Его голос уже охрип.
— Цзи Лин.
— Верно. Я Цзи Лин, твой враг. — Цзи Лин наклонился ближе, его рука по-прежнему крепко и уверенно сжимала руку Мо Тиюя, голос звучал всё так же тихо, а взгляд оставался холодным и сосредоточенным. — Метель бушует вовсю. После взлома систем этой тюрьмы на их скорое восстановление рассчитывать не стоит, сегодня у нас есть в запасе как минимум один час.
Стражники снаружи действительно исчезли — судя по всему, систему идентификации тюрьмы Цзи Лин взломал каким-то неведомым способом.
Цзи Лин молча смотрел на него, охраняя его покой.
При новой встрече с Мо Тиюем у него изначально было припасено множество слов, но в этот момент произносить их все перехотелось.
Столько лет учебы, столько лет противостояния; морской ветер то и дело доносил до него вести о Мо Тиюе. Он наблюдал, как тот ступил на порог Военного ведомства, ловил приносимое приливами дыхание его присутствия, а в расшифрованных каналах связи то и дело слышался спокойный, чуть прохладный тон Мо Тиюя; он видел, как тот юноша с улыбчивыми полумесяцами глаз, беззаботный и проницательный, шаг за шагом вырастал в мужчину, взваливавшего на себя всё более тяжелый груз ответственности и шедшего по всё более сложному пути.
А затем его сломали и заточили в темницу.
Противостояние Мо Тиюя и Цзи Лина всегда сохраняло контролируемый баланс: обе стороны молчаливо признавали борьбу с мутантами, а заодно и то, что их войска не желают кровопролития с союзниками по единому фронту. Все операции строились главным образом на обороне и переговорах, в то время как за ресурсы в нейтральной зоне шла беспощадная борьба. На непредсказуемых морских просторах Мо Тиюй и Цзи Лин правили каждый своими силами, оберегая безопасные торговые пути для Фэйаня и собственного флота, и никакие другие силы не смели даже надеяться откусить от них хоть кусок.
Мо Тиюй прикрыл глаза одной рукой, кончики его пальцев скользнули сквозь влажные от холодного пота пряди волос.
— Это ты.
— Всё прошло успешно?
Цзи Лин на мгновение умолк, и его сапфирово-синие глаза спокойно уставились на Мо Тиюя:
— Благодаря тебе. Экспериментальные данные найдены.
В этот раз Цзи Лин рискнул ради дальнейшей разработки универсального стимулятора для проводников. В былые годы Фэйань накопил данные о пациентах с аномалиями духовной силы, аналогов которым не было больше нигде, и все они хранились в глубокой тайне.
Ни Фэйань, ни Цансюэань не приняли законопроект об исследовании универсального стимулятора проводников — очевидно, продолжить разработки решил только Цзи Лин. Об этой информации он сообщил Мо Тиюю еще во время их прошлого обмена сведениями.
Отношение Мо Тиюя, его взгляд на универсальный стимулятор проводников, на мутантов... По идее, обо всем этом они должны были в какой-то момент сесть и поговорить детально.
Планы даже предусматривали, что после того, как в разработке универсального стимулятора проводников наступит прорыв, неизбежным — и единственным — выбором Военного ведомства Фэйаня станет отправка переговорщиков. И этим эмиссаром с наибольшей вероятностью назначили бы Мо Тиюя, ведь он был последним старшим офицером Башни Фэйаня, с которым можно было вести дела, — в силу того, как хорошо враги понимали и контролировали друг друга.
Теперь же всё это рушилось, люди и обстоятельства Фэйаня отобрали абсолютно всё, не оставив даже шанса побороться за победу.
Со времен Академии и до сегодняшнего дня Цзи Лин представлял себе бесчисленное множество сценариев окончательного выяснения отношений с Мо Тиюем, но точно не такой, как сейчас.
Одной рукой Цзи Лин по-прежнему держал его за руку, а другую сжал так сильно, что костяшки пальцев побелели, а ногти едва не впились в лаణнь. В его сапфировых глазах вспыхнуло знакомое чувство ярости.
Гнев Стража — чистейший гнев — проступил на дне его глаз, а частота его духовной волны едва не заставила замереть на мгновение бушующую за окном метель.
Но он подавил его изо всех сил, не позволив духовной силе задеть Мо Тиюя, не потревожив застывший воздух этой комнаты.
Спустя долгое время.
Цзи Лин замедлил темп речи, и каждое его слово звучало так, будто его предварительно остудили:
— Они о тебе не заботились.
Мо Тиюй поднял голову, его светлые глаза серьезно смотрели на него. Казалось, этот взгляд способен пронзить старого знакомого и соперника, с которым они не виделись столько лет, отчего едва ли не кружилась голова.
— О наставнике они тоже не заботились, — произнес Цзи Лин, продолжая смотреть на Мо Тиюя взглядом глубоким и опасным, как у дикого волка, и осторожно закинул удочку: — Я знаю, где наставник. Хочешь послушать?
Мо Тиюй на мгновение замер, а затем кивнул.
— После объявления в розыск наставник всё это время пропадал без вести, но по пути сюда, в приграничной полосе на севере и в Цансюэань, я выследил весточку от него.
— Это неблагополучный и очень опасный район, он пробул там по меньшей мере два года. Недавно там активизировались мутанты, ему грозит опасность. Я отправил туда людей, но наставник передал через них, что уходить не намерен, потому что должен оставаться там и исцелять раненых в боях солдат, которых признали негодными к службе. Большинство из них уже потеряли способность двигаться.
— Он велел передать тебе весточку.
Цзи Лин заговорил, его глаза вспыхнули ярче, и слова вместе с переданной вестью достигли Мо Тиюя:
— Он сказал: поищи еще.
— Поищи еще якорь души, то самое сокровенное место для всех проводников и Стражей. По крайней мере, не здесь, не в этой погруженной в сумерки тюрьме, засыпанной снегом.
Положение Бе Соня не внушало оптимизма, можно сказать, оно вплотную приблизилось к гибели — это был его собственный выбор, в который два его любимых ученика никак не могли вмешаться. Бе Соң был обычным человеком, но, судя по всему, он нашел тот самый упомянутый им якорь и решил умереть именно там.
Перед тем как спокойно шагнуть навстречу смерти, он оставил эти слова исключительно для Мо Тиюя — того единственного человека, за которого его сердце продолжало болеть.
Поищи еще.
Мо Тиюй опустил взгляд, молча принимая услышанное, и по его лицу невозможно было угадать, о чем он думает. Лишь спустя какое-то время он произнес:
— Хорошо.
Немного помолчав, Мо Тиюй посмотрел на Цзи Лина и спросил:
— Есть ли еще что-то, в чем я могу тебе помочь?
Цзи Лин замер.
На этот раз молчание затянулось сильнее, чем все предыдущие, — настолько долго, что Мо Тиюй склонил голову набок, всматриваясь в своего единственного и неизменного противника на протяжении стольких лет.
Цзи Лин медленно проговорил:
— Я хочу связаться с твоим Духовным пейзажем.
Истинная цель обнажилась.
Это была неожиданная просьба о согласии, поскольку духовная связь между Стражем и проводником неизменно носит глубокий, эксклюзивный характер.
Разумеется, допускались и поверхностные ментальные контакты с зондированием — именно так на ранних этапах сближались многие Стражи и проводники перед тем, как стать пожизненными напарниками. За все эти годы у Цзи Лина и Мо Тиюя не было ни ментальной связи, ни контактов на уровне Духовного пейзажа.
В бледных глазах Мо Тиюя наконец заплескалось удивление.
Цзи Лин сохранял беспристрастность, его синие глаза неотрывно смотрели на него:
— Твое состояние скверно. Но ты — моя главная угроза и мой ключевой стратегический актив, и пока ты нестабилен, я не позволю никому заполучить тебя.
Волк с заснеженной равнины наконец раскрыл свою главную карту: среди метелей и ледяных торопей этот расчетливый, безжалостный взгляд никогда не упускал ни единого шанса. Когда надвигалась буря, когда наступал безвыходный тупик и все живые существа отступали перед лицом лютой зимы, самый чуткий к информации Страж уже унюхивал возможность.
В этот миг разница между нынешним Цзи Лином и прежним стала разительной: он больше не был тем молодым волком, что возвращался из тренировочного зала сплошь покрытым шрамами, теперь он стал истинным монархом, чьи слова не расходились с делом.
Мо Тиюй усмехнулся:
— В этом заключалась твоя главная цель?
— Верно. — Взгляд Цзи Лина был холоден и сосредоточен, он сверлил собеседника взглядом. — Не так много людей стоят того, чтобы я лично рисковал ради встречи с ними. Наставник — один из них, ты — второй.
— Установи со мной связь, расскажи о системном устройстве тюрьмы и структуре Судного дня, и я заберу тебя в качестве стратегического ресурса. Полагаю, возражений у тебя не будет.
Цзи Лин по-прежнему держал его за руку, но наклонился ниже, приблизив лицо еще ближе, источая не терпящую возражений уверенность, но всё же сохраняя безопасную дистанцию.
В межбровье его залегла лишь холодная решимость:
— Принять это решение потребуется время. Мо Тиюй... твоя жизнь ценнее, чем ты думаешь.
Первая связь
Синие глаза Цзи Лина смотрели на него неотрывно, напоминая водную гладь, которую не в силах взбить ветер, или невиданные Мо Тиюем ледяные просторы Цансюэань, сливающиеся с небесами.
Цзи Лин всегда преуспевал в стратегических вылазках и прямых действиях, переговоры тоже вел с огромным напором, неизменно демонстрируя тот свой прямой, граничащий с абсолютной чистотой расчет выгод и потерь.
«Забрать в качестве трофея».
Такой вариант Мо Тиюй даже не рассматривал, и он совершенно не вписывался в его планы. Цзи Лин действительно выбрал идеальный момент — когда он полностью лишился возможности сопротивляться.
Впрочем, насильственное установление духовной связи таило риски для обеих сторон, и Цзи Лин наверняка это просчитал: в Духовном пейзаже Мо Тиюя хранились все сведения и коды идентификации, нужные его флоту, но если бы Мо Тиюй ответил отказом, пришлось бы искать иные пути.
Это был план, максимизирующий выгоду...
Цзи Лин подался еще ближе, склонив голову в ожидании ответа. Мо Тиюю поневоле пришлось откинуться назад, слегка запрокинув голову, а мягкие угольно-черные пряди скользнули по теплу его дыхания. Светлые глаза излучали безмятежное тепло — казалось, он погрузился в раздумья или же, совсем как в школьные годы во время урока, засмотрелся на пробегающего за окном котенка.
Одна рука Цзи Лина упиралась в край больничной койки, но он по-прежнему соблюдал вежливую, сдержанную дистанцию, несмотря на то, что расстояние между ними сократилось сильнее, чем когда-либо прежде. Его кадык судорожно качнулся вверх-вниз.
— Я пока не могу рассказать тебе военные секреты Фэйаня. — В светлых глазах Мо Тиюя словно заструилась изморозь, он медленно моргнул. — Моя духовная сила близка к полному разрушению, к тому же в любой момент есть риск срыва. Для тебя я не представляю никакой ценности, Цзи Лин.
Он прекрасно знал боевой стиль Цзи Лина.
Даже выбрав для прорыва самый подходящий момент, тот всегда был готов мгновенно ретироваться, исходя из ситуации с добычей и обстановкой. Если добыча утрачивала всякую ценность, Цзи Лин уходил решительнее кого бы то ни было.
Цзи Лин произнес:
— Представляешь. Ты даже не догадываешься о своей ценности.
Закончив говорить, он поднял глаза на часы на стене, затем вновь перевел взгляд в глаза Мо Тиюя, по-прежнему ожидая ответа.
Мо Тиюй тоже смотрел на него, похоже, так до конца и не поняв, о чем речь. Но под тяжестью взгляда Цзи Лина он вскоре оставил попытки докопаться до сути.
— У меня есть одна просьба, — сказал Мо Тиюй.
— Слушаю, — отозвался Цзи Лин.
— Мой прежний боевой отряд полностью расформирован, и у меня пока нет возможности попросить кого-то другого заняться этим делом. Один Страж когда-то просил меня забрать и разыскать ментальные реликвии его друга. Я нашел их, но еще не успел передать.
— Тот Страж уже в отставке и не представляет никакой угрозы, я бы хотел попросить тебя помочь завершить это дело.
http://bllate.org/book/32268/3936302
Готово:
