Возвращение в гнездо
Се Мэй высоко задрал подбородок, оглядывая пространство наверху, и его тело вдруг выпрямилось, став стройным и высоким, а изящные брови вновь проступили на лице. Одним взмахом руки он притянул вверх ваву вместе с яйцом, спрятал яйцо в рукав, а ваву бережно подхватил на ладонь. Мо Е взмахнул крыльями, опустился на плечо Се Мэя и неподвижно замер.
Се Мэй резко качнулся вперед и, ступая по воздуху словно на расправленных крыльях, стремительно взмыл ввысь.
Миновав тот лесной массив, преодолев еще несколько небольших озер, они углубились в горное ущелье. Дорога выдалась на редкость долгой — судя по всему, убежище Клана Воронов пряталось глубоко в горах. Перемахивая через плывущие облака и клубящийся туман, Се Мэй мчался сквозь густые горные леса, пока перед ними не показалась долина. На ее дне плескалось небольшое озеро, окруженное редкими, но на редкость мощными и пышными деревьями.
Если присмотреться, на многих ветвях виднелось по одному-два птичьих гнезда, выстеленных звериной шерстью, перьями и обрывками ткани. Вдруг раздался резкий, крайне неприятный каркающий звук. Из раскидистой кроны старой софоры вылетела ворона, в мгновение ока очутилась перед ними, сделала два круга вокруг Се Мэя и снова противно каркнула.
И правда… звучи́т не слишком благозвучно. Он вспомнил хрипловатые голоса Се Мэя и Мо Е и подумал, что хрипотца, должно быть, фирменный знак всех ворон, от которого никуда не деться.
Выходит, он теперь тоже один из них?
Ну и ладно… у него хватит собственных способностей.
Се Мэй не сбавлял шагу, легко проносясь по ветвям, и с улыбкой бросил на лету задевающей его вороне:
— Не мешай мне. Скоро старейшина будет вершить суд, и если ты не утихомиришься, я выщиплю все твои перья — не взыщи!
Ворона фыркнула, но продолжала лететь рядом с Се Мэем:
— Перья-то мне вряд ли выщиплют, а вот тебя зажарить вполне могут. Летал на задание, а притащил всего лишь одного птенца?
Се Мэй еще не успел ответить, как сидевший на его плече Мо Е вытянул шею и клюнул наглую птицу. Ворона громко закаркала и тут же отстала. До них еще доносился ее крик:
— Мо Е, паршивец, я это запомню!
Это невольно позабавило его, но тут спереди вылетели еще две вороны, а за ними — целые десятки и сотни птиц, которые сплошным кольцом взмыли в воздух. Он шевельнулся, пытаясь хоть немного вырваться из ладони Се Мэя, и перед его глазами предстала впечатляющая картина: тучи кружащихся вороньих стай заслоняли небо. Все ветви деревьев вмиг облепили черные птицы, и все до единой уставились на Се Мэя своими круглыми блестящими глазами.
Се Мэй внезапно резко снизился, опустившись на густо заросшую ветвями и листвой софору, с легким недовольством цокнул языком и произнес:
— Чего уставились? Вот покажемся старейшине — тогда всё и прояснится.
— Вот мы и ждем, пока ты явишься к старейшине, — хмуро бросил Мо Е, внезапно расправив крылья, слетев с его плеча и усевшись на ветку величавой софоры.
Приглядевшись, вава понял, что дерево не только поражало размерами, но и насчитывало не одну сотню лет: его грубая кора покрылась сетью трещин, а узловатые корни змеились по земле. Опустившись, Мо Е сложил крылья и склонил голову перед стаей ворон, слегка наклонив клюв:
— Мо Е приветствует старейшину.
Сидевшие на дереве птицы молча смотрели на них, ничем не выделяясь с виду. Но стоило Мо Е поклониться, как остальные вороны дружно отпрыгнули назад, мгновенно образуя широкий круг, в центре которого осталась лишь одна птица, не сдвинувшаяся ни на йоту. Эта ворона холодно смотрела на Мо Е пронзительным желтоватым взглядом; ее перья и клюв угольно блестели на свету, а когти походили на закаленную и отполированную сталь.
Се Мэй наклонился и бережно опустил крошечного ваву прямо перед старейшиной, после чего сам сжался в комок и в мгновение ока обернулся вороной. Хлопнув пару раз крыльями, он подошел к Мо Е, тоже почтительно склонил голову и произнес:
— Се Мэй приветствует старейшину.
Старая ворона не спешила раскрывать клюв — сперва она пристально и долго изучала Се Мэя, заставив того мысленно выругаться от напряжения. Лишь спустя долгое время она наконец приподняла голову и холодно бросила:
— Это его ребенок?
Хриплый голос резал слух. Се Мэй слегка скосил клюв и ответил:
— Отвечаю старейшине: сущая правда. Се Мэй лично видел, как сей младенец вылупился из яйца. В тот момент его отец уже пал от вражьих когтей, но до последнего вздоха отчаянно защищал дитя.
Ворона прищурилась и раскрыла клюв:
— А где второй ребенок?
Се Мэй опустил голову еще ниже. Прижавшись к грубой коре, он оказался ниже уровня их взглядов; лишь на мгновение вены на его лапах слегка напряглись, но тут же расслабились, и он ровным голосом произнес:
— Отвечаю старейшине: изначально он взял с собой двоих детей, об этом всем известно. Но когда Се Мэй прибыл на выручку, там был лишь этот малыш. Расспросить отца я не успел — он испустил дух. Быть может, тот погиб во вражьем стане или затерялся в траве. Вокруг рыскали стаи волков, и Се Мэй в спешке мог упустить его — исключать нельзя.
Старейшина холодно посмотрела на него и произнесла:
— Ты хочешь сказать, что он уже мертв, а местонахождение второго ребенка неизвестно?
Она сделала несколько шагов, тяжело и уверенно опуская на кору свои железные когти.
— Каков был мой приказ, когда я отправляла тебя туда?
Се Мэй слегка дрогнул и ответил:
— Приказ старейшины: тайком вернуть его вместе с двумя детьми. Раз они принадлежат нашему клану, то и суд над ними должен чинить клан. Се Мэй проявил некомпетентность и готов принять наказание.
Мо Е, до этого хранивший молчание, тоже шагнул вперед:
— Мо Е готов принять наказание.
Вава тихо лежал между старейшиной и двумя птицами. Хотя его тело еще не слушалось, глаза могли свободно двигаться. Он чуть скосил голову, разглядывая старейшину Клана Воронов. На беду, та как раз закончила мысленно испепелять взглядом двоих сородичей и перевела глаза прямо на него. Они встретились взглядами: ты смотришь на меня, я смотрю на тебя.
Посмотрев на него пару мгновений, старейшина шагнула вперед, опустила голову и в упор всмотрелась в его глаза. Их разделял всего миллиметр — он почти физически ощущал тепло, исходившее от взрослой вороны.
Судя по их собственным словам, сам он сейчас был не более чем несмышленым птенцом.
Разум подсказывал ему действовать. Широко распахнув круглые глазенки, он наивно уставился на грозную птицу. Пронзительный, подобный клинку взгляд старой вороны шарил по нему сверху вниз. Стоявшие позади Се Мэй и Мо Е покрылись холодным потом: по законам их клана, ничего хорошего его ждало, ведь его отец совершил столь тяжкий проступок!
Он продолжал наивно смотреть на старую ворону, а затем приоткрыл крошечный мягкий клюв и издал тоненький писк. Голосок звучал так хрупко и жалобно, что расслышать его можно было, лишь прильнув вплотную. Старая ворона чуть склонила голову набок, продолжая сверлить его взглядом. Тогда он пискнул еще пару раз, совсем тихонько, широко разинул клюв, изо всех сил замахал крошечными крылышками перед лицом старейшины и снова заголосил.
Он хотел есть.
Пусть главная цель заключалась в том, чтобы выжить и разжалобить грозную птицу, но есть ему действительно хотелось…
http://bllate.org/book/32234/3932702
Готово:
