Ну, говори.
Услышав это, Су И первым делом шевельнул руками и ногами. Обнаружив, что снова может двигаться, он тут же отпрыгнул на добрых несколько метров, а его слегка раскрасневшиеся щеки подергались.
Он закрыл лицо обеими руками и настороженно, но твердо произнес:
— И не думайте! Я, Су И, даже если с голодухи помру! На улице сдохну! Ни за что больше не стану вашим членом семьи Су!
К чему вообще эта семейственность? Разве Путь Бесчувственности — это плохо? Мужчины лишь замедляют его скорость обнажения меча... да еще и за щеки щиплют!
Как известно, у настоящих главных героев в начале пути никого нет, и они свободны от любых узы. Вместо того чтобы надрываться на любовных ветках, лучше всем сердцем и душой предаться культивации!
— Хорошо, тогда эту жизнь ты пока останешься должен, — Су Пинъи ничуть не рассердился на его выбор и не торопясь достал из рукава пачку купюр номиналом в десять тысяч лян каждая.
— Путь культивации никогда не бывает гладким, а необходимые ресурсы и вовсе стоят астрономических, неисчислимых богатств. Раз уж мой сын ступил на тропу самосовершенствования, отец просто обязан о тебе позаботиться. Эти серебряные билеты сойдут за подарок в честь сегодняшней встречи отца и сына...
Говоря это, Су Пинъи уже собирался протянуть деньги Су И, но на полпути вдруг отдернул руку, вытянул из пачки две трети, а оставшуюся треть с помощью духовной энергии перенес прямо к Су И.
Он простодушно улыбнулся и неторопливо произнес:
— Однако мой сын не желает быть ребенком семьи Су, так что часть, происходящая из семейных владений Су, выдана тебе быть не может. Отец спал долгие годы, накоплений у меня мало, на руках всего сто тысяч лян — надеюсь, И-эр не побрезгует.
Папочка.
С первого же слова — сто тысяч лян, и это после вычета большей части толстой пачки средств семьи Су!
Такая щедрость вполне заслуживает того, чтобы назвать его отцом!
Реальная жизнь наемного работника.jpg;
Убеждения Су И относительно культивации Пути Бесчувственности подверглись беспрецедентному шатанию.
— Э-э-м...
Поколебавшись мгновение, он все же решил последовать зову сердца, спрятал парящие перед ним серебряные билеты в рукав, а затем задрал подбородок:
— А знаешь, членами семьи Су временами вполне можнобыть.
Уголки губ Су Пинъи приподнялись.
Заметив это, Су И сухо кашлянул:
— Дело вовсе не в деньгах, просто я не люблю быть кому-то должен. Раз уж вы так настаиваете на том, чтобы я обменял свой долг жизни на право и дальше носить пустое имя, то из принципа уважения к старшим и заботы о младших мне остается лишь скрепя сердце согласиться.
Едва его голос смолк, Су Чжун не выдержал и рассмеялся.
— Хорошо, благодарю моего сына за столь великое одолжение, тогда забери и эти серебряные билеты, — Су Пинъи с улыбкой передал ему оставшиеся две трети денег вместе с нефритовым замком.
— Отныне тебе причитается доля от всех предприятий семьи Су. С этим нефритовым замком ты сможешь свободно черпать ресурсы из любых лавок, принадлежащих роду Су, а в случае опасности — доказать свою личность и позвать меня на помощь.
Су И сначала запихал серебряные билеты в рукав, а потом взял нефритовый замок и принялся вертеть его в руках, разглядывая с обеих сторон.
По форме замок напоминал те защитные амулеты, что надевают на детей в раннем детстве. На лицевой стороне был вырезан семейный герб Су — пара переплетенных хвостами и головами рыб инь-ян. На обратной же было высечено его имя: Су И.
— Осмелюсь спросить... — он сжал нефритовый замок, широко раскрывши глаза наполовину от предвкушения, наполовину от любопытства, и спросил: — А богатства у семьи Су большие?
С таким выражением мордашки, какое бывает у маленькой белки, украдкой высматривающей поблизости орехи.
Су Пинъи скривил губы в улыбке и перевел взгляд на Су Чжуна.
Старший братец скромно улыбнулся:
— Не то чтобы очень. Ровно настолько, чтобы простираться до четырех морей и быть вездесущими.
Су И решительно засунул нефритовый замок во внутренний нагрудный карман.
Слезами умываясь, признаю этого родственника.jpg;
— Внутри нефритового замка заключены кое-какие озарения о практике. Они были приготовлены в тот год, когда ты родился, каш-каш...
Коснувшись того, что отзывалось тупой болью в сердце, Су Пинъи сбился с мысли и негромко закашлялся.
Су Чжун, и без того втайне тревожившийся за его раны, поспешно и обеспокоенно посмотрел на него.
Махнув старшему сыну рукой, показывая, что всё в порядке, Су Пинъи с мягким взглядом повернулся к Су И и продолжил:
— Они были запечатаны там в год твоего рождения, изначально всё это готовилось для тебя.
Су И замер.
— Отец знает, что ты не хочешь возвращаться в семью Су, да и Секта Тяньцзи — не лучшее для тебя место. Бери нефритовый замок, отныне можешь отправляться куда пожелаешь и делать что захочешь... пока не творишь великих злодеяний, всё дозволено... кхе-кхе.
Су Пинъи вздохнул, но на лице его сохранялась легкая улыбка.
— Отец вовсе не требует от тебя каких-то великих свершений, лишь бы мой сынок был счастлив.
Непонятно почему, но на душе у Су И скребли кошки.
То ли это были остатки эмоций прежнего владельца тела, то ли отклик в душе его самого — бесчувственного трудяги, вечно обделенного семейным теплом, — но в этот самый момент он проникся к этому отцу долей признания.
— Я серьезно, — помимо воли сорвалось с губ Су И. — Этот долг жизни... если в какой-то день вы решите, что он нужен, я верну его вам.
Брови Су Пинъи чуть сошлись на переносице, но тут же разгладились, и он с улыбкой произнес:
— Если такой день настанет, то отец вернет его за тебя.
...
Проводив Су И за пределы Уединенной Персиковой Обители, Су Пинъи наконец не смог сдержать ответный удар застарелых ран и резко выплюнул полный рот темной крови.
— Отец! — Су Чжун бросился поддержать его, а на его лице смешались тревога и страх. — Ваши раны...
— Пустяки.
Су Пинъи покачал головой, рукавом смахнув следы крови с губ. С брезгливым выражением окинув взглядом испачканный манжет, он через силу пустил в ход остатки духовной энергии, чтобы переодеться в чистые одежды — точно такого же покроя и цвета, что были на Су И.
— На самом деле мне следовало протрезветь гораздо раньше, но в тот год, когда я спасал И-эр, меня задело Силой Пути Жизни и Смерти. Все эти годы я непрерывно боролся с ее разрушительным воздействием и вынужден был погрузиться в сон, — бесстрастно пояснил Су Пинъи.
— Тогда почему отец проснулся именно сегодня? — Су Чжун выдвинул разумное предположение. — Из-за младшего брата?
— Нет, из-за дурного предчувствия. Казалось, будто с сегодняшнего дня начнется какое-то великое бедствие, и мое духовное сердце отзвало его, оттого я и очнулся.
Су Пинъи похлопал его по тыльной стороне ладони, выпрямился и снова заговорил:
— Ладно, возвращаемся в Секту Тяньцзи. Помимо присмотра за И-эр и расследования того, о чем предупредило духовное сердце, у меня есть еще одно дело, которое я хочу уладить лично.
http://bllate.org/book/32308/3941718
Готово:
