Разделив стейк на две неравные части, Лу Цин переложила большую в стоявшую рядом тарелку.
— Спасибо! — звонко и четко ответила Лу Цин и, не договорив, тут же придвинула тарелку к себе.
В голове Ши Юй мелькнула картина: ребенок с мячом выбегает во двор. Малыш только что разбил соседское окно, но ему с большим трудом удалось уговорить соседку не жаловаться родителям и даже вернуть мяч. И вот он, не в силах сдержать нетерпение, несется прочь, на ходу выкрикивая слова благодарности — лишь бы хозяйка дома не передумала.
Слегка приподняв подбородок, Ши Юй бросила взгляд исподлобья на Лу Цин. Та сосредоточенно резала стейк, и на ее лице не осталось и следа прежнего грозного напора.
А может, Лу Цин всегда была такой?
Она больше не могла смотреть на Лу Цин беспристрастно, как посторонний человек, чтобы понять, какой та кажется остальным. Долгие годы насилия и принуждения со стороны Лу Цин заставили ее смотреть на нее сквозь призму давней неприязни.
— Мне нужно провести короткое совещание, а ты после обеда выбери себе какую-нибудь плетку по вкусу и жди меня в гостиной. — Лу Цин встала, провела правой рукой по краю стола и подошла к Ши Юй. Наклонившись, она обеими руками обхватила лицо Ши Юй, заставляя ту смотреть ей прямо в глаза, и заговорила мягче, а в ее взгляде промелькнули ободрение и ожидание: — Послушайся меня, хорошо?
Ши Юй посмотрела в ответ и тяжело кивнула.
На лице Лу Цин мелькнула легкая улыбка облегчения, и она мимоходом заправила за ухо выбившуюся у Ши Юй прядь волос. Выпрямившись, правая рука, державшая прядь, скользнула от уха до самых кончиков волос Ши Юй. Раньше я как-то не замечала, а твои волосы, кажется, еще отрасли. Пройдет еще пара лет, и они до поясницы дорастут.
Ши Юй не шевелилась и ничего не отвечала, позволяя Лу Цин играть со своими длинными волосами.
— Слушайся меня, мне нужно идти наверх, на совещание. — Лу Цин бросила взгляд на наручные часы, выражая в голосе искреннее сожаление о том, что не может остаться внизу с Ши Юй. Подцепив ее за подбородок кончиками пальцев, она в утешение легко коснулась губ Ши Юй поцелуем и быстрыми шагами направилась к лестнице.
Только когда Лу Цин ушла, Ши Юй смогла по-настоящему приступить к ужину. Она никуда не спешила, крошечный кусочек стейка ела неторопливо и размеренно, с прямой спиной и изящными движениями. Только сейчас Ши Юй была настоящей собой — той самой Ши Юй, которую привыкли видеть на работе.
Восемь лет принесли ей сплошное унижение, но вместе с тем и безграничное балование со стороны Лу Цин. Именно поэтому сейчас она могла преспокойно и не торопясь резать стейк, а не стоять на коленях в гостиной.
Впрочем, вставать на колени все равно придется — Лу Цин любит, когда она послушна.
Лу Цин любила называть это место комнатой игрушек — мол, здесь хранятся игрушки для прирученных домашних питомцев. Если питомец вдруг загрустит, достаточно достать оттуда какую-нибудь зубочистку или мячик-прыгун и немного развлечь его, как он снова начинает резвиться и прыгать вокруг хозяина. Но для самой питомицы это была настоящая пыточная: ошейники, бубенчики, плети, линейки — каждая вещь напоминала о том, что она принадлежит другой.
Плетки. Целая стена плеток. Каждую из них, если взять отдельно, можно было назвать произведением роскоши. Материал самого хлыста, бриллианты или агаты на рукояти, извилистые узоры — все это было создано за огромные деньги. Лу Цин говорила, что это произведения искусства, но Ши Юй считала, что богачи просто прикрывают свои низменные вкусы благородными предлогами.
Какая плетка ей нравится? Да она никогда не любила плетки — разве что только для того, чтобы огреть ими саму Лу Цин.
Она наугад взяла непримечательный хлыст для верховой езды. Ей не хотелось задерживаться в этой комнате слишком долго.
Хозяйка осталась весьма довольна послушным питомцем: спускаясь вниз, она любовалась тем, как у Ши Юй слегка дрожат руки от долгого напряжения в заученном положении.
— Нравится? — Лу Цин остановилась перед Ши Юй, скользнув взглядом по хлысту.
— Нравится. — Ши Юй уже столько раз говорила то, чего не думала, что эта фраза не имела никакого значения. Ее руки действительно уже едва держали вес.
Наконец хлыст забрали, руки Ши Юй расслабились, но прямая спина даже не думала сгибаться. Лу Цин, незаметно для Ши Юй улыбнувшись уголками губ, взяла плетку и села на диван.
— Просто встань на колени.
Лу Цин всегда жалела ее: и стертые в кровь колени, и оставшиеся на теле следы — все обрабатывала и врачевала с величайшей заботой.
— Третьего июня поставщик строительных материалов внезапно сменился на какую-то неизвестную маленькую компанию. Пятого июня на твой банковский счет поступило пятьсот тысяч. В тот же день в три часа дня ты перевела полмиллиона на незнакомый счет. — Закончив говорить, Лу Цин откинулась на спинку кресла. — Начинай объяснять.
— Поставщика сменили потому, что в их материалах обнаружили брак. Маленькую компанию нашли наспех, поскольку проект в зоне освоения горел. — Ши Юй украдкой бросила взгляд на лицо Лу Цин и, заметив, что та не изменилась в лице, продолжила: — Сейчас мы подыскиваем нормальную крупную строительную фирму для сотрудничества. А те полмиллиона на моем счете — деньги от венчурной компании, с владельцами которой я общалась еще во время учебы. Позже я отошла от дел фирмы, но свою долю не забирала, так что теперь они посчитали меня мелким актером и выплатили все до копейки с процентами.
— А те полмиллиона, которые ты перевела? — Лу Цин легко могла все это проверить, она лишь хотела узнать, станет ли Ши Юй ей лгать.
— У нового сыночка моей матушки начались проблемы со здоровьем, она потребовала денег, и я отдала ей эти полмиллиона.
В глазах Лу Цин промелькнуло удивление:
— А я уж думала, ты больше не захочешь иметь ничего общего с этой женщитой.
— Как-никак, она меня родила. — Ши Юй поникла всем телом, и в сердце Лу Цин зародилось подобие жалости. Подойдя к ней, она присела на корточки, приподняла ее подбородок левой рукой и мягко огладила большим пальцем щеку: — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты лжешь.
Ши Юй прямо посмотрела ей в глаза:
— Я не смею лгать.
При виде того, как уголки губ Лу Цин поползли вверх, камень с души Ши Юй наконец упал.
— Снимай одежду, принимай позу. Шестьдесят ударов. — Лу Цин провела плеткой по щеке Ши Юй, и та принялась расстегивать пуговицы на рубашке. По сей день порка оставалась для нее самым легким испытанием.
Рубашка, бюстгальтер и трусики были аккуратно сложены стопкой друг на друга, после чего Ши Юй на коленях обогнула журнальный столик, добралась до самого просторного места в гостиной и опустилась на четвереньки на ковер, расстеленный специально для нее. Кисточка на конце хлыста мазнула по задней части шеи, Ши Юй невольно вздрогнула, и стихшие было бубенчики снова зазвенели.
— Бубенчики могут звенеть, но голоса быть не должно, — небрежно бросила Лу Цин, взмахнула хлыстом, провела им от затылка Ши Юй вниз вдоль позвоночника к вздернутым ягодицам и с размаху обрушила удар.
Внезапная боль вновь заставила бубенчики зазвучать вразнобой. Ши Юй закусила губу, изо всех сил стараясь расслабить напряженное тело и приготовиться к следующему удару.
Еще один удар пришелся по правой ягодице. Тут же появился красный след, пересекшийся с предыдущим. В центре багровая полоса расплывалась к краям в розоватый оттенок, который затем плавно растворялся в бледной коже. И все же след не исчезал — казалось, следуя за рисунком рубца, эта линия несет в себе бесконечно тянущуюся боль.
Лу Цин не стала мешкать и тут же нанесла следующий удар. Перезвон бубенчиков вперемешку со свистом хлыста наполнил всю виллу, но у Ши Юй уже не оставалось времени думать о стыде, который привносил этот звон — оставалось лишь судорожно дышать, пытаясь совладать с телом перед градом новых ударов.
Белая спина из-за напряжения изменила оттенок, тощий позвоночник слегка изогнулся дугой, а лопатки вздымались в такт глубоким вдохам, напоминая трепещущие крылья бабочки.
Лу Цин прищурилась, глядя на готовую взлететь бабочку, и изменила направление удара.
— А! —
Сорваврись с губ крик, Ши Юй чуть не рухнула ничком на пол. Плечи и спина — не ягодицы, мяса на них меньше, и при той же силе удар по спине отзывался вдвое большими мучениями.
Крылья бабочки были ранены.
— Какой по счету? — Лу Цин пристально следила за тем, как розовый след от хлыста под левой лопаткой медленно наливается краснотой.
— Со… сорок третий… — тяжело отдуваясь, ответила Ши Юй, лихорадочно соображая лишь об одном: как Лу Цин накажет ее за этот невольный крик.
Но Лу Цин присела на корточки, стерла пот со лба и кончика носа девушки и провела пальцами по ее нижней губе:
— Ты же чуть до крови не укусила, брось.
— Хо… хозяйка… — полными слез глазами Ши Юй умоляла о пощаде. Лу Цин взъерошила волосы на ее затылке, поцеловала в лоб и прошептала: — Сосчитаешь оставшиеся для меня, хорошо?
— Сорок четвертый… — всхлипнула Ши Юй.
— Какая умница, — с довольной улыбкой произнесла Лу Цин и опустила хлыст вновь.
Бубенчики, свист хлыста, боль, пот, крики и всхлипывания — все смешалось в сплошной хаос в голове Ши Юй, хотя сама она уже казалась неспособной чувствовать хоть что-то…
Утреннее солнце карабкалось по окнам, пробиваясь в спальню сквозь несомкнутые складки черных штор и возвещая о наступлении дня. Лежащая в постели женщина медленно открыла глаза и какое-то время безучастно смотрела на потолок, прежде чем сообразить, где находится. Повернув голову к настенным часам, она отметила, что скоро восемь.
Избиение людей тоже требует немалых сил, да еще долгая дорога, а по возвращении — сразу в компанию на совещание. Вчера Лу Цин смертельно устала: обработав раны Ши Юй, она вернулась в спальню, кое-как привела себя в порядок и заснула едва ли не на ходу.
Впрочем, усталость — это даже к лучшему, по крайней мере, удастся выспаться.
Уткнувшись лицом в мягкое одеяло, она попыталась продлить это редкое мгновение покоя и уюта. Но телефон на прикроватной тумбочке завибрировал.
— Алло? — Голос звучал уверенно, и в нем не осталось ни следа сонливости человека, только что нежившегося в постели.
— Счет получателя действительно зарегистрирован на имя Тянь Шулю. Счет отправителя находится за рубежом, на данный момент проверка подтверждает, что это венчурная компания.
— Угу, я поняла. — Лу Цин встала с постели и полностью раздвинула шторы, впуская солнечный свет во всю спальню. День выдался на редкость погожим: облака белые, небо синее, а на верхушке платана во дворе сидела какая-то незнакомая птица.
— Продолжать копать?
Птица перепрыгнула на соседнюю ветку.
— Проверь нынешнее положение Тянь Шулю и ее сына. Что до этой венчурной компании…
Долгое молчание создавало иллюзию, будто звонок уже сброшен. Держа телефон у уха, Лу Цин видела, как тетушка Чэнь вошла в ворота виллы и скрылась за заслонявшим обзор навесом крыльца.
— Пока оставь это. — Она подумала, что сейчас тетушка Чэнь, скорее всего, вводит код на электронном замке двери.
— Хорошо. — Мужчина на том конце провода отдал распоряжение, и Лу Цин тут же завершила вызов. Снова переведя взгляд на дерево в надежде досмотреть на незнакомую птицу, она обнаружила, что та давно куда-то исчезла.
http://bllate.org/book/32276/3937252
Готово:
