По сравнению с годом назад мужчина стал ещё выше и солиднее. Чёрные короткие волосы аккуратно лежали вдоль его резко очерченных скул, но больше всего в глаза бросались его ледяные голубые глаза — на этой планете, где всё вокруг было выдержано в оттенках чёрного, серого и коричневого, такой чистый цвет невозможно было забыть.
Виви собралась с мыслями и тихо окликнула:
— Эйвен.
Лицо мужчины потемнело, едва он её узнал. Он подошёл в три шага, подхватил её и, с необычайной нежностью, приподнял.
— Как тебя так изуродовали? — голос Эйвена стал ещё ниже и хриплее, будто в нём кипела ярость и боль.
Виви смущённо опустила глаза и отвела взгляд, не желая отвечать.
Прошло несколько мгновений. Рука Эйвена, поддерживавшая Виви, вдруг резко сжалась. Девушка вскрикнула от боли и удивлённо посмотрела на него — его взгляд был прикован к её затылку. Её дыхание перехватило, и она инстинктивно попыталась отстраниться, пытаясь прикрыть следы укусов на шее.
Эйвен, не давая ей вырваться, крепко сжал её руку и лёгким движением коснулся пальцами её затылка.
Виви задрожала и обмякла в его объятиях. Бледные щёки залились румянцем: ведь именно там, на затылке, находилась железа омеги — одна из самых чувствительных зон у омег.
Она молчала, устало опустив ресницы.
Эйвен одной рукой обнял её, а другой, отстранившись от её шеи, сжал кулак так, что на нём вздулись жилы. Цвет его глаз постепенно потемнел, превратившись в пугающий тёмно-синий. Он наклонился и медленно, но твёрдо спросил:
— Кто тебя отметил?
* * *
Виви не знала, как именно она потеряла сознание. Возможно, от испуга перед прямым вопросом Эйвена, возможно, из-за мощного потока альфа-феромонов, исходивших от него, а может, просто потому, что её тело и разум были доведены до предела. В любом случае, она была рада, что вовремя провалилась в беспамятство.
Перед Эйвеном она испытывала противоречивые чувства: сначала — облегчение и радость, но тут же за ними последовал страх и растерянность, словно младшая сестра, натворившая глупостей и побоявшаяся вернуться домой к старшему брату.
К счастью, обморок позволил ей избежать неловкой ситуации.
Однако вскоре она поняла, что зря радовалась: иногда после обморока всё становится ещё хуже. Сейчас она оказалась в кошмаре — хотя содержание сна казалось сладким, в нынешних обстоятельствах он мог называться только кошмаром.
В отличие от обычных людей, которые лишь смутно осознают, что находятся во сне, Виви сохраняла ясность мышления — всё благодаря своему необычайно высокому порогу психической устойчивости. К сожалению, как и большинство людей, она не могла управлять ни самим сном, ни действиями своего сонного «я». Разрыв между мыслью и поступком вызывал ужас и боль.
Перед её глазами развернулся знакомый пейзаж: тёплый солнечный свет, высоченные древние деревья, гигантские следы зверей на земле, в воздухе парили светящиеся, похожие на одуванчики семена. Сердце Виви сжалось — всё это безошибочно указывало на планету Ферест, где год назад она встретила того человека.
Она сделала несколько шагов вперёд и, как и ожидала, увидела фигуру, лениво прислонившуюся к стволу дерева. На теле мужчины было множество ран, самая серьёзная из которых пересекала весь живот, но это нисколько не умаляло его высокомерного взгляда. Его винные глаза по-прежнему сияли глубоким, таинственным светом.
Нос Виви защипало, в груди волной поднималась боль, но её тело, не подчиняясь воле, побежало к нему.
Она безуспешно пыталась остановиться, но услышала, как её собственный голос радостно и легко приветствует мужчину:
— Лейн, вот ты где! Я так тебя искала!
Виви и без зеркала знала, какое счастливое выражение сейчас на её лице и как сияют её глаза.
— Ага, — лениво отозвался мужчина и махнул рукой. — Иди сюда.
Он притянул девушку к себе, прильнул губами к её шее и глубоко вдохнул, насмешливо заметив:
— Хотя ты и бета, пахнешь невероятно приятно.
Мощные альфа-феромоны проникли в каждую клеточку её тела. Щёки Виви вспыхнули, нет — всё тело охватило жаром.
Раньше такие ласки Лейна заставляли её сердце биться от счастья, будто она погружалась в сладкий мёд. Но теперь, пережив всё заново, она чувствовала лишь острую боль. Тогда Лейн, вероятно, просто играл с ней, как с забавным питомцем. Так большинство альф относятся к омегам и бетам: даже если и ценят, никогда не ставят на равные позиции.
Сонная Виви счастливо улыбалась, не подозревая, что внутри неё, в её теле, прячется будущая она, беззвучно плачущая от горя.
Внезапно она вышла из первого лица и теперь наблюдала со стороны: рыжеволосый мужчина обнимал её миниатюрную версию. Та теребила пальцы, глаза её бегали туда-сюда.
Виви на мгновение замерла — она вспомнила, что будет дальше. В отчаянии она закричала:
— Не спрашивай!
Но ни звука не вышло. Она закрыла глаза.
Сонная Виви прижалась лицом к груди мужчины и, слегка дрожа, спросила:
— Лейн, ты хоть немного меня любишь?
Виви резко распахнула глаза и проснулась, тяжело дыша.
Тут же ей стало смешно: ведь даже проснувшись, она прекрасно знала ответ. Она тихо рассмеялась — у неё не хватило смелости услышать его ещё раз.
Пытаясь успокоиться, она вдруг осознала, что находится в тёмном, но тёплом и уютном месте. На миг ей показалось, что она вернулась в утробу матери. Она нащупала свои пальцы — обычные, тонкие, пять штук — и вспомнила, что такое же ощущение возникает в лечебной капсуле. Только тогда она перевела дух.
За месяц дважды оказаться в лечебной капсуле — поистине злой рок, подумала Виви, лёжа и предаваясь размышлениям.
— А? — раздался женский голос за пределами капсулы. — Эти данные… Виви, ты проснулась? Мозговая активность очень высока.
Женщина открыла капсулу и помогла Виви сесть.
На ней была чистая, аккуратная одежда, все раны полностью зажили, и она выглядела совершенно обновлённой.
Будущие медицинские технологии достигли невероятного уровня: при наличии нужных материалов даже из мёртвой плоти можно было вырастить новую. Однако у этого метода были и недостатки: принудительное ускорение деления клеток оставляло пациента слабым и истощённым на какое-то время, а в тяжёлых случаях даже сокращало продолжительность жизни.
Женщина, очевидно, знала об этом и заботливо поддерживала Виви, мягко спрашивая:
— Как себя чувствуешь? Где-нибудь болит?
Виви покачала головой, но глаза её вдруг защипало. Она всегда держалась прямо — это был её собственный выбор, и даже если бы сломала зубы, проглотила бы их. Она не жалела и не имела права плакать. Но перед лицом родного человека, говорящего с ней так нежно и заботливо, вся боль, обида и горечь хлынули через край. Виви обняла женщину и, положив голову ей на плечо, всхлипнула:
— Лили, как же я по тебе скучала.
Лили вздохнула, её брови сошлись от сочувствия и боли. Она мягко погладила Виви по спине и успокаивающе прошептала:
— Дорогая, всё в порядке. Это уже позади.
Виви прижималась к её плечу и тихо рыдала, пока постепенно не успокоилась.
Поплакала — и начни всё сначала.
Лили немного помедлила, внимательно изучая выражение лица подруги, и всё же спросила:
— Тот альфа…?
— Всё кончено, — перебила её Виви, уклончиво отводя взгляд, явно не желая говорить об этом человеке. — Просто мы не сошлись.
Лили чуть заметно нахмурилась и мысленно прокляла этого мерзавца-альфу, которого стоило бы утопить в бочке. Она хотела что-то сказать, но, побоявшись расстроить подругу, промолчала.
Вместо этого она уложила Виви на мягкую больничную койку и взяла расчёску, чтобы аккуратно причесать её волосы.
Через некоторое время Виви тихо произнесла:
— Впрочем, сейчас всё к лучшему.
Голос её звучал спокойно и ровно, но Лили стало ещё больнее: раньше Виви всегда была жизнерадостной и подвижной — все считали, что она совсем не похожа на типичную омегу.
Вчера, когда Эйвен привёз измождённую Виви в базу, там словно собирался шторм. Особенно бушевали её сверстники. Лили с ужасом наблюдала за этим и, пока Виви спала, прогнала всех прочь, чтобы не травмировать её ещё больше.
— Отдохни пока, — сказала Лили, укрывая Виви одеялом. — Тётя Филис ждёт тебя в лаборатории.
Она помедлила и добавила тише:
— Эйвен… тоже будет ждать тебя.
…
Отдохнув и набравшись сил, Виви направилась к своей матери Филис.
Снаружи база выглядела как огромная круглая крепость, слитая с выжженной землёй. Внутри же она была строго организована: на периферии располагались жилища альф, а дальше по определённому порядку шли лаборатории, мастерские, жилые зоны для омег и немногочисленных бет.
Больше всего Виви раздражали бесконечные коридоры базы, напоминающие лабиринт. В детстве она постоянно там терялась.
Сейчас она неспешно шла по этим футуристическим, лишённым украшений коридорам. В отличие от обычных проходов, здесь всё было выдержано в военном стиле: никаких окон, дверей, декора — только однородный серо-стальной материал стен. Долгое пребывание в таком месте вызывало у обычных людей тревогу и дезориентацию. Говорили, что в центральном пункте управления можно даже изменять гравитацию базы. Если бы в коридоре вдруг исчезла гравитация, было бы совсем плохо — невозможно стало бы различить верх и низ.
Заблудившись среди бесконечных поворотов, Виви наконец добралась до центральной зоны крепости и остановилась в тупике.
— Идентификация по радужной оболочке пройдена. Добро пожаловать, госпожа Виви, — раздался механический женский голос.
Под её ногами участок пола начал опускаться, образуя круглую щель. Эта конструкция работала как лифт, спустив её на уровень ниже. Как только Виви ступила на пол, платформа поднялась обратно, превратившись в колонну.
Перед ней раскинулась огромная лаборатория размером с футбольное поле. Исследователи сновали туда-сюда, а в центре комнаты находилась Сюйми, привязанная к креслу. Вокруг неё суетились механические манипуляторы и вспомогательные устройства, безжалостно заменяя повреждённые части. Виви бросила взгляд в угол и увидела миниатюрную женщину с синими волосами, которая управляла манипулятором, устанавливая новую левую руку на мех «Сюйми».
* * *
Эта женщина и была Филис — мать Виви.
Долгая продолжительность жизни в будущем размыла границы поколений: шестидесятилетняя Филис выглядела как юная девушка, и её вполне можно было назвать миловидной и хрупкой.
— Ты пришла, — сказала она приветливо, но не обернулась, продолжая вводить команды для манипуляторов. Части Сюйми постепенно заменялись, и она становилась всё новее и новее. Закончив, Филис наконец поднялась и сказала Виви:
— Повреждения Сюйми превысили 45 %. Я решила провести полную модернизацию.
Виви обрадовалась, но тут же заметила, как мать мягко улыбнулась. У неё по коже пробежали мурашки — и не зря:
— В следующий раз, как встретишь того альфу, просто взорви его из пушки, — весело сказала Филис.
Её лёгкий тон не мог скрыть жёсткости в голосе. Несмотря на внешность милой девушки, Филис излучала ауру настоящей королевы.
http://bllate.org/book/3231/357153
Готово:
