Обсуждение
Клан Воронов множится и процветает уже несколько тысяч лет, но среди них еще никогда не рождалось Белой Вороны, об этом нет записей даже в родовых книгах.
Старейшина пристально смотрел на маленького ворона на полу, а затем перевел взгляд на Се Мэй. Се Мэй опустил голову и молчал.
Сделав пару шагов, Старейшина медленно произнес:
— И надо же было случиться в такой момент… Благословение это или проклятие?
— …Старейшина.
Се Мэй немного поколебался, но все же сказал:
— Быть может… сначала лучше присмотреться, а уже потом принимать решение. Если он так долго голодал, боюсь, долго не протянет.
Старейшина задумался и слегка кивнул. Стоявший за его спиной человек в черном шагнул вперед, бережно поднял Белую Ворону и протянул обеими руками. Брови Старейшины слегка нахмурились, но он протянул руку и взял крошечное создание, явно не испытывая от этого радости.
Маленькая Белая Ворона продолжала отчаянно барахтаться и пищать, показывая, как она голодна, и совершенно не понимая, о чем говорит эта толпа. Старейшина сосредоточился, пытаясь прощупать гостя, и его выражение лица сменилось с недовольного на изумленное, а затем стало предельно суровым.
Спустя мгновение он чуть ослабил хватку и вздохнул:
— Чудо!
Все присутствующие уставились на него. Внимательно разглядывая птенца на ладони, Старейшина продолжил:
— Мало того что его Сила Шамана чрезвычайно высока, так еще и природный дар первоклассный… Если человек — это всего лишь ведро, сколько воды в него ни налей, больше ведра не поместится. Но если это море, оно сможет вместить в себя бесконечность… Хотя этого малыша и не назовешь морем, подобное встречается раз в тысячелетие!
Се Мэй замялся и спросил:
— Что думает Старейшина?
Старейшина глубокомысленно помолчал, а затем медленно проговорил:
— Нрав нашего Клана Воронов испокон веков отличался суровостью и нетерпимостью к чужакам. Этот малыш и впрямь слишком от нас отличается, сородичам наверняка будет трудно принять его… — Он резко сменил тон: — Се Мэй, разве не так?
Се Мэй замер на мгновение и спустя долгое время ответил:
— Да, я тоже…
Никакой особой причины не было — просто при виде птенца возникало неприятное ощущение.
Потому что такого они еще никогда не видели и отчетливо чувствовали чужеродность.
— Но его природный талант поразительно высок.
Произнеся это, Старейшина резко обернулся.
— В прошлый раз он отправился в Клан Волков именно за тем секретом, верно?
Его глаза блеснули пронзительным светом.
Се Мэй вздрогнул, шагнул вперед и произнес:
— Старейшина хочет сказать…?
Старейшина сделал еще несколько шагов туда-сюда:
— Положение Клана Воронов всегда было невысоким, а в последнее время он и вовсе приходит в упадок. Тогда он отправился туда ради той самой секретной вещи, которая, как говорят, способна принести нашему клану поворот к лучшему.
— Неужели ему удалось? Только вот помощи он не дождался? И этот ребенок — и есть тот самый поворот к лучшему?
Они долго смотрели друг на друга, как вдруг снаружи раздался голос:
— Докладываю Старейшине, прибыл господин Мо Е!
Сияющий молодой человек уверенно перешагнул порог и спросил:
— Старейшина, в чем дело?
Случайно заметив Се Мэй, который держал Баобао, он слегка изменился в лице и тут же все понял. А бросив взгляд на Белую Ворону в руках Старейшины, он испытал сильнейшее потрясение.
Старейшина взмахом руки остановил рвущиеся с языка слова и произнес:
— Можешь не сомневаться, это именно то яйцо, которое вы тайком принесли с собой. Я проверил его способности: такой дар — редчайшая удача, выпадающая раз в тысячу лет. Мо Е, скажи мне, к добру это или к худу?
Мо Е посмотрел на маленького ворона, его лицо несколько раз сменило выражение, и спустя долгое время он покачал головой:
— Не зайдя в логогово тигра, не поймаешь тигренка. Ну и что с того, что оперение необычное? Стоит ему совершить какое-нибудь выдающееся деяние, и сородичи сами поддержат его. А в худшем случае — так перевернем все вверх дном! Иначе при таком топтании на месте нам вовек не возродиться!
Увязать это с историей о похищении секретного артефакта было несложно, а уж связать с идеей возрождения Клана Воронов — и подавно.
Старейшина яростно взмахнул рукавом:
— Хорошо! Дело это сегодня останется втайне. Я немного замаскирую этого ребенка и буду лично заботиться о нем. А вы четверо — никому, абсолютно никому не смейте проболтаться ни единым словом, включая членов клана!
Двое стоявших за его спиной людей, должно быть, тоже являлись его доверенными лицами.
Мо Е оказался парнем чрезвычайно сообразительным. Как только прозвучало слово хорошо, он тут же рухнул на колени и выпалил:
— Раз этого ребенка принес Мо Е, да еще и заставил Се Мэй приютить яйцо в его покоях, я готов понести суровое наказание!
Се Мэй только теперь сообразил, что на этом дело не закончилось, шагнул вперед и поспешно воскликнул:
— Это вина Се Мэй, к Мо Е она не имеет никакого отношения, прошу Старейшину проявить милосердие!
Старейшина холодно усмехнулся, заложил руки за спину и произнес:
— Кто вы такие, мне отлично известно.
Се Мэй хотел что-то сказать, но замолчал, однако в конце концов снова заговорил:
— Старейшина, я готов добровольно принять Семикратно Небесное Испытание Льда и Пламени, только отпустите Мо Е. Если применять наказание ко мне, за один день управиться точно не удастся… а о Баобао некому будет позаботиться.
Малыш все это время уютно устроившись в гнездышке и с наслаждением слушая их перепалку, вдруг услышал эти слова и невольно поднял голову, взглянув на Се Мэй. Изначально их ничего не связывало, и если к неразумному ребенку относились хорошо, то главным образом лишь из-за его погибшего отца. Но сейчас, услышав это, он почувствовал легкое тепло.
Взгляд Старейшины переметнулся на него. Словно что-то вспомнив, он прищурился и сказал:
— Что ж, верно, о нем действительно нужно позаботиться как следует. В конце концов, эти двое детей — братья, в будущем им будет проще сблизиться. — Он одернул рукава и бросил: — Се Мэй, раз ты сам вызвался наказать себя, ступай.
Мо Е попытался было что-то возразить, но Се Мэй схватил его, сунул Баобао прямо в руки и сказал:
— Решено. Смотри у меня, как следует заложи для него основы, никаких поблажек и легкомыслия! Иначе, когда я выйду, тебе не поздоровится!
Мо Е скривился от досады. Кое-как удержав малыша на весу и от Отодвинув его подальше от себя, он проворчал:
— Уж лучше я сам пойду наказать себя, чем возиться с детьми…
Се Мэй невольно прыснул со смеху, легко коснулся детского личика и добавил:
— Он только что прошел Принятие человеческого облика, и мы еще не успели дать ему имя… Впрочем, сообразительности ему не занимать, скажи ему, пусть сам выберет себе имя.
Старейшина удалился вместе с Белой Вороной и двумя стражниками, Се Мэй отправился в Зал Наказаний, и в комнате остались только они двое с Мо Е.
Молчание…
Снова молчание…
Продолжающееся молчание…
Мо Е шлепнул себя по лбу, выдал неопределенное ээ-э-э человеку на руках и произнес:
— Ну… у меня в гнезде такой беспорядок, так что я не стану тебя туда брать. Можешь ли ты… пожить в доме Се Мэй, а я буду навещать тебя каждый день, как тебе такое? — Не дожидаясь ответа, он поспешно добавил: — Или… если тебе не нравится, я завтра принесу конфет, идет? Они очень вкусные!
Малыш надежно сидел на его руке, подперев щеку ладошкой, и едва сдерживал улыбку — этот парень был до нелепости забавным.
Подняв голову, он заговорил наивным детским голоском:
— Ладно уж… тогда Баобао хочет молока и вкусной каши…
Если бы он не напомнил, этот балбес, пожалуй, даже о еде бы забыть не потрудился.
Мо Е остолбенел, совершенно не ожидая, что тот так легко согласится, и несказанно обрадовался:
— Без проблем, я принесу все, что попросишь! — Он осекся и вдруг сурово добавил: — Только смотри мне, не вздумай бегать где попало, слышал? Если я узнаю, что ты по ночам шатаешься по улице, лишу ужина и отшлепаю по заднице!
Не бегать где попало… и это на главной базе Клана Воронов?
Встретившись взглядом с его хлопающими глазами, Мо Е кашлянул и пояснил:
— Ночью снаружи очень страшно, там бродят монстры, которые только и жгут, что лопают таких, как ты! Так что никаких прогулок, усек?
Малыш послушно кивнул:
— Понял.
Мо Е внес его обратно в ту спальню и усадил на кровать. Уже собираясь уходить, он о чем-то задумался, обернулся и бросил:
— Как тебя звать-то? Подумай хорошенько и завтра мне скажешь!
…Имя, значит.
Слегка улыбнувшись, малыш выпрямился и ответил:
— Не надо сейчас, я хочу, чтобы братец Се Мэй сам дал мне имя!
http://bllate.org/book/32234/3932710
Готово:
