Увидев, что тот с пониманием кивнул, Цюйцай улыбнулся и тут же продолжил:
— Раз второй молодой господин лишь недавно ступил на путь меча, ему непременно нужен новый меч. Что такое новый меч? Это не обязательно клинок старой или новой отливки, но оружие, которого еще никто не касался, на котором не осталось чужих следов и почерка других мечников, обладающее величайшей податливостью. К счастью, Башня Восьми Сокровищ ведет дела со множеством практикующих, и чего-чого, а мечей такого рода у нас в избытке. Сейчас я выберу несколько лучших и подробно расскажу о каждом второму молодому господину. Что вы об этом думаете?
Что тут еще можно было думать? Су И, разумеется, без малейших колебаний кивнул.
Тогда Цюйцай пустил в ход все свое мастерство и принялся расписывать шесть лучших «новых» мечей из запасов Башни Восьми Сокровищ.
Он обладал прекрасным красноречием, глубокими познаниями и сыпал цитатами из классических трактатов так ловко, что звучало это необычайно убедительно. Он не только точно указывал на сильные и слабые стороны каждого клинка, но и оставлял место для воображения, позволяя Су И самостоятельно прочувствовать норов всех шести мечей и сделать выбор по собственному усмотрению.
Хотя сам по себе он выглядел несколько пестро и вычурно, после всех этих манипуляций образ Цюйцая в глазах Су И стал невероятно надежным.
Долго ли, коротко ли, но вот все шесть мечей были представлены по очереди. У Цюйцая пересохло в горле, поэтому он материализовал в воздухе кувшин с чистым чаем и две чаши из белого нефрита, украшенные золотом, разлил чай и первым делом протянул пиалу Су И.
— Благодарю, — по привычке произнес Су И. Он взял чашу, сделал глоток, но межбровье его слегка нахмурилось, словно его что-то тревожило.
Цюйцай, держа в руке чайник, вырезанный из цельного куска нефрита, перевел взгляд с него на подставки для оружия и мысленно все понял:
— Второй молодой господин не знает, что выбрать?
Су И кивнул, не раздумывая:
— Именно так. Все эти мечи, на мой взгляд, хороши, но в каждом чего-то не хватает. Чего-то такого, что заставило бы меня принять решение без малейших сомнений.
Проще говоря, среди них не нашлось ни одного, который бы по-настоящему ему полюбился.
Цюйцай улыбнулся. В тот миг, когда он опустил взгляд, его внимание привлекли мозоли на ладони юноши, и в сердце внезапно что-то шевельнулось:
— До того как начать постижение пути, второй молодой господин тоже упражнялся с мечом?
— М? — Су И на мгновение растерялся и, прежде чем успел опомниться, мысленно увидел ржавый длинный меч, завернутый в полотняные лоскуты. Заколебавшись, он ответил: — Да, упражнялся.
Заметив это, Цюйцай еще сильнее утвердился в своей догадке:
— А тот меч, с которым второй молодой господин занимался, у вас сохранился?
Услышав это, Су И примерно понял его замысел и тут же извлек из Вселенная в рукаве — особой пространственной техники хранения — тот самый длинный меч, который прятал в рукаве с самого ухода из Уединенной Персиковой Обители.
У него не было ни имени, ни каких-либо чудесных свойств. Обыкновенный клинок из грубого железа, выкованный самой простейшей формой, а полосы ткани, обмотанные вокруг вместо ножен, придавали ему и вовсе жалкий вид. На фоне сокровищ, заполнявших всю комнату, он казался замарашкой в лохмотьях, стоящим рядом с благородной девицей.
Однако едва он появился, взгляд Су И непроизвольно приковался к нему. Кончики пальцев любовно и тоскливо огладили рукоять, а на все прочие мечи он больше даже не смотрел.
— Неудивительно, что второй молодой господин остался глух к другим клинкам, — раздался рядом улыбчивый голос Цюйцая, полный мягкого облегчения. — Оказывается, вы уже давным-давно сделали свой выбор.
— Но этот меч… — Су И прижал его к груди, и на его лице проступила детская растерянность. — Разве он может стать моим оружием?
— Почему же нет? Подчиненный уже говорил: выбирать меч — все равно что искать друга, и признание второго молодого господина важнее всего остального, — ласково произнес Цюйцай. На фоне блеска и сияния драгоценностей ясный огонек в его глазах казался еще более чистым и прозрачным.
Он бережно принял меч из рук юноши и сказал:
— Если второй молодой господин доверяет мне, пусть отдаст этот клинок. Пройдет не больше трех дней, и я непременно верну вам великолепный меч.
— Хорошо! — моргая, согласился Су И. В его фениксовых глазах, до боли напоминающих глаза Су Пинъи, постепенно разлилась улыбка — чистая, словно омытая от всякой пыли, и в то же время наивная, не знающая житейских невзгод.
Цюйцай любил все яркое, ослепительное и блестящее — подобно золотым и серебряным украшениям на его собственном теле, подобно прекрасным глазам Су И.
В небольшом дворике, засаженном цветами и деревьями среди зеленых гор и чистых вод на задней горе Сект Тяньцзи, Су Пинъи сидел у пруда со свистком бамбуковых свитков в руках. На плечах его лежали одежды, переливающиеся рябью вод, а весь его облик излучал чистоту и ясность янской луны.
Перед ним стоял человек в одеждах внешнего ученика Секты Тяньцзи. Красивое лицо застыло, подобно каменному изваянию в утренних лучах, а сдержанный прежде взгляд заволокло полнейшим туманом непонимания — казалось, он был не в силах постичь смысл слов, сорвавшихся недавно с уст Су Чжуна.
Су Чжун стоял по правую руку от отца, заложив руки в рукава, и молча открывал ему всю правду о Су И: его происхождение, истоки объявленной в секте награды, а также события, произошедшие совсем недавно.
Закончив говорить, он умолк, глядя на этого человека с долей сострадания.
Этим человеком был возлюбленный Су И — Лэн Байюй.
— Э... — его оцепенелый разум наконец-то сдвинулся с места, переваривая колоссальный объем информации, вылитый Су Чжуном. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но дрожащие губы не смогли вымолвить ни единого слога, не издали ни звука. Черты его лица исказились в судороге, являя миру почти нелепую, абсурдную скорбь.
— Это всего лишь... всего лишь недоразумение? — выдавил он наконец.
— Недоразумение, — Су Пинъи разгладил бамбуковые планки на коленях. На свисающем крае отчетливо проступали три иероглифа: Искусство отливки мечей, однако на Лэн Байюя он даже не взглянул. — Именно потому, что это недоразумение и всему была причина, я не лишаю тебя жизни. Но взамен ты заберешь причитающиеся тебе лекарственные травы, уйдешь вместе со своей сестрой и больше никогда не появлюсь на глаза И-эр.
С этими словами он свернул свиток, бросив вопрос так, будто справлялся о погоде:
— Сможешь исполнить?
Тон Су Пинъи был вовсе не тяжелым, в нем не слышалось даже упрека, однако Лэн Байюй чувствовал себя так, будто на его плечи обрушилась целая гора, заставляя согнуть спину и склонить голову. Множество слов толпилось на кончике языка, но в итоге он смог выдавить из себя лишь одно короткое:
— Да.
Он, конечно же, чувствовал себя ущемленным и несогласным, ведь из-за этой глупой шутки, обернувшейся по сути недоразумением, он потерял любимого человека, с которым они были душой в душу.
Но стоило ему вдуматься глубже, как он понял: не будь этого недоразумения, он не смог бы спасти единственного близкого человека — сестру, которая была ему дороже всего на свете. И тогда все обвинения в неуважении к сильным мира сего обратились против него самого наточенными клинками, оставляя его в бесконечных терзаниях, где единственным возможным ответом оставалось все то же заученное да.
Порой люди совершают роковые шаги не по своей воле — просто судьба выстраивает перед ними бесчисленное множество путей, каждый из которых ведет лишь к неверному исходу.
http://bllate.org/book/32308/3941722
Готово:
