Цзи Синъе потерял дар речи.
Он какое-то время не знал, что ответить, поэтому убрал зонт, покатил инвалидное кресло вперёд и сменил тему:
— Время уже поздно, завтра ещё нужно везти дедушку на кремацию и похороны, я сначала провожу тебя в комнату отдохнуть.
Цзян Цинъянь не стал затягивать.
Повернув голову, он чуть приподнял брови и позволил Цзи Синъе закатить себя в гостевую комнату.
Гостевой её называли потому, что старейшина Шэнь распорядился устроить похоронный зал в помещении за городом, неподалёку от которого находилось кладбище, да и крематорий был недалеко.
Сейчас уже стемнело, и поместье освещалось яркими, как днём, прожекторами.
Ослепительно-белое сияние освещало аккуратно и упорядоченно убранную гостевую комнату так, что в ней не оставалось ни капли жизни — прямо как в каком-то отеле.
Однако Цзян Цинъянь не знал, что стоило ему только уйти, как из-за кухонной двери появилась высокая фигура с подносом еды.
Свет выхватил его мужественные черты лица. Глубокие глаза посмотрели на приоткрытую дверь гостевой комнаты, на мгновение замерли, а затем уголки его губ внезапно изогнулись в улыбке. Он поднялся по лестнице и направился прямо к одной из дверей на втором этаже. Постучав в комнату старика и войдя внутрь, он сразу почувствовал, что атмосфера там царит странная.
Он поставил еду с подноса на журнальный столик, бросил взгляд на помрачневшую сестру, а затем перевёл глаза на хмурого старейшину:
— Что тут у вас? Это дедушка расстроил нашу Цзянмянь?
Сидящий на диване старейшина обеими руками опирался на трость. Не отвечая Лань Шу, он произнёс тяжёлым голосом:
— В этом деле не о чем торговаться! Согласен ты или нет, а эта свадьба уже решена!
Сказав это, он дрожащим движением оперелся на трость и поднялся на ноги:
— Ладно, время уже позднее, идите все отсюда.
Старейшина Шэнь пробыл в траурном зале целый день, и сейчас у него явно не хватало сил.
Обуреваемый догадками и сомнениями Лань Шу вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь и, схватив излучающего леденящий холод Шэнь Цзянмянь, сосредоточенно спросил:
— В чём дело?
Под его взглядом Шэнь Цзянмянь закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Успокоив мысли, сбитые с толку внезапной помолвкой, и тяжело выдохнув застоявшийся воздух, он натянутым тоном произнёс:
— Дедушка хочет, чтобы я обручился с Цзян Цинъянем.
— Цзян Цинъянем?
Уголки губ Лань Шу слегка дрогнули.
В дневнике Лань Шу: Любовь с первого взгляда? Я ему нравлюсь?
Свет в коридоре был слегка приглушен.
Лань Шу нахмурился, и его глаза, скрытые в полумраке, казались то светлее, то темнее в отсветах ламп. В мерцающем взгляде таились два огонька блуждающих блуждающих огоньков, сквозь мистическую зловещую пелены пробивался холодный свет, от которого становилось не по себе.
— Это тот парень в инвалидном кресле? — спустя долгое время спросил он.
Шэнь Цзянмянь тихонько хмыкнул, а затем, о чём-то внезапно вспомнив, прищурился и остро спросил:
— Ты что, с самого начала обо всём знал?
— Ты и впрямь так ко мне относишься? — недовольно опустил голову Лань Шу.
Он был высокого роста, со сложением крепким и пропорциональным.
Его красивое лицо с резкими глубокими чертами придавало ему выражение превосходства, когда он смотрел на кого-то сверху вниз, создавая тяжелое давящее ощущение. Однако Шэнь Цзянмянь ничуть не испугался, ответил ему насмешливым взглядом, вырвал запястье из его хватки и повернулся, направляясь в свою комнату.
— Подожди!
Лань Шу бросился за ним и на ходу преградил путь ногой, вклинившись в приоткрывуюся щель двери:
— Сначала давай всё выясним.
Глядя на начищенные до блеска туфли, застрявшие в дверном проёме, Шэнь Цзянмянь оставил попытки закрыть дверь и с мрачным лицом направился вглубь комнаты.
Увидев это, Лань Шу толкнул дверь шире, шагнул внутрь, затворил её за собой и прислонился спиной к косяку. Скрестив руки на груди, он окинул взглядом сникшего Шэнь Цзянмяня — тот выглядел словно проигравший петух, одновременно несчастный и жалкий.
Лань Шу, ещё секунду назад недовольный, вдруг усмехнулся.
Его лёгкий, приятный смех неожиданно разнёсся по тихой спальне.
Долетев до ушей Шэнь Цзянмянь, которая только что села на диван, он заставил её метнуть в его сторону ледяные кинжалы взгляда:
— Проваливай! Я не хочу тебя видеть!
Услышав это, Лань Шу унял улыбку, несколько секунд пристально смотрел на сестру, а затем внезапно развернулся, распахнул дверь и вышел. Уже собираясь закрыть её за собой, он вдруг о чём-то вспомнил и произнёс через плечо:
— Остынь пока. И кстати, внесу ясность: об этой помолвке, что устроил для тебя дедушка, я заранее ничего не знал.
С этими словами он раздражённо дёрнул за воротник рубашки, дошёл по коридору до лестницы, вытащил из кармана брюк пачку сигарет и только успел зажечь одну, как дверь одной из гостевых комнат на первом этаже открылась.
Тот самый парень, что показывал ему дорогу, был выставлен из комнаты спиной к двери.
Зажав сигарету в зубах и прищурившись сквозь клубы дыма, он увидел, как в дверном проёме вновь появилась фигура человека в инвалидном кресле.
— Сейчас у меня есть любимый человек, так что излишняя забота и близость будут меня обременять, — тихий хриплый голос разнёсся по пустой гостиной.
Снова услышав это, Лань Шу на мгновение замер с сигаретой в руке и услышал, как парень в очках ответил:
— Здесь не так удобно, как дома, и полы скользкие.
Цзи Синъе присел на корточки и мягко, с терпением произнёс:
— Можешь не позволять мне помогать тебе, я просто подежурю у двери, как раньше.
— Я уже больше десяти лет так живу, не надо обращаться со мной как с хрупким фарфором, — возразил Цзян Цинъянь.
Цзи Синъе не сердился, лишь беспомощно вздохнул:
— Хорошо, тогда не забудь взять с собой телефон. Если что-то понадобится — звони, я принесу ужин, ладно?
Цзян Цинъянь кивнул, провожая взглядом уходящего Цзи Синъе.
Развернув коляску, чтобы вернуться в комнату, он случайно бросил взгляд на второй этаж и заметил там силуэт человека. На секунду замерши, он поднял голову и понял, что это был тот самый мужчина с похорон.
Свет свисающей сверху люстры падал так, что его лицо делилось на свет и тень, подчёркивая глубину черт и особенно прямой нос. Его тёмные, глубокие глаза какое-то время молча смотрели в ответ, но затем он равнодушно отвёл взгляд и, зажав сигарету меж пальцев, повернулся и ушёл.
Брови Цзян Цинъяня взлетели вверх: неужели он всё слышал?
Впрочем, подумав о том, что имён он не называл, Цзян Цинъянь отвёл взгляд и, неуклюже управляясь с коляской, отступил назад в комнату.
Похороны деда Цзян Цинъяня прошли с большим размахом, но людей на них собралось немного.
Поскольку у семей Цзян и Цзянь почти не осталось родственников, после того как гости выразили соболезнования, тело сразу отвезли в крематорий.
http://bllate.org/book/32287/3938332
Готово:
