит куда-то в упор. Проследив за взглядом Лу Жуна, он опустил глаза и на мгновение замер.
— Ты куда смотришь? — голос Цзян Вэйнина стал зловещим.
— На ширинку.
— Ха.
Лу Жун: — !!! Когда у гор нет острых граней...
— Когда... реки перестают течь...
— Когда... время замирает... день...
Цзян Вэйнин стиснул зубы: — Заткнись! Закатывай штанину.
Лу Жун: — !! Н-не нужно, брат Цзян, я просто слегка ударился, через пару дней само пройдет.
Видя, что Цзян Вэйнин молчит, а его темные глаза буравят его, не оставляя иного выбора, кроме как подчиниться, Лу Жун был готов расплакаться. Знал бы он, что так получится, не стал бы экономить на покупке термобелья в супермаркете вчера вечером! Неужели тот подумает, что он извращенец, и уволит его? А ведь он и так был им недоволен...
— Правда... через пару дней всё пройдет, — Лу Жун хлопал глазами, пытаясь показать всю искренность своего взгляда. — В интернете говорят... время лечит все раны, какими бы глубокими они ни были...
Цзян Вэйнин: — ... Время лечит такие вот физические раны?
Он слегка прищурился, глядя на виноватое лицо Лу Жуна. В памяти всплыли фанатки-сталкеры, прятавшие на теле записывающие устройства и микрокамеры, и его лицо мгновенно похолодело. Неужели этот недотепа спрятал что-то под одеждой и боится, что он это увидит?
Цзян Вэйнин наклонился и потянулся к штанине Лу Жуна. Видя, как тот отчаянно пытается воспрепятствовать, он лишь укрепился в своих подозрениях. Одной рукой он перехватил оба запястья Лу Жуна, удерживая их, а другой потянулся к краю брюк, чтобы задрать их вверх.
Внизу, закончив переговоры с главными фанатами об удалении видео и недопущении его распространения, Шао Вэнь вместе с Ли Ли поднялись наверх.
Две минуты спустя, стоя у входа в гримерную, они вытаращили глаза.
Ли Ли: — O_O
Ох ты ж мать моя женщина!
Одной рукой держит за запястья, другой ощупывает голень... Это же слишком пошло! Если бы она читала это в тех своих книжонках, следующим шагом было бы резкое движение, после которого его притянули бы к себе за лодыжку... раздвинули бы ноги... а потом — яростно...
— Ссс... — глаза Ли Ли засияли. Ей показалось, что главные герои тех бульварных романов, которые она читала, наконец обрели лица!
Цзян Вэйнин, заметив движение у входа и перехватив ошарашенные взгляды, перевел взгляд на свою позу, которая выглядела донельзя двусмысленно, и лишился дара речи.
— Послушайте, я...
Только он начал оправдываться, как его прервал громкий голос Шао Вэнь:
— Цзян Вэйнин! Убери руки! Что он тебе сделал, что ты решил распустить кулаки! Если он тебе так не нравится, я найду ему другое место! Как ты можешь бить человека! Он ведь еще ребенок!
Мозг Ли Ли мгновенно завис: «А?.. Сестра Вэнь...»
Цзян Вэйнин на секунду онемел, а затем просто взял и задрал штанину Лу Жуна: — Я обнаружил, что он прячет... — ??
Лу Жун: — :)В огромной гримерной воцарилась мертвая тишина длиной в три секунды. Су Чэн с ассистентом, визажистом и парикмахером — все четверо на другом конце комнаты — до боли сжали зубы, сдерживая смех так сильно, что лица у них посинели.
Цзян Вэйнин с остекленевшим взглядом уставился на розовые обтягивающие гамаши с леопардовым принтом, заправленные в носки на ногах Лу Жуна, чувствуя, что его эстетическому чувству бросили беспрецедентный вызов.
Это не записывающее устройство...
Это штука куда страшнее любого записывающего устройства...
Что...
Лу Жун слегка покраснел: — ...Обычные гамаши.
Цзян Вэйнин: — ... — неужели он не знает, что такое гамаши?
— Я спросил, что у тебя за вкусы.
Лу Жун тихонько выдохнул — слава богу, его не приняли за извращенца.
Да какие тут вкусы, нищенские вкусы.
У входа Шао Вэнь, у которой за пару коротких минут сердце уходило в пятки уже дважды, припомнила предыдущего ассистента, уволенного за катышки на свитере, и почувствовала, как сердце екнуло в третий раз.
— Эй, да эти гамаши... Это потому что Сяо Жун не взял с собой вещи, а в ближайшем супермаркете оказалась только такая модель, верно же, Сяо Жун! — она быстро подбела к дивану и, говоря это, посмотрела на Лу Жуна, бешено моргая и посылая ему безумные намеки.
Лу Жун распахнул невинные большущие глаза и нерешительно кивнул: — ...Ага. — Точно?
Цзян Вэйнин скривился в отвращении: — Выбрось и больше не надевай. Задери свои... это самое, вверх, побрызгай лекарством.
Лу Жун: ? Чего? Произнести эти два слова язык отсох?
А вот и буду носить! Надену под низ, и как ты увидит?
Ха, да у меня и трусы зеленые, только полюбоваться на них тебе не светит, а то бы тебя от них стошнило!
В следующую секунду он расплылся в улыбке, превратившейся в форменный подхалимаж: — Хорошо-хорошо, побеспокою вас, братец Цзян.
Цзян Вэйнин слегка приподнял брови, и недавнее брезгливое выражение на его лице самую малость смягчилось.
А этот Флис... в общем-то... довольно послушный и сговорчивый.
Гамаши вытащили из носков и натянули повыше, обнажив прямые и стройные икроножные мышцы. Из-за чересчур бледной кожи покраснение на коленях бросалось в глаза, но при ближайшем рассмотрении ушиб выглядел несерьезным.
Пожалуй, только благодаря тому, что те безобразные гамаши оказались достаточно толстыми.
Закончив распылять лекарство, Цзян Вэйнин убрал спрей, его взгляд на пару секунд задержался на покрасневшем месте у колена... а затем опустился на те самые прямые голени.
Разве Флис обычно не бывает на солнце... почему у него такие белые ноги?
Его кадык пару раз нервно и медленно дернулся вверх-вниз, а на дне глаз мелькнул какой-то неясный, не поддающийся описанию мрачный блеск, скрытый густыми и темными ресницами, и тут же исчез.
В стороне Шао Вэнь и Ли Ли переглянулись, чувствуя, что их мозги синхронизировались.
Она украдкой приблизилась, прижалась к самому уху Ли Ли и шепотом спросила: — Ты ведь тоже заметила?
Ли Ли, глядя на разницу в телосложении парней, яростно закивала, а в голове у нее пронеслись восемь сотен прочитанных ею коротких романтиков.
《Полюбив сынишку деревенского старосты, я каждый день хожу выносить к нему навоз》
《Милашка, хватит закидывать удочки, от твоих трусов босс уписался со смеху》
《Жена племянника слишком хороша собой, дядя каждый день тайком целует его в подъём стопы》
《Переродившись евнухом, я услышал, как маленький император хочет сделать меня активом》
Увидев, что та кивает, Шао Вэнь продолжила еще тише: — Твой братец Цзян за какие-то пару дней вдруг вырос. Раньше он бы наверняка заявил, что у него аллергия на людей с дурным вкусом, и потребовал выписать деньги и уволить человека.
Как думаешь, не растопило ли его мое сердце оттого, как тяжело мне пришлось в эти дни?
Ли Ли: — ...。。。（С вами, кто не читает веб-новеллы и понятия не имеет о зеркальных отражениях, бесполезно говорить.）
— К... возможно и так.
У дивана Цзян Вэйнин только повернул голову, положив органайзер обратно в большую сумку, как через зеркало встретился взглядом с Су Чэном, который вовсю скалил зубы в улыбке.
Выражение его лица было таким, будто он узрел что-то омерзительное: — Ты сегодня изображаешь Жуюхуа?
— ? Какую еще Жуюхуа? — Су Чэн пришел в себя, глянул на собственное лицо в зеркале, а затем пару секунд в замешательстве переглядывался с визажисткой, которая с кисточкой для губ в руках застыла с неловким выражением лица, после чего вытянул палец, сложив его восьмеркой... и подпер им подбородок.
— Эх, когда красив от природы, даже ярко-алая помада на губах смотрится столь изысканно.
Цзян Вэйнин скривился так, будто его стошнило, презрительно фыркнул и уселся перед зеркалом.
Ли Ли тоже поспешно открыла чемоданчик с косметикой и принялась готовить инструменты.
Сидевший на диване Лу Жун только-только размял затекшие ноги и, заметив, что Цзян Вэйнин подался корпусом вперед, собираясь встать за кофе со столика, тут же вскочил:
— Братец Цзян, я сам! Я помогу вам... ！！！
Цзян Вэйнин дернул рукой и резко обернулся.
— Возьму... те... — Лу Жун с изумлением уставился на две опрокинутые чашки кофе, резко дал по тормозам, а его мозг пустился в безумную перезагрузку при зависании.
— Кхе-кхе... то есть... пролитое к счастью... — бормотал Лу Жун, вытягивая из салфетницы бумажные салфетки и торопливо подступая ближе, чтобы с виноватым видом вытереть разлившуюся по столу жидкость.
Цзян Вэйнин уставился на его круглый затылок, медленно и с ледяным оттенком в голосе произнес: — Я случайно не должен поблагодарить тебя за утреннее пожелание счастья и безопасности?
— Не стоит, не стоит, не церемоньтесь.
Лу Жун: — ...
Цзян Вэйнин крепко сжал зубы: — ...Не церемониться?
— Да нет же... — Лу Жун торопливо выпрямился, и его руки задвигались так быстро, что превратились в размытые тени. — Я хотел сказать — не за что.
http://bllate.org/book/32314/3942648
Готово:
