— Но лорд, вы, возможно, не понимаете. — Ирси не отвёл взгляд от Бай Юя и горько усмехнулся. — То, что ваш отец-трутень подобрал меня к вам, вовсе не случайность, это...
— Это Шамань, я знаю.
Только Бай Юй закончил говорить, как раздался другой, механический голос:
— А ещё это мы сами его сбили!
А-Тун как раз закончил готовить еду и увидел, как в гостиной сидят двое инсектоидов, уставившись друг на друга.
Оно отлично знало, что его хозяин не умеет говорить, беден и совсем не пользуется популярностью, поэтому быстренько подхватило своими металлическими клешнями четыре-пять тарелок с золотой росписью и бросилось между ними.
Словно густая смазка, оно заскользило между двумя инсектоидами:
— Хозяин, господин Ирси, не ссорьтесь, давайте кушать!
Ссориться? Да как я смею?
Ирси чуть не рассмеялся, он только хотел сказать А-Туну: «Да с чего мне вообще с твоим хозяином ссориться?», как почувствовал, что за штанину кто-то легонько дёргает.
Это А-Тун умильно потёрлось о ногу Ирси и, задрав своё многоугольное лицо, с тревогой произвело:
— У вас очень плохой вид.
— Если вы будете таким, хозяин станет сильно переживать.
Слишком прямолинейное выражение, а возможно, и серьёзный тон немного сбили Ирси с толку; он поджал губы и в поисках помощи перевёл взгляд с А-Туна на Бай Юя.
— Кхе-кхе-кхе-кхе. — Бай Юй сделал вид, что закашлялся, но возражать не стал.
Он постучал по железной башке А-Туна, приказывая тому заткнуться, после чего прямо вернул разговор в нужное русло, а в его голосе исчезла недавняя напряженность:
— Мы — самые подходящие союзники.
— Я — высший трутень, я могу тебе помочь.
— Поверь мне хоть раз, Ирси.
Спиной к панорамному окну Бай Юй вытащил из механической клешни А-Тун молочно-белые костяные палочки для еды и по мягкому лучу света протянул их прямо перед Ирси.
Костяные палочки блестели на солнце, словно путеводный маяк, и погруженный во тьму Ирси помимо воли почувствовал себя притянутым и ухватился за этот свет.
Этот свет был слишком ослепительным, заставляя Ирси колебаться.
Сыграть в эту ставку.
Его чувства боролись с разумом и наконец одержали верх.
— Благодарю вас. — Ирси принял палочки.
— Удачного сотрудничества. — Бай Юй с улыбкой протянул руку Ирси.
*
С малых лет Ирси воспитывали в строгой дисциплине: не считая тех нескольких лет, когда в бытность военным инсектоидом ему приходилось питаться под открытым небом и спать на земле, он всегда чинно и благопристойно сидел на стуле, соблюдая за столом все правила этикета.
Никогда еще не было такого...
Он смотрел, как Бай Юй совершенно непринужденно сидит на ковре, поджав ноги и прислонившись к ножке дивана — очевидно, тот собирался ужинать прямо за журнальным столиком.
Но так даже лучше. Ирси надавил на пылающий желудок и утешил себя: ковер из мягкой шерсти Лиаанса, стоять на коленях куда приятнее, чем на холодном кафеле столовой.
В Пособии для самок чётко прописано: во время трапезы с трутнем необходимо проявлять инициативу и прислуживать ему.
Ирси опустился на полуколени, и его бледная рука на фоне костяных палочек казалась особенно изящной:
— Лорд, позвольте мне положить вам еды.
В то же время Бай Юй как раз пододвинул к Ирси пиалу с молочно-белым рыбным супом, украшенную золотым узором:
— Выпей сначала этого, согрей желудок.
Палочки Ирси зависли в воздухе, он непонимающе уставился на Бай Юй.
Бай Юй просто проигнорировал взгляд Ирси и только что сказанные слова, полусилой усадив его рядом с собой, вытащил у него из рук общие палочки и сунул ему в ладонь ложку для супа:
— Скорее попробуй, А-Тун отлично готовит.
Молочно-белый рыбный суп с зелёными вкраплениями источал горячий пар, от которого синие глаза Ирси заволокло туманной дымкой. Через эту пеérлистую пелену он посмотрел на Бай Юя, который уже вовсю ел, и недоумение в его глазах достигло предела.
Бай Юй чувствовал на себе взгляд Ирси и невозмутимо продолжал трапезу.
У него был опыт: когда какая-нибудь кошечка тебе не доверяет, не нужно торопиться, следует дать ей немного времени, чтобы она сама протянула лапку и попробовала сделать шаг навстречу.
Ирси сжимал ложку, глядя на невозмутимого Бай Юя и подперевшего щеку А-Тун, чувствуя, как всё происходящее вокруг приобретает совершенно абсурдный характер.
Всего за один день он снова и снова метался между смертью, отчаянием, разочарованием и болью, и когда он уже почти смирился со своей участью, трутень протянул ему руку, а в другой его руке оказался дымящийся рыбный суп.
Возможно, всё и вправду не так уж плохо.
Ирси отхлебнул рыбного супа: насыщенный вкус рыбы прекрасно сочетался со свежестью гарнира, а приятная температура супа мгновенно принесла облегчение его нывшему желудку.
Очень вкусно, очень тепло.
Бай Юй тайком наблюдал за Ирси, на щеки которого возвращался здоровый румянец, и его замершее сердце наконец-то наполовину успокоилось.
Столкнувшись лицом к лицу с пресловутым «спасителем» и «белой луной», о которых он думал день и ночь и которые были так слабы и бледны, его руки просто потеряли над собой контроль, и он принялся исподтишка подкладывать еду Ирси.
Брокколи для витаминов — ешь побольше!
Мясо Габу для белка — ешь побольше!
Пурпурный батат для клетчатки — ешь побольше!
Вскоре Ирси посмотрел на постепенно вырастающую горкой пиалу, и его виски судорожно запульсировали:
— Лорд, вам действительно не нужно...
— ...заботиться обо мне.
Бай Юй с чувством вины покосился на горку еды, которая ничуть не вязалась с элегантным образом Ирси, неловко усмехнулся, положил палочки и попытался сохранить лицо:
— Так это же... просто не заметил.
Не успел Бай Юй договорить, как раздался голос Ирси:
— Спасибо вам.
Бай Юй резко обернулся и мгновенно утонул в сапфирово-синих глазах Ирси.
Ирси смотрел на Бай Юя: его длинные золотистые волосы падали на плечи, укутанный в кашемировый плед, с палочками в руках, он тихо сидел там, озаренный первой за весь день искренней улыбкой:
— Я действительно очень вам благодарен, господин Бай Юй.
Что бы ни преследовал этот трутень, Ирси приказал себе быть готовым к тому, что эта иллюзорная игра в любой момент может закончиться.
Пусть даже это всего лишь детская игра в дочки-матери с потенциально жестоким подтекстом, но в это самое мгновение он был искренне благодарен.
Солнечный свет струился между двумя инсектоидами, пылинки танцевали в теплых лучах, а в просторной гостиной пышно зеленящийся сциндапсус тянулся из угла комнаты.
— Дзинь-дон, дзинь-дон.
http://bllate.org/book/32257/3935189
Готово:
