Девушка в красном платье с неловкой улыбкой издала смешок. Обычно новые призраки при виде сваренного ею лично Супа Мэн По не могли сдержать желания испить его, но сегодня она даже сказала, что угощает бесплатно, а эта душа всё равно смогла удержаться — поистине редкое зрелище.
Если этот суп не удастся вручить, то как же стереть память этой девушке?
В тот момент, когда она уже начала ломать над этим голову, лодочник, прихватив с собой садок для рыбы, оттолкнул Цзян Чжи в сторону и, нетерпеливо шагнув вперёд, заговорил:
— Девушка Мэн, старик раздобыл призрачных синих крабов. Сделай милость, свари котелок супа! Половина крабов тебе, а половина пусть мне останется.
Глаза девушки Мэн ярко засияли: ведь это же отборные жирные крабы, какими лакомятся лишь призрачные цари!
Призрачные синие крабы из Реки Ванчуань — штука крайне редкая. Это величайшее целебное лакомство: вкусивший их не только исцеляет все раны, но и обретает прибавку к силе культивации, если речь идёт о старом призраке с наработанным опытом, а вдобавок они обеспечивают удачное перерождение в следующей жизни.
К тому же они прекрасно улучшают состояние кожи. Помимо повседневной работы за чайным столиком, ей периодически приходилось отправляться в командировки в Мир Живых. Под палящим солнцем и пронзительными ветрами её кожа заметно потемнела — так, что она почти перестала походить на призрака, — а потому ей жизненно необходимо подкрепляться подобными речными деликатесами.
Хотя она и числилась государственным служащим Преисподней, а её социальный пакет был лучше, чем у рядовых призраков, да и перепадали порой кое-какие левые заработки, но с учётом того, сколь огромные налоги и арендную плату в пользу Преисподней ей приходилось выкладывать, на руках почти ничего не оставалось. Приходилось задействовать выслугу лет и личные знакомства, чтобы урвать хоть какую-то мелкую рыбёшку или креветок.
Что уж говорить о ценности таких синих крабов — один только процесс их добычи был смертельно опасным.
В Реке Ванчуань водилось множество свирепых духов, и если неосторожно свалиться в воду во время рыбалки или вытянуть на крючке злобного мертвеца, то от рыбака не останется даже косточек. К тому же творения Реки Ванчуань обычно несли в себе губительную ци зла, и безрассудная попытка поймать их грозила серьёзными ожогами от этой зловещей энергии.
Даже призрачные стражники из управлений Преисподней ждали спада воды, облачались в специальные защитные доспехи и лишь тогда шли собирать добычу по берегам. А сочная, жирная рыба и крабы предназначались исключительно для призрачных царей, тогда как мелким призрачным стражникам вроде неё, не обладавшим высоким рангом, ничего не доставалось.
Девушка Мэн привычным движением приняла садок, высыпала оттуда щелкающих клешнями крупных крабов и, схватив тяжелый тесак, словно нежный тофу, ловко разрумила каждого краба надвое. Наружу хлынула манящая, жирная икра, от которой исходил легкий морской дух.
Она бросила крабов в котел и, повернувшись с лучезарной улыбкой, поинтересовалась:
— Братец лодочник, где же ты раздобыл столь великолепных крабов?
Взгляд лодочника оторвался от котла, и он небрежно кивнул на Цзян Чжи:
— Она выловила их в Реке Ванчуань.
В прекрасных глазах девушки Мэн промелькнуло удивление, она замерла с черпаком в руке: эта смазливая женщина-призрак смогла наловить крабов прямо в Реке Ванчуань!
Тем временем Цзян Чжи, на которую небрежно указал лодочник, оказалась под перекрестным взглядом обоих призраков, и по её спине мгновенно пробежал леденящий холодок.
Услышав только что, как эту торговку чаем назвали девушкой Мэн, а вспомнив мост, по которому она шла, и без всяких раздумий было ясно: перед ней не что иной, как Мост Найхэ.
Испьешь Суп Мэн По — и все дела прошлой жизни разом пойдут прахом.
Как только эта мысль сформировалась в её голове, она невольно содрогнулась от внезапной дрожи. Потеря памяти означала, что отныне в этом мире не останется никакой Цзян Чжи, да и она сама перестанет быть собой, что было равносильно её окончательной, полной гибели.
В голове Цзян Чжи образовалась звенящая пустота, в течение нескольких заторможенных секунд перед её взором, словно в калейдоскопе, промелькнули первые два с лишним десятка лет её жизни.
В пять лет, после развода родителей, её оставили с отцом. Отец вскоре женился во второй раз, у него родился сын, и в той семье её собственное присутствие стало совсем незаметным, так что отец просто сбыл её с рук бабушке. Ради самостоятельности в студенческие годы она начала бегать по съемочным площадкам в массовке, чтобы заработать на жизнь. За два года после выпуска она добилась определенных успехов, скопила немного сбережений, купила квартиру с видом на реку в городе Хуайань и наконец обрела собственный крошечный уголок. Каждый месяц она жила в режиме жесткой экономии, выплачивая ипотеку, и всё же испытывала крошечные крупицы простого счастья.
Недавно её агент пристроила её в паршивый веб-сериал: по окончании съемок ей причиталось пятьдесят тысяч юаней. Лелея наивную мечту прославиться хоть на йоту и сбросить с себя клеймо красивой пустышки с нулевыми актерскими данными, она усердно зубрила сценарий — и кто бы мог подумать, что вот так загнуться от переутомления и бессонницы прямо посреди ночи?
Цзян Чжи мысленно отвесила себе крепкую затрещину: не будь она такой палкой о двух концах до денег, ни за что не вписалась бы в этот паршивый сценарий на пятьдесят тысяч юаней, а не вписалась бы — глядишь, и не померла бы так рано.
И впрямь не стоило проявлять такую жадность: теперь и деньги, и жизнь испарились.
Цзян Чжи вдруг показалось, что этот суп пахнет уже вовсе не так аппетитно, как мгновение назад, а отдаёт даже некоторой горечью.
Она нахмурилась, уставилась на источающий ароматы Суп Мэн По и тяжело вздохнула.
Ох уж эти проклятые, злодейские небеса! Что же она такого совершила?
Девушка Мэн слегка растерялась от непрекращающихся вздохов Цзян Чжи: неужели с ее супом что-то не так, к чему эти вздохи над ним? Или же крабы, пойманные этой девушкой, оказались с подвохом?
Смягчив голос, девушка Мэн заботливо поинтересовалась:
— Позвольте спросить, есть ли у этой девушки какие-то претензии к супу, или с крабами что-то не так?
Цзян Чжи подняла взгляд: ее пронзительно-голубые глаза, чистые и прозрачные, словно чистейшая глазурь, уставились на девушку Мэн, после чего она медленно выдала три слова:
— Есть проблема.
Девушка Мэн опешила и слегка удивилась: сколько лет она уже варила Суп Мэн По — откуда в нем взяться проблеме? Но выражение лица Цзян Чжи было настолько искренним, что ей захотелось дослушать до конца.
Цзян Чжи прочистила горло и с самым серьезным видом произвела на свет тираду:
— Крабы по своей природе холодные, и если не использовать имбирь в качестве приправы, легко заработать расстройство желудка. К тому же краб отдает тиной, так что при готовке лучше всего заглушать этот запах вином. Только что я заметила, как Мен... девушка Мэн бросила крабов в котел напрямую, вот и пребываю в некотором недоумении.
Взгляд девушки Мэн стал еще мягче. Этот новопреставившийся призрак, пожалуй, еще ничего не смыслил, но ей вовсе не хотелось отвергать чужие добрые намерения, поэтому она мягко и сдержанно пояснила:
— Барышня не ведает, но этот мой суп сварен на цветах паутинной лилии, он способен изгонять все мирские скверны и дарить забвение любым печалям. Стоит крабам оказаться в таком отваре, как вся злобная ци улетучивается, а вместе с ней естественным образом исчезают и болотный дух, и холод.
Она ведь только что сболтнула это ляпсусом ради отсрочки времени, а теперь, когда Мэн По её раскусила, скрываться стало некуда.
Заметив, что Цзян Чжи внезапно умолкла, девушка Мэн легко похлопала ее по плечу и мягко произвела на свет утешения:
— Раз уж мы сегодня сведены судьбой, этот суп сдобрен призрачными синими крабами и обладает величайшей целебной силой, так что я выделю тебе пиалу из своей доли.
Цзян Чжи отступила на шаг назад: нет, она решительно отказывалась от столь проклятого проявления судьбы!
Лодочник меж тем хрустел половиной краба, заедая супом, громко и смачно причмокивая, а затем толкнул Цзян Чжи локтем в плечо и с набитым ртом буркнул:
— Чего застыла? Пей давай!
От тычка лодочника Цзян Чжи качнулась вперед и мысленно выругалась: дело дрянь, она уже очутилась прямо перед девушкой Мэн, да еще и протянула обе руки.
Девушка Мэн по привычке сунула ей в руки пиалу, до краев наполненную супом.
Теперь пить было нельзя, но и не пить — тоже.
Цзян Чжи подняла взгляд на источающую искренность девушку Мэн, перевела взор на ободок пиалы и с трудом сглотнула вязкую слюну.
Вот же напасть: ей чудилось, будто собственный домик прямо сейчас стремительно удаляется от нее в дальние дали.
Пока Цзян Чжи разрывалась в сомнениях, лодочник уже досыта наелся и напился: его мертвенно-бледное и синюшное лицо постепенно покрылось здоровым румянцем, а от тела шел жар, словно его только что вытащили из парилки. Он весь пропитался испариной и буквально засиял изнутри, вернувшись к облику, который носил при жизни.
Только теперь Цзян Чжи разглядела, что на лодочнике надето погребальное облачение эпохи Тан, возрастом более чем в тысячу лет: на голове красовался лакированный шелковый головной убор, на плечах — одеяние с широкими рукавами и запахом накрест, а украшавшая лицо красивая борода придавала ему исключительно бодрый вид.
Сперва он отвесил глубокий поклон Мэн По и заговорил:
— Старик исполняет обязанности проводника по реке Ванчуань уже бессчетное число лет и ныне даже счет годам позабыл. Раз уж мне посчастливилось вновь ступить на путь перерождения, я безмерно благодарен госпоже Мэн.
Девушка Мэн кивнула, сохранив все ту же мягкую интонацию:
— Ты долго трудился на службе в Преисподней, это поистине тяжкий труд. Все твои заслуги искупят грехи прошлой жизни, а вкушение призрачного синего краба прибавит благополучия и долголетия в грядущем воплощении. Вот только увольнение сотрудников Преисподней требует санкции самого Судьи, однако в последние пару дней Судья сильно занят, так что с перерождением, пожалуй, придется повременить еще пару дней.
Лодочник поспешно закивал и заискивающе заулыбался:
— Это старику понятно.
Цзян Чжи навострила уши: услышав, что этот суп способен продлить жизнь и даровать удачу в новом воплощении, она даже слегка заколебалась. Она уже поднесла пиалу к губам, как вдруг позади послышались чьи-то шаги. Едва уловимый шлейф прохладного чернильного аромата коснулся ноздрей, окутывая пространство и принося с собой удивительное душевное умиротворение.
Она подняла глаза: шедший рядом с ней человек был облачен в темные одежды, подпоясанные кожаным ребям. От него исходила сдержанная, благородная аура; продолговатые глаза напоминали бездонные омуты — чистые и непостижимо глубокие; прямой нос и тонкие, холодноватые в своей изящности губы складывались в столь совершенный облик, что отвести взгляд от него было уже невозможно.
Цзян Чжи никогда прежде не видела столь прекрасной женщины — даже в мире шоу-бизнеса, изобилующего красавицами, она выглядела в сотню раз лучше любой из так называемых кинодив. Стоило столь ослепительной особе появиться на людях, как она неминуемо оказалась бы под прицелом софитов и всеобщего внимания.
Она украдкой бросила взгляд на девушку Мэн и лодочника — те уже почтительно согнулись в поклоне:
— Приветствуем Судью Цюй.
И лишь одна Цзян Чжи тупо застыла на прежнем месте.
Она на мгновение растерялась, не сообразив, стоит ли ей тоже присоединиться к поклону, но теперь кланяться, пожалуй, было уже поздновато.
Мэн По подошла к Цюй Ваньчжоу, указала на лодочника и заговорила в весьма непринужденном тоне:
— Судья Цюй, проводник реки Ванчуань сегодня увольняется и просит вас оформить документы для его перерождения.
Цюй Ваньчжоу кивнула, извлекла из широкого рукава Книгу Жизни и Смерти и легко взмахнула ею. Книга плавно опустилась прямо на макушку лодочника и сама собой зашуршала страницами, которые с бешеной скоростью закрутились, но мгновенно замерли.
Над головой лодочника проступила строка бледно-золотых иероглифов:
[Ян Янь, уроженец династии Тан, продолжительность жизни в Мире Живых — 43 года, стаж службы в Преисподней — 1123 года, грехи прошлой жизни искупены, в следующем воплощении переходит в человеческий мир.]
Задрав голову и увидев сияющие золотом письмена, лодочник расплылся в безумной улыбке, а его тело затрепетало от восторга.
Бледно-золотые знаки постепенно растаяли в воздухе, Книга Жизни и Смерти захлопнулась, отрастила две коротенькие ножки, подбежала к Цюй Ваньчжоу и легко запрыгнула той на ладонь, вновь раскрывшись на нужной странице.
— Когда мы переправлялись через реку, он столкнул меня в воду. Разве он не должен понести наказание? — не выдержала Цзян Чжи. — Раз он смог столкнуть меня, значит, наверняка проделывал подобное и с другими прежде.
Цюй Ваньчжоу занесла Кисть Судьи, на секунду замерла и перевела равнодушный взгляд на Цзян Чжи.
Увидев, как ускользает желанный шанс на перерождение, лодочник взбешенно заскрежетал зубами:
— Не заплатил за переправу — значит, нечего и плыть!
— Переправа через реку — твоя прямая обязанность, а плата за нее — установленное правило. Но ты посягнул на чужую жизнь, и перед тем, как ты отправишься в круговорот перерождений, я велю Бай Учану во всем разобраться, — помолчав, холодно и строго произнесла Цюй Ваньчжоу. — За заслуги полагается награда, за проступки — кара.
Лодочник уже собирался было спорить, но, услышав последние слова, смиренно покор S*Wнился неизбежному.
Цюй Ваньчжоу сделала росчерк Кистью Судьи на страницах Книги Жизни и Смерти, и лодочник мгновенно обратился в сгусток белого света, улетевший прочь.
Цзян Чжи никак не могла прийти в себя: она и помыслить не смела, что она, какая-то новенькая душа с ничтожным весом в обществе, сможет замолвить словечко перед самим Судьей. На сердце у нее тотчас зародилось глубокое расположение к Цюй Ваньчжоу.
http://bllate.org/book/32286/3938249
Готово:
