— Говори уж, маленький господин Хун, ты звезды с неба собраться собрался или луну обнять?
Не успел Хун Янь и рта раскрыть, как в ворота, катя старый велосипед, вошел седовласый человек и подхватил:
— Смалолетства только и слышал, как ты, Старик Чжао, пел ему сладкие песни про звезды. Теперь Хун Янь уже вырос, а ты всё за старое? Не боишься, что он от тебя устанет?
Чжао Чэнгуан весело посмотрел на вошедшего и отозвался:
— А ты, старик Ли, бессовестный! Переехал — и даже не заглянул к старому товарищу. С чего это тебя сегодня так переклинило? Решил выкатить на прогулку своего железного коня?
— Пылился дома без дела, да только сегодня и пары листов не проехал, как шину прокололо. Вот и подумал зайти поболтать.
Старик перевел взгляд на Хун Яня, его глаза засияли, и он с похвалой произнес:
— Не видел его всего пару лет, а Хун Янь уже так вымахал? Я-то боялся, что Старик Чжао пожалеет для тебя еды, так вот целую суму добра приволок.
— И что это ты такое говоришь? Опять хочешь увести у меня Хун Яня, чтобы он тебе внуком стал? — смеясь, Чжао Чэнгуан вынес из дома несколько тарелок и бутылку вина.
Хун Янь подошел, чтобы забрать у него поклажу и велосипед, и сказал:
— Дедушка Ли, идите поболтайте со Стариком Чжао, а с камерой я сам разберусь.
Стоило ему только поставить велосипед на подножку, как оба старика за каменным столом в усадьбе уже опрокинули по рюмочке. Хун Янь с усмешкой покачал головой, взял всё необходимое для починки шины и таз с водой, присел на корточки и принялся за работу.
— Нань Нань пришел? Как раз вовремя, тут есть чистые палочки, садись перекуси.
Едва стихли эти слова, как сидевший на корточках Хун Янь всем телом напрягся. Сразу после этого он почувствовал на себе чей-то жгучий взгляд сбоку-спереди, крепко сжал губы и немного отодвинулся, усаживаясь к новоприбывшему спиной.
— Не нужно, дедушка Чжао, я сейчас не голоден. Я сначала пойду вон туда, попишу уроки, — Гань Чжинань вежливо кивнул Чжао Чэнгуану, взял маленький табурет и устроился чуть позади и сбоку от Хун Яня.
Уроки, уроки, только и знает, что уроки! Женился бы уже на них и жил с ними до конца дней своих.
Мысленно высказав обидное возмущение, Хун Янь вдруг краем глаза заметил знакомую форму Юйской школы, снова передвинулся и заодно дернул за собой велосипед. От такого обращения старый драндулет издал хриплый, жалобный скрежет, словно собираясь развалиться на части.
Заметив мелкие маневры Хун Яня, Чжао Чэнгуан сразу понял, что тот в одностороннем порядке дуется на Гань Чжинаня, и, не придавая этому особого значения, уселся обратно продолжать беседу со стариком Ли.
Увидев, что новоприбывший устроился на месте, достал планшет с закрепленным белым листом бумаги и принялся что-то усердно выводить и зарисовывать, старик Ли тихонько спросил Чжао Чэнгуана:
— Этот парнишка такой послушный. Сосед?
— Из семьи Гань.
— Нань Нань, значит... — старик пригубил вина и покачал головой. — Куда ни пойди по этому переулку, везде семьи несчастные. И кому только из небожителей они дорогу перешли?
А тот дом, где вечно устраивали беспорядки, наконец съехал?
Чжао Чэнгуан кивнул в ответ:
— Съехали пару месяцев назад. Место тут глухое, ничем особо не примечательное, так что больше никто и не селится.
— И лучше, что никто не идет, вам с Хун Янем спокойнее будет.
Старик Ли заметил, что Гань Чжинань продолжает уткнуться носом в бумаги, прищурился и спросил:
— Нань Нань, чего пишешь-то? Расскажи и дедушке Ли. Не смотри, что я старый, в молодости я каждый день красные звездочки получал.
Чжао Чэнгуан фыркнул и насмешливо бросил:
— И стоило ли из-за пары красных звездочек хвастаться на старости лет? Стыда не знаешь.
— Пишу закон всемирного тяготения Ньютона, — Гань Чжинань ответил быстро, чистым и звонким голосом. Его слова словно пригвоздили к месту двух малообразованных стариков, которые как раз собирались затеять перепалку.
Опять этот закон всемирного тяготения! С каких это пор ты так сильно полюбил яблоки?
Хун Янь добрую половину дня навострял уши в надежде услышать что-то иное, а услышав это, так разозлился, что со злости швырнул тряпку прямо в таз с водой. По собственной глупости он щедро забрызгал грязными каплями всё вокруг, включая собственное лицо. Он потер нос чистым краем формы Юйской школы, отчего его лицо стало еще мрачнее.
Старик Ли не хотел, чтобы слова повисли в воздухе, покрутил в руке чашку, долго разглядывал Гань Чжинаня и наконец выдавил из себя:
— Ну... и дописал?
Гань Чжинань стер резинкой какую-то помарку, поднял голову и ответил:
— Только что закончил.
— Садись тогда к столу, как раз время поесть. Смотри, сколько старый друг принес вкусностей, если не съедим — добро пропадет, — старик Ли снова покосился на Хун Яня и позвал: — Не дочинил — оставь пока, Янь-цзы, тоже иди ужинать.
— Сейчас, — отозвался Хун Янь и принялся завершать работу.
Опрокинув еще пару рюмок, захмелевший старик Ли с затуманенным взором сжал в руке чашку и, глядя в сторону Гань Чжинаня, пустился в воспоминания о былых днях, со вздохом произнеся:
— Все мы здесь горемычные, так что никому нет смысла воротить нос друг от друга.
Раньше я на стройке людям помогал, а Старик Чжао охранником работал. Была там одна заброшенная недостроенная высотка, и невесть с чего завелось в ней приведение: люди вечно жаловались, что по ночам на стройке слышатся женские рыдания. Об этом даже в газетах писали.
Хозяин, вложивший деньги, конечно, не хотел, чтобы его средства утекли сквозь пальцы, нанимал людей отовсюду, да толку никакого не было. Старик Чжао прекрасно об этом помнит, он тогда ночами этажи обходил.
— Да мало ли что тем людям послышалось, — Чжао Чэнгуан улыбнулся, забрал у него чашку и мягко сказал: — Старик Ли, твоя голова по-прежнему слаба к вину, ничего не изменилось.
Охмелевший человек соображал уже плохо. Старик Ли поддержал себя за голову и прямо заявил:
— С чего бы послышалось? Иначе откуда потом взялся труп той женщины, что появилась там ни с того ни с сего?
— Ты всё перепутал. Не было никакой женщины, а уж тем более трупа, — серьезно возразил ему Чжао Чэнгуан.
— Старик Чжао, ты меня в старики не записывай, у меня голова получше любой другой соображает. Та женщина упала с такой высоты недостроенного здания, что от нее и лица не осталось, опознать никто не осмелился. Хозяин денег шумиху поднимать не хотел, вот ее по-быстрому и закопали.
Словно что-то вспомнив, старик Ли нахмурился и забормотал:
— Или это я и вправду перепутал... Почему мне помнится, будто именно тогда ты и принес на руках маленького Хун Яня?
Чжао Чэнгуан не расслышал его последних бормотаний и лишь отмахнулся, мол, тот совсем опьянел и умом тронулся. Зато сидевший неподалеку Гань Чжинань расслышал каждое слово. Задумавшись, он бросил взгляд на Хун Яня и как раз вовремя заметил, что тот направляется как раз к тому месту, где он оставил дощечку с бумагами.
В голове Гань Чжинаня внезапно стало пусто, он резко вскочил на ноги и опередил Хун Яня, накрыв прикрепленный к дощечке лист и прижав его к груди, чтобы тот ничего не увидел.
Хун Янь, который всего лишь хотел найти чем вытереть руки: «?»
http://bllate.org/book/32282/3937742
Готово:
