Небо и вправду такое прекрасное, а воздух такой свежий! Настроение Ма Яня было настолько приподнятым, что он, казалось, был готов взлететь.
Наконец-то он вырвался из горьких вод и больше не будет днём таскать камни, а по вечерам кормить комаров. Что и говорить, золото везде будет сиять, а толковый человек везде будет нарасхват. У старшей барышни поистине проницательный взгляд на героев — подумать только, арабские цифры! Ма Янь непременно постарается изо всех сил и заставит эту девчонку выучить их так, чтобы от зубов отскакивало и аж за душу брало.
Ма Янь был безумно взволнован, предвкушая, словно его ждёт второе рождение. Если бы не шедший впереди Ло Куй с кислым выражением лица, он бы так и затянул во весь голос: Небо над освобождённым районом — ясное небо…
Пройдя около двух часов, они свернули на небольшую тропинку, и перед ними открылся широкий вид. Вдалеке виднелся длинный ров с искрящейся и бегущей без остатки водой, казалось, уходящей прямо в небо; величественные и грандиозные городские стены Город Ханчжоу в лучах заходящего солнца покрылись словно яркой золотой каёмкой, напоминая дворец небожителей среди облаков — зрелище выдалось поистине потрясающим.
В тот момент Ма Янь едва не пал на колени от переполнявших его чувств. Хотя он попал в эту эпоху уже почти месяц назад, всё, что он видел до сих пор — это бурлящие воды реки, огромные камни на дамбах да крепких мужиков в лохмотьях. И вот теперь эта прекрасная, словно из легенды, древняя столица живьём предстала перед его глазами — как тут было не волноваться? У Ма Яня защипало в глазах, дыхание участилось, и, глядя на снующих туда-сюда людей, он вдруг почувствовал невероятный прилив сил, желая лишь броситься вперёд и во весь голос объявить с самой высокой башни: Я явился, история!
Ло Куй, завидев городские ворота, тоже взбодрился и тяжело выдохнул: Мы почти пришли.
Войдя в городские ворота, Ма Янь с трепетом и благоговением касался каждого квадратного кирпича. Осязаемая неровность мостовой давала ему почувствовать, что он наконец-то слился с этой эпохой воедино!
Ло Куй, глядя на его взволнованный вид, слегка улыбнулся, замедлил шаг и указал рукой: Это и есть Императорская улица. Сейчас уже поздно, людей поменьше, а днём здесь очень оживлённо.
По обеим сторонам улицы рядами выстроились лавки и трактиры, шумели самые разные ремесленные мастерские. Куда ни кинь взгляд — кругом царило оживление и неподдельный старинный колорит: сплошной чередой тянулись резные кронштейны и загнутые кверху крыши. Ма Янь разглядывал всё с неподдельным интересом, напоминая бабушку Лю, впервые попавшую в Большой сад.
Долго петляя по улицам и переулкам, Ло Куй остановился перед большими парадными воротами и слегка постучал в них. Ма Янь поднял голову и увидел крупные иероглифы: Поместье Чжоу.
С глухим стуком створки медленно распахнулись, и оттуда выглянул сухощавый старик сгорбленный старик. Ло Куй поспешно сложил руки в приветствии: Дядя Ли, старшая барышня велела мне привести этого человека.
Старик бросил на Ма Яня беглый взгляд. Ма Янь как раз собирался широко улыбнуться в знак дружелюбия, но взгляд старика уже переместился в сторону: Входите.
Ждите здесь. Старик даже не посмотрел на обоих и, не останавливаясь, прошёл через караулку прямо во двор.
У Ма Яня появилась возможность как следует осмотреться: внутри действительно скрывался целый отдельный мир. Просторный двор был вымощен тёмным кирпичом, а в глубине рядами громоздились дома, и трудно было сосчитать, сколько их там вообще.
Вот это размах, а эта Семья Чжоу чертовски богата. Интересно, откуда они такие взялись? — подумал про себя Ма Янь.
Постояв в ожидании довольно долго, он увидел, как дядя Ли покачиваясь вышел обратно, а следом за ним семенила служанка в зелёном платье. Старик приблизился к мужчинам, не говоря ни слова, и молча вернулся в свою караулку.
— Спасибо, дядя Ли! — звонким голосом произнесла девочка и, проводив взглядом уходящего старика, подошла к ним.
— Ты ведь Ма Янь? — с любопытством оглядев его с ног до головы своими живыми глазами, спросила она, морща изящный носик.
Ма Яню показалось, что эта пигалица, ростом ниже его почти на голову, осталась не слишком довольна его внешним видом. Впрочем, неудивительно — на этот прикид он и сам уже целый месяц смотрел с содроганием.
— Ага, меня привёл старший Ло, — Ма Янь решил завязать разговор и перевёл стрелки на Ло Куя.
Ло Куй шагнул вперёд и сложил руки: Оказывается, это сестрица Сяо Цуй, прости за беспокойство, привёл его для старшей барышни!
— У старшей барышни нет времени, она велела мне сначала его устроить, — Сяо Цуй повела ручкой с весьма независимым видом. — Старший Ло ведь ещё не ужинал? Пойдём со мной, перекусишь перед дорогой.
С этими словами она развернулась и зашагала проц. Мужчины переглянулись и послушно поплелись следом.
Проходя через залы и комнаты, Ма Янь совсем запутался в поворотах. Наконец они пришли в небольшую комнатку — судя по всему, помещение для слуг. Пусть скромное, но чистое, а постельные принадлежности и матрасы были на месте.
— Ждите здесь. — Сяо Цуй привели их сюда и снова ускользнула, не оглядываясь.
Ло Куй кивнул: Садись.
Ма Янь жестом указал на почётное место: Старший Ло, прошу.
С тех пор как он попал в эту эпоху, Ма Янь порой замечал, что в манере говорить и вести себя становится всё больше похож на древнего человека. Он сам находил это странным и в конце концов списывал всё на то, что перечитал романов и пересмотрел телешоу. Например, он словно от рождения знал, какое кресло главное, и что первым усаживаться должен старший.
Они сели, и старший Ло, пристально глянув на Ма Яня, заговорил: Ма Янь, возможно, я лезу не в своё дело, но раз уж в будущем ты станешь человеком из поместья, вряд ли нам представится много возможностей пообщаться, так что лучше сказать всё сейчас.
Ма Янь замер, поднял глаза на Ло Куя и неожиданно погрузился в раздумья. За тот месяц, что он провёл под его началом, о нём действительно хорошо заботились. И хотя сегодня ему досталось плетью, теперь, перед лицом разлуки, на душе стало немного грустно.
— Старший Ло, говорите, — сам того не заметив, Ма Янь сменил обращение.
— Ты человек хоть временами и странный, но в целом неплохой: простой и работящий! — Ло Куй перевёл взгляд на стол. — Мы не знаем твоего прошлого, но и так видно, что к простой прислуге ты не привык. Однако раз уж ты теперь в поместье Чжоу, должен понимать своё положение. Поступки не по чину тебе добра не принесут.
Услышав это, Ма Янь почувствовал тепло на сердце. Поразмыслив немного, он протянул руку и взял со стола чайник — вода внутри ещё была тёплой. Он налил чашку Ло Кую, а затем и себе.
— Старший Ло, — Ма Янь поглаживал чашку в руках. — Я ведь попал сюда почти месяц назад, и, честно говоря, до сих пор не привык к здешней жизни. Но, к счастью, ты опекал меня всё это время. Я знаю, что бываю беспечен и не соблюдаю приличий, но впредь постараюсь изо всех сил исправиться. Спасибо за совет, старший Ло. Вместо вина пью эту чашку чая в знак уважения к тебе. Куда бы меня ни забросила судьба, ты всегда останешься моим старшим братом!
С этими словами он осушил чашку до дна.
Взгляд, которым Ло Куй посмотрел на Ма Яня, стал мягче, и он тоже сделал большой глоток чая.
— Ого, вы двое уже приложились к чаю? — Сяо Цуй вошла в комнату с подносом еды и, застав такую картину, поддразнила их: — А вот и стряпня, господа, прошу неспешно откушать!
— О, спасибо, сестрица Сяо Цуй, — Ло Куй принял еду и протянул Ма Яню пару палочек для еды, которые тот торопливо взял.
— А сестрица Сяо Цуй уже ужинала? Если нет, может, разделишь трапезу с нами? — поинтересовался Ло Куй, прежде чем взяться за палочки.
— Я уже поела, главное — чтобы вы оба были сыты. Если что понадобится — позовите. — С этими словами она развернулась и удалилась.
Ма Янь был голоден как волк. Наложив риса, он больше не церемонился, сделал пару глотков и с улыбкой бросил Ло Кую: Ха, а здесь есть мясо!
Они уплетали за обе щеки, сметая всё подчистую. В мгновение ока тарелки опустели, но Ма Янь наелся лишь на семь десятых и чувствовал лёгкое неудовольствие.
Ло Куй поднялся, одёрнул одежду и сказал Ма Яню: Мне пора. Береги себя. — Сестрица Сяо Цуй!
Сяо Цуй отозвалась незамедлительно: Как быстро, старший Ло уже уходит? Я провожу тебя до ворот. Ма Янь тоже поспешно встал: Я тоже провожу.
Троица дошла до парадных дверей. Ло Куй обернулся: Прощайте, ещё увидимся! Ма Янь тоже сложил руки: Береги себя, старший Ло!
Ло Куй посмотрел на него со слабым подобием улыбки в уголках глаз, затем перевёл взгляд на Сяо Цуй: Сестрица Сяо Цуй, намажь ему спину мазью от ушибов! — с этими словами он повернулся и зашагал прочь, постепенно растворяясь в сгущающихся сумерках.
Ма Яня охватило лёгкое уныние, на душе стало чуточку тоскливо. Проводив его долгим взглядом, он вдруг почувствовал неладное, обернулся и от неожиданности отпрянул — сестрица Сяо Цуй смотрела на него с лукавой улыбкой.
— Эй, сестрица Сяо Цуй, чего это ты так уставилась? — Ма Яню очень хотелось добавить: на мою смазливую физиономию любуешься что ли?, но, вспомнив наставление старшего Ло, он сдержался.
Сяо Цуй услышала вопрос, фыркнула и зашагала обратно во двор: И чего вы только, два здоровенных лба, телячьи нежности разводили и расстаться не могли!
Ма Янь чуть не задохнулся от возмущения: Телячьи нежности? Сестрица Сяо Цуй, раз не понимаешь мужской боевой дружбы, так не болтай ерунды, ладно? У нас чистейшие бромансные отношения!
С глухим стуком тяжёлые ворота за их спинами захлопнулись.
— Какие тебе братья, ты только посмотри на нежный взгляд Ло Куя — кто знает, чем вы там на берегу пруда занимались. — Сяо Цуй шла впереди вполне себе беззаботно.
Черт! Ма Янь просто потерял дар речи. У этой девчонки язык и впрямь острее бритвы, как у неё хватает смелости молоть всё подряд? Неужели он, человек с багажом знаний на тысячу с лишним лет больше, не переспорит девчонку? Грубой силой тут не взять, перейдём к хитрости! Напустив на себя двусмысленный вид, он уставился на Сяо Цуй и растянул губы в зловещей улыбке: Два взрослых мужика, чем они ещё могут заниматься? Тем самым и занимаются. Если сестрице Сяо Цуй так интересно, может, как-нибудь устроим для тебя частное представление с наглядным пособием?
Сяо Цуй от неожиданности подпрыгнула на месте, вытаращила глаза и в ужасе уставилась на Ма Яня, её лицо даже слегка позеленело: Ты… вы что, в самом деле, неужели вы с ним того… этого?..
— Чего этого? — Ма Янь испытал огромное удовлетворение от такой реакции и самодовольно протянул: — Чего ещё может быть — камни таскали! И не только мы двое, там целая толпа крепких парней была! Ты только посмотри на эти руки…
— Держись от меня подальше! — завопила Сяо Цуй. В глубине души она уже догадывалась, что этот парень просто водит её за нос, и пыталась убедить себя, что её недавний прыжок — чистой воды инстинкт самосохранения, а вовсе не испуг. Но от его самодовольного вида ей всё равно становилось тоскливо. И тут в её голове созрела мысль: Ах так! Ну погоди, сестрица Сяо Цуй ещё покажет тебе! Плевать, правда это или нет, но я прилеплю к вам обоим ярлык свитков сеточников, да назову любителями персиковых ветвей — посмотрю потом, как ты после этого людям в глаза смотреть будешь!
— Не выношу я вас таких… Дня не проходит без каторжного труда, а всё туда же, дурь в голове! Наверно, женщину неделями не видите, вот и маетесь от жажды, так что…
Чем дальше говорила Сяо Цуй, тем тише становился её голос, а щеки всё сильнее заливались румянцем. А вот Ма Янь такого уже вынести не мог — это что вообще такое? Разве это древность? Как она может говорить похлеще малолетних хулиганок из двадцать первого века?! Если она и впрямь разнесёт по всему поместью слух о его наклонностях, где ему потом девушек кадрить? Он поспешно замахал руками: Стоп-стоп, сестрица Сяо Цуй, я сдаюсь, прекрати! У меня самая нормальная ориентация, и никаких непотребств я не совершал! Ради всего святого, не порть мне репутацию! Если я кого и соберусь искать, то только такую красивую и милую девчушку, как ты, сестрица Сяо Цуй.
Ближе к концу монолога Ма Янь уже приготовился к буре со стороны Сяо Цуй — в конце концов, пусть лучше бесится, чем так его коверкать. Однако он заметил, что от его слов Сяо Цуй покраснела ещё сильнее, фыркнула и резко развернулась: Погляди сначала на свою рожу, да кому ты нужен!
Сяо Цуй больше не произнесла ни слова, да и Ма Янь не смел подавать голос — с этой девчонкой шутки плохи, её языком человека убить можно!
Добравшись наконец до комнатки, где они недавно ужинали, Ма Янь с глуповатым видом наблюдал, как Сяо Цуй хлопочет по хозяйству, демонстративно не обращая на него внимания. Не выдержав, он попытался заискивающе улыбнуться: Сестрица Сяо Цуй, над чем трудишься? Помощь не нужна?
Сяо Цуй бросила на него косой взгляд: Вот твоя одежда, обувь и носки, а это — мыло и полотенце. Ступай на задний двор, сам набери воды умыться, а бороду сбрей этой бритвой. И шевелюра у тебя ужасная, вылитый сорняк! В нашем поместье дикарей не держат. С сегодняшнего дня эта комната твоя, постельное бельё всё свежее, не забывай содержать всё в чистоте.
Глядя на чистую и аккуратную одежду, Ма Янь чувствовал себя на седьмом небе от счастья: Спасибо, сестрица Сяо Цуй! Если я чего-то не пойму, можно ведь у тебя спросить?
Сяо Цуй кивнула: В нашем поместье правил немало. Сегодня уже слишком поздно, завтра я всё тебе объясню. Как законшь уборку — ложись спать, в пятую стражу я приду тебя будить. Ещё вопросы есть?
Ма Яню оставалось только покорно ответить: Больше нет, если что — спрошу сестрицу Сяо Цуй.
Сяо Цуй кивнула, но тут, видимо, снова вспомнив их недавнюю перебранку, покраснела, торопливо поднялась и направилась к выходу. У порога она на мгновение задержалась и бросила: Не забудь запереть дверь на засов на ночь. Я пошла.
Ма Янь натаскал воды и впервые искупался как следует с тех пор, как попал в эту эпоху. Посмотрев на своё отражение в тазике, он подровнял волосы, сбрил растимость, отраставшую целый месяц, переоделся в чистое и почувствовал, что весь мир вокруг стал свежим и чистым. Стоило ему лечь в постель, как он, даже не успев толком прийти в себя от впечатлений, провалился в глубокий сон.
http://bllate.org/book/32251/3934532
Готово:
