Дядюшка толкнул Чу Хайяна и закричал:
— Бегите, бегите, бегите, бегите, бегите! Бегите, бегите, бегите, бегите, бегите!
Чу Хайян на бегу выкрикнул:
— Не может быть! Никаких механизмов мы не активировали! В захоронениях такого типа вообще не бывает ловушек!
Ся Минжо тяжело задышал и спросил:
— С-сегодня какое число?
— Одиннадцатое июля!
— А по лунному календарю?
— Пятнадцатое шестого месяца!! — рявкнул дядюшка.
— О!
Оба внезапно остановились.
Чу Хайян с видом знатока произнес:
— Это феномен подземных приливов и отливов, волноваться не стоит, вода постепенно отступит...
Он не успел договорить, как мощный водяной вал сбил их с ног прямо в погребальную камеру, впечатав в стену предкамеры. Дядюшка уже успел выскочить в заднюю камеру, взгромоздился на крышку гроба и принялся отчаянно хлопать ладонями:
— Сюда! Сюда скорее!
Ся Минжо забарахтался в воде и с облегчением обнаружил, что та ему всего лишь по пояс. Подхватив ударившегося головой Чу Хайяна, он кое-как побрел вперед, шатаясь от каждого шага.
— Хочу сделать поправку к словам ученого мужа, — он толкнул Чу Хайяна на каменный саркофаг. — Это не прилив, это цунами.
Чу Хайян схватился за голову, массируя ушибленное место, затем распахнул глаза:
— Подземные водные всплески можно вычислить по формулам, учитывающим параметры механического сжатия, характеристики просачивания и прочее. Я сейчас же всё рассчитаю.
Дядюшка сидел на крышке гроба и отжимал промокшую одежду:
— Мгм, мгм, я тоже умею считать.
Ся Минжо восхищенно произнес:
— Дядюшка, до чего же ты у нас талантлив!
Дядюшка самодовольно приосанился и снова натянул одежду:
— Погадал по пальцам: на улице идет сильный дождь.
Ся Минжо протянул:
— Кхм… Весьма логично…
Чу Хайян тут же сменил тему:
— Смотрите! Баоцзы пришел в себя!
Баоцзы отличался громким нравом и, едва очнувшись, завопил:
— Мать вашу! Какого хрена вы со мной сделали?! Тьфу! Мать вашу! Тьфу!
Он снова захлебнулся водой и уже начал тонуть, когда Чу Хайян подплыл к нему, развязал веревки и похлопал по плечу:
— Иди сюда, поможешь закрыть крышку гроба, нельзя допустить, чтобы останки в воде вымокали.
Баоцзы еще не успел высказать свое мнение, как Чу Хайян врезал ребром ладони по шее Худышки, снова вырубая того — едва пришедшего в сознание.
Баоцзы опешил:
— Ты чего творишь?
Ся Минжо пояснил:
— Лишаем злодея свободы действий. Товарищ Старший Бао, тебе повезло, Хайян считает, что ты вполне сносный человек.
Чу Хайян сурово посмотрел на Баоцзы.
Товарищ Старший Бао моргнул своими наивными глазками-пуговками, на мгновение растрогался, какое-то время растерянно мялся, но в конце концов послушно помог сдвинуть крышку гроба. Затем он запрыгнул наверх, присел на корточки рядом с Ся Минжо и решительно отгородился от лежавшего на другом конце Худышки, проводя четкую черту между хорошими людьми и негодяями.
Уровень воды продолжал неумолимо подниматься, скорость прибывания ничуть не падала. Водяные валы с грохотом бились о стены предкамеры, поднимая тучи брызг, зрелище было устрашающим. К счастью, между передней и задней камерами был всего лишь один узкий проход, и закручивавшиеся в воронки потоки, попадая вглубь, теряли свою буйность.
Поскольку свод гробницы был низким, а каменный саркофаг возвышался почти на метр, всем четверим пришлось тесниться рядышком на корточках: стоять в полный рост не получалось, сидеть тоже, да еще и придерживать потерявшего сознание Худышку. Вид у них был донельзя жалкий и комичный. Хуже всего пришлось Чу Хайяну: в его руках находился единственный фонарик, который, к несчастью, был совсем не водонепроницаемым.
Вскоре вода поднялась еще выше, и Ся Минжо с дядюшкой были вынуждены принять позу всадника, уперевшись ногами.
Они перекинулись парой слов, и дядюшка вздохнул:
— Эх, стыдно признаться, но я самый низкорослый, а с возрастом и вовсе стал усыхать обратно.
Ся Минжо хохотнул:
— Я, блин, тоже родился в годы трехлетнего бедствия, с самого детствадопотопно недоразвитый.
Чу Хайян с головой ушел в работу:
— До потолка могилы осталось около сорока сантиметров, глубина воды метр девяносто. Если поднимется еще на десять сантиметров, нам конец.
Он усмехнулся:
— Ого, да тут и правда была ловушка! Причем единственная и самая надежная: вход в гробницу по большей части скрыт под водой, стоит воде чуть подняться, и всё захоронение полностью исчезает из виду. Ловким движением руки побеждаешь тысячи цзинь — мудрость древних все-таки нельзя недооценивать.
— М? — дядюшка повернул голову. — Сообщаю всем потрясающую новость: фонарик садится.
Ся Минжо смахнул с лица потоки воды и произнес:
— Мне тут внезапно в голову пришел крайне несвоевременный вопрос…
Чу Хайян отрезал:
— Запрещаю спрашивать.
Но Ся Минжо уже озвучил его:
— А в воде случайно нет змей?
Остальные трое некоторое время молча смотрели на него, а затем одновременно протянули руки и отвесили ему увесистые затрещины:
— Несвоевременно!
Баоцзы, получив свою порцию, вскрикнул:
— Ой!
Чу Хайян и дядюшка заговорили в унисон:
— Тебе тоже запрещено спрашивать!
— Да нет же, — запротестовал Баоцзы. — Я просто ударился головой… Ой!
Чу Хайян разозлился:
— Да что ты за напасть такая?! Вечно сбиваешь мне мысли! Формула и так сложная!
Не успел он доругаться, как посветлел звук осыпающихся камней. Все трое разом уставились на Баоцзы и увидели, что в каменной стене за его спиной зияет ровная дыра размером с ладонь.
— Чем это пахнет?.. — Баоцзы отупело оглянулся, перевел взгляд обратно и тут же открестился: — Не моя вина.
— А голова у тебя крепкая, — похвалил его Чу Хайян, одобрительно хлопнув по плечу, после чего резко оттолкнул в сторону, замахнулся и со всего маху ударил влажным инструментом о стену: — Не бывает безвыходных ситуаций!!
Дядюшка с облегчением выдохнул, похлопал себя по груди и заявил, что гадалка была права: утонуть ему не суждено, а вот свалиться откуда-нибудь — запросто.
Ся Минжо вдруг заорал на дядюшку:
— Давай, бей сильнее! Нян-нян позади!
Дядюшка растерянно моргнул:
— Чего?
Услышав это, Баоцзы испустил дикий вопль. Его глаза вспыхнули золотым светом, в котором словно отразились два слова: драгоценный антиквариат. Забыв о страхе и обретя удесятеренную силу, он в два счета обрушил еще несколько осколков камня и, проявив беспримерную храбрость, первым протиснулся в узкий проем.
Дядюшка притянул к себе Ся Минжо и прошептал:
— Племянник, а не подло ли ты поступаешь? Одной фразой заставил человека пахать на износ. Это же классический воровской лаз, просто его давным-давно замазали глиной с камнями. Из-за тусклого света мы сразу и не заметили. Но если внутри и вправду что-то осталось, я буду звать тебя дядей.
Ся Минжо сделал вид, что ничего не понимает, и крикнул в дыру:
— Старший Бао!
Внутри стояла гробовая тишина, Баоцзы не отзывался.
— Тц, — поморщился дядюшка. — И вправду говорят: люди гибнут за металл. Только что сокрушался, какой он хороший человек, а стоило замаячить паре бумажек — и голову потерял. Ведет нас в ловушку.
— Подождите, — остановил их Чу Хайян и первым делом толкнул в лаз Худышку. — Гуманизм.
— Гуманизм превыше всего, — Ся Минжо подтолкнул тело снизу и крикнул: — Старший Бао! Мы скидываем твоего подельника! Лови давай!
Баоцзы наконец подал голос, завизжав благим матом:
— Не надо! Не надо!!
Чу Хайян с грохотом швырнул Худышку на пол, протиснулся следом и аккуратно помог спуститься Ся Минжо. Голос его звучал ледяно:
— Сам же кричал — не лезьте?
Луч фонаря пару раз качнулся и окончательно погас. Дядюшка неторопливо протиснулся внутрь, неизвестно откуда извлек свечу, чиркнул спичкой, зажег фитиль и протянул его Чу Хайяну. Оглядевшись по сторонам, он заметил:
— Ну ясное дело, тут кого угодно испугаешь.
Эта каменная камера оказалась куда просторнее и выше прежней: в ширину она превосходила туннель по меньшей мере вдвое. Стены были гладкими, форма комнаты — строго квадратной, а потолок и пол обработаны с безупречной тщательностью. На влажном и скользком полу везде пестрели следы мха. Ся Минжо хлопнул в ладоши и произнес:
— Товарищи, поздравляю, мы наконец добрались до настоящей погребальной утвари.
Баоцзы съежился в комочек прямо на полу, безутешно завывая рядом с древними человеческими останками. Скелет выглядел цельным, но стоило к нему прикоснуться, как он тут же рассыпался бы в прах.
Ся Минжо хлопнул Баоцзы по плечу:
— Первым же шагом угодил на жертвенное захоронение? Пустяки, не позорься, я на самом деле тоже боюсь.
Чу Хайян опустился на корточки и нахмурился:
— Захоронение с подогнутыми коленями… — он поднял голову, и на его лице проступила улыбка. — Минжо, взгляни-ка.
— М?
— Наскальная живопись, — произнес Чу Хайян. — Солнце, луна, птицы, змеи, исполинские звери, тотемы, скачущие кони и быки, сражающиеся толпы… Творения древних мастеров, если отбросить сюжет, поражают поистине грандиозным и глубоким размахом.
Не успел он умолкнуть, как свеча внезапно погасла. В темноте Ся Минжо со злостью куда-то пихнул ногой, и дядюшка тут же зажег новую свечу, швырнув обгоревший спичечный коробок в угол, где отчаянно закашлялся пришедший в себя Худышка:
— Нечего тут устраивать темные делишки.
Худышка рухнул прямо на груду жертвенных костей, разломав несколько древних скелетов в труху.
Ся Минжо на мгновение замер, украдкой глянул на Чу Хайяна и покорно опустил голову:
— По возвращении напишу объяснительную.
Чу Хайян потрепал его по волосам:
— Нога в порядке?
— Жить можно, просто немного ушибся, — Ся Минжо кивнул в сторону Худышки. — Советую тебе кушать побольше каши.
Худышка схватился за грудь и смачно сплюнул кровь.
Баоцзы наконец пришел в себя:
— Эй? Старый Гань?!
— Ах ты ж сукин сын!! — Худышка стремительно вскинул руку. — Все по местам! Отошли к стене!! Живо к стене!! И ты, Баоцзы, сукин сын, тоже топай туда!!
Остальные не смели ослушаться и мелкими шажками отступили назад.
Дядюшка процедил сквозь зубы:
— Оплошали. Этот тип отличается от Баоцзы — он явно грабил гробницы не с новичками, да еще и имеет привычку аккуратно прятать добычу…
Ся Минжо тоже раскаялся:
— Знал бы — сдернул с него штаны.
— Не шептаться! — прохрипел Худышка сорванным голосом. — Ах вы, падаль, решили объединиться против меня, да? Да я давным-давно очнулся! Меня еще вода потоком расшевелила! Ах вы твари…
Он со злости пнул валявшийся под ногами обломок глиняной посуды. Черепок отлетел в дальний темный угол и издал гулкий звук, ударившись обо что-то твердое.
Присутствующие замерли. Худышка выхватил у кого-то свечу и посветил в угол. Осветив находку, он расхохотался безумным, почти истеричным смехом:
— Ох ты ж мамочки! Ох ты ж мамочки!
В углу стоял сосуд высотой около тридцати сантиметров, с широким горлышком, двумя ручками, маленьким дном и кольцевым основанием. Главное было в том, что это оказался не глиняный кувшин — перед ними стоял целый и невредимый сосуд из чистейшего зеленого нефрита.
Бесценный нефритовый кувшин отражал холодноватый чистый свет, одиноко стоя в стороне, в месте, которое давным-давно полностью опустошили могильные грабители.
Худышка с жадным нетерпением протянул к нему руки. У дядюшка мгновенно изменилось лицо:
— Не смей трогать!
Но Худышка уже прижал кувшин к груди, выхватил у Ся Минжо заплечный мешок со снаряжением, и лицо его исказилось от дикого восторга. Он захихикал:
— Что такое?
Чу Хайян в ту же секунду тоже о чем-то вспомнил и испуганно закричал:
— Немедленно брось! Брось его! Опасно!
— Что? Чего вы там бормочете? — Худышка самодовольно усмехнулся, отмахнулся от них и прижал сосуд еще крепче. — А теперь я ухожу. Завалю к чертям этот лаз валунами, и останетесь вы здесь навсегда — ха-ха! Сдохнете от духоты! Сдохнете с голодухи!
— Куда ты нахрен выберешься?! — взъярился Баоцзы. — Там же снаружи вода стоит!
— Выберется, — тихо вздохнул Чу Хайян, кивнув в сторону проема, через который они только что забрались. — Уровень воды больше не поднимается. Мы просто испугались внезапного прилива, но на самом деле можно проплыть против течения, нащупывая руками свод могильного туннеля.
Худышка мерзко заржал, вылез через лаз наружу и, высунув голову обратно, противным, фальшивым голосом затянул:
— Прощай! О! В то самое утро! Проснувшись ото сна! О, друзья, прощайте, прощайте, прощайте! О, друзья, прощайте… Хе-хе! Хе-хе-хе-хе…
Его голос постепенно затих вдали.
Дядюшка размял суставы, чиркнул спичкой и зажег свечу:
— И впрямь прощайте.
Чу Хайян пожал плечами:
— Прощайте, прощайте. Как только ты сыграешь в ящик, я уж точно не стану хоронить тебя на высокой горе.
Ся Минжо окинул дядюшку озадаченным взглядом:
— Осмелюсь спросить, сколько же всего полезного припрятано в твоем барахле?
Дядюшка тряхнул головой и загадочно, с победным видом улыбнулся.
Баоцзы растерянно протянул:
— Старый Гань он…
Дядюшка оборвал его:
— Прощайте.
Баоцзы подпрыгнул:
— Р-р-реально прощайте?! И что нам делать?! И как нам теперь…
— Не нам, — поправил Чу Хайян. — А ему.
— Можете попрощаться навсегда, — подхватил дядюшка. — Потому что к тому нефритовому кувшину и вправду нельзя прикасаться.
http://bllate.org/book/32311/3942161
Готово:
