В этот момент за спиной у него кто-то внезапно спросил: «Есть толк?»
Когда все мысли были сосредоточены на тишине вокруг, услышать такой вопрос в самый неожиданный момент — А Цзинь испугался не на шутку и, словно испуганный кролик, подпрыгнул на месте. Фэн Хуайюэ тут же отступил на два шага назад, чтобы тот случайно не задел его длинным мечом, и успокаивающе произнес: «Это я, я, ты только не нервничай!»
— …Бессмертный наставник? — А Цзинь немного перевел дух и, с бешено колотящимся сердцем, спросил: — Вы, вы что здесь делаете?
— Я вчера слышал в постоялом дворе, что у тебя стряслось, — Фэн Хуайюэ поймал парящий в воздухе талисман. — Прошу прощения за прямоту, но если бы эта штука действительно умела безошибочно выбирать Кокон Тысячи Нитей, который проще всего пробить, его бы не продавали по серебряной монете за десяток.
А Цзинь уныло произнес: «Я знаю». Знать-то он знал, но это по крайней мере давало хоть какое-то утешение — лучше уж так, чем ничего.
Беда, случившаяся в его семье, по сути, не была чем-то редким: просто два дня назад неожиданно заболел ребенок, а у семьи не нашлось денег на оплату услуг лекаря. Фэн Хуайюэ спросил: «Ты не думал о том, что если в этой вылазке что-то пойдет не так, то на что станут жить твои родители, жена и еще один ребенок?»
— О родителях позаботится мой старший брат, а моя жена ткет полотно, шьет одежду и даже умеет мастерить небольшие механические диковинки, так что она сможет вполне надежно и спокойно позаботиться о себе сама, — ответил А Цзинь. — На мелкие расходы денег хватит.
Фэн Хуайюэ кивнул: «Судя по всему, ты всё продумал и устроил довольно толково».
А Цзинь с горькой усмешкой покачал головой, а затем спросил: «Бессмертный наставник пришел сюда специально, чтобы проводить меня?»
— Можно и так сказать, — Фэн Хуайюэ отряхнул полы одежды от пыли. — Но раз уж я всё равно пришел, то давай-ка я отправлюсь внутрь вместе с тобой.
Сначала А Цзинь подумал, что ему послышалось, но, повернув голову, он увидел, что Фэн Хуайюэ уже с явным нетерпением собирается ступить в соседний Кокон Тысячи Нитей. А Цзинь мгновенно втянул в себя воздух, судорожно бросился вперед, пытаясь удержать его, но в ответ был схвачен за руку и резко дернут назад. В следующее мгновение он полностью потерял равновесие, и его закружил невидимый ураган, поднимая ввысь. В ушах стоял непрерывный свист, глаза невозможно было открыть, и в конце концов он лишь смог издать бесконечно протяжный вопль, выплескивая наружу весь скопившийся в сердце страх.
Закончив кричать, оба они рухнули на влажную, слякотную землю.
Фэн Хуайюэ порядком оглох от этого шума; он просидел на земле добрую половину дня, но так и не смог прийти в себя после этого свистящего соло, в голове у него всё еще гудело.
— Бессмертный наставник! — у А Цзиня едва не слезы наворачивались на глаза. — Ну вы и… это ведь просто безрассудство!
Слыхивал он, как люди на халяву едят, пьют чужое вино или смотрят представления, но где видано, чтобы напрашивались в спутники ради того, чтобы вместе отправиться навстречу девяти смертям и одной жизни, да еще и его затащили с собой? Хотя он и сам собирался войти внутрь, но выбранный тем талисманом кокон явно находился совсем в другом месте!
— Безрассудство не безрассудство, но по крайней мере мне повезло, — Фэн Хуайюэ с трудом поднялся на ноги. — Это духовный огонь Бессмертного Владыки Чжаньмин?
А Цзинь проследил за его взглядом и посмотрел вперед — его поникшая физиономия тут же озарилась радостью: «Он самый!»
И не просто духовный огонь, его здесь было множество: с десяток бледно-голубых язычков пламени парили в воздухе, словно ярко цветущие бутоны, источая невероятно мощную жизненную силу. Фэн Хуайюэ знаком велел ему временно убрать духовный огонь в Мешок Вселенной, а сам достал из рукава с десяток Талисманов Освещения, мгновенно осветив эту кромешную тьму так ярко, будто наступил день.
А Цзинь огляделся по сторонам и произнес: «Здесь всё совсем не так, как рассказывал старик У».
Старик У был тем самым счастливчиком, которому пару дней назад посчастливилось раздобыть десять тысяч нефритовых монет. По его словам, тот Кокон Тысячи Нитей, в который он попал, представлял собой унылую деревушку: несколько тощих полей, где выращивали духовные травы, несколько рядов полуразвалившихся деревянных хижин, а тамошняя нечисть при ходьбе даже опиралась на костыли.
А Цзинь добавил: «Иллюзорное царство внутри каждого Кокона Тысячи Нитей поначалу представляет собой сплошную первозданную пустоту и хаос, а затем, под воздействием натуры заточённой там нечисти, постепенно превращается в созданные по их желанию самые разные, не похожие друг на друга миры».
Фэн Хуайюэ окинул взглядом окрестности и, не заметив ничего необычного, предложил: «Давай пройдемся наружу, может, и нам улыбнется удача, и мы встретим каких-нибудь безобидных, смирных демонов, которые только и мечтают о том, чтобы поскорее умереть. К тому же я и так столько лет пробыл неудачником, а твоя удача в последнее время тоже была не на высоте — если сложить их вместе, черная полоса должна смениться белой».
А Цзинь всё еще затаил некоторую обиду на то, как бесцеремонно тот его затащил сюда, но раз уж дело зашло так долго, спорить было бесполезно — оставалось только действовать по обстоятельству. Они были случайными попутчиками, знакомыми всего три дня, и он, разумеется, не верил, будто этот человек бескорыстно желал ему помочь; А Цзинь предполагал, что тот, возможно, тоже надеялся заработать на лекарства, разрушая Коконы Тысячи Нитей. Ну и ладно, помощник в любом случае не помешает, и он больше не стал возражать.
Лесок оказался небольшим, и вскоре они уже вышли из него.
А Цзинь посмотрел вперед и в изумлении произнес: «Пустыня?»
Фэн Хуайюэ кивнул: «Пустыня».
Край буйного зеленого леса неожиданно обрывался песчаными барханами. А Цзинь попытался рассудить: «Похоже, это какой-то полоумный демон с кашей в голове».
— Не факт, — предостерег его Фэн Хуайюэ. — Посмотри вдаль.
На самом горизонте виднелась еще одна полоса леса. А Цзинь приглядывался довольно долго, пока наконец не уловил суть: раскинувшаяся перед ними пустыня была со всех сторон окружена лесом, словно в изначально гармоничный мир чужеродно вклинился другой, новый и совсем крошечный мир. Фэн Хуайюэ сказал: «Дьявольская аура в этих двух местах различается. Эта пустыня совершенно не вяжется с остальным коконом, должно быть, она принадлежит какому-то другому демону».
Иллюзорное царство меняется в зависимости от душевного состояния. А Цзинь недоумевал: «Выходит, землей блаженства для обитающей здесь нечисти служит бесплодная пустыня, где не растет ни единой травинки?»
Фэн Хуайюэ задумался и цыкнул языком: «Дело принимает нехороший оборот».
А Цзинь встревожился: «Почему это бессмертный наставник так говорит?»
— Наверняка это демон, упорный в суровых тренировках, — анализировал Фэн Хуайюэ, придерживая его за плечо. — Ему чужды мирские соблазны, он думает лишь о том, как превзойти собственные пределы, вот и вообразил себе эту богом забытую ледяную глушь, чтобы закалять свою волю, стремиться вперед и как можно скорее достичь вершины мастерства, став великим демоном!
А Цзинь: «……»
Он понял, что спутник просто упражняется в острословии, и почувствовал такое глухое раздражение, что даже отвечать перехотел.
Фэн Хуайюэ с улыбкой хлопнул его по плечу: «Не нервничай, глянь-ка, а вот и гости».
А Цзинь обернулся, его зрачки слегка сузились: в только что абсолютно пустой пустыне невесть откуда материализовался чайный навес. Женщина в холщовом платье проворно прибирала со стола скамьи и стулья; лицо у нее было миловидным, работа спорилась в руках, а между бровей таилось легкое, светлое выражение радости — она совершенно не походила на какую-то нечисть.
http://bllate.org/book/32263/3935546
Готово:
