Хэ Моцянь оттолкнула Юань Ин и зло бросила:
— И ты тоже вали отсюда!
Ачынь… Юань Ин немного боялась такого выражения лица Хэ Моцянь.
— Я… я волнуюсь за тебя, отпускать тебя одну…
Хэ Моцянь усмехнулась:
— Юань Ин, пока ты не лезешь в мою жизнь, никто не сможет причинить мне вреда.
До того, как в семье Юань Ин в прошлом случилось несчастье, их считали весьма влиятельными людьми в городе С., и в юности она обучалась некоторым приемам самообороны. Хэ Моцянь прекрасно это знала: с тем уличным хулиганом, у которого за душой не было и элементарных навыков рукопашного боя, Юань Ин при желании справилась бы за считанные минуты, так к чему было жалко и жалобно хныкать, показывая свою слабость перед Хэ Моцянь? Та вмиг вспылила и потеряла голову, но, немного успокоившись, тут же горько пожалела об этом, подумав, что она и правда сует нос не в своё дело и снова попалась на удочку Юань Ин.
Юань Ин прекрасно понимала, что разговор снова сворачивает на старые, неразрешимые рельсы, и поспешно заискивающе улыбнулась:
— Ачынь, ты выглядела просто потрясающе, когда только что отметелила этого мелкого мерзавца.
Хэ Моцянь бросила на неё взгляд и молча зашагала прочь.
Только что Хэ Моцянь действительно потеряла над собой контроль. Больше всего на свете она ненавидела наглых мужиков, которые норовят поживиться за счет женщин; и даже если бы сегодня на месте Юань Ин оказался любой незнакомый прохожий, она бы всё равно не осталась в стороне. Таким людям необходимо преподать урок: если спускать им всё с рук, они станут лишь наглее, а жертвами в итоге панут ещё больше ни в чём не повинных женщин. Если бы Юань Ин не удержала её тогда, Хэ Моцянь непременно забила бы эту сволочь до смерти.
Зимняя ночь выдалась холодной. Близилась полночь, ледяной ветер завывал в пустых переулках, по широкому шоссе время от времени с грохотом проносились редкие машины, а на тротуаре виднелись лишь две удаляющиеся фигуры женщин. Одна из них, с черным рюкзаком за плечами, шла впереди сбитым, суетливым шагом, а вторая, в длинном плаще, неотступно следовала за ней по пятам.
— Ачынь, спасибо, что ты меня только что спасла.
— Ачынь, иди потихоньку, у меня ведь нога ещё до конца не зажила, врач говорил, что нельзя нагружать её бегом или прыжками.
— Ачынь, с каких пор ты стала так ловко драться? Научишь меня?
Хотя Юань Ин и жаловалась на больную ногу, шагала она вполне уверенно и непринужденно следовала за Хэ Моцянь, болтая без умолку и выглядя куда более спокойной и невозмутимой, чем та.
Хэ Моцянь устала от этого докучливого щебетания и уже была готова сорваться, но кое-как сдержалась, с мрачным видом продолжая путь, пока Юань Ин внезапно не схватила её за руку. Тут она уже не выдержала и рявкнула:
— Чего тебе ещё надо?!
Юань Ин указала на поворот справа:
— Нам… нам сюда…
У Хэ Моцянь был лишь один крупный изъян — проблемы с ориентацией на местности. То, что обычный человек запоминал со второй-третьей попытки, ей давалось с четвёртой, пятой, а то и большей. Найти нужную автобусную остановку и доехать до дома она ещё могла, но заставить её пешком добраться из совершенно незнакомого места домой было задачей из разряда невыполнимых.
Раньше Хэ Моцянь то и дело блуждала в трёх соснах. В первые дни работы в компании Юань Ин она, выйдя купить молочный чай, не могла найти обратной дороги и застывала на каком-нибудь незнакомом перекрёстке, звоня Юань Ин с просьбой забрать её. Если та была занята на совещании, то с тяжелым вздохом прерывала встречу, бросала всех топ-менеджеров и ехала за ней, раз за разом допытываясь у Хэ Моцянь, где именно она находится.
— Я понятия не имею, тут какое-то высокое-высокое здание, а напротив ресторанчик с кантонской кухней, — вещала в трубку Хэ Моцянь, устроившись на высокой клумбе и вертясь во все стороны, болтая ногами в воздухе.
Тогда Юань Ин срывалась с середины совещания, примчавшись на место и заставая следующую картину: Хэ Моцянь сидела на углу возле компании, спиной к ней посасывала молочный чай и, задрав голову, разглядывала ресторанчик через дорогу, продолжая докладывать по телефону о высоком здании поблизости. Юань Ин подходила сзади и с безнадежной досадой хмурилась:
— Это высокое здание — то место, где ты работаешь, Ачынь. Когда же ты наконец это запомнишь?
Хэ Моцянь, зажав в зубах трубочку от чая, оборачивалась и озаряла Юань Ин сияющей улыбкой:
— Аин, какая ты умная! Так быстро меня отыскала!
Юань Ин приседала на корточки рядом с ней, вытягивала трубочку из её рта и делала глоток её чая.
— Ачынь, что бы ты делала без меня с таким никудышным топографическим кретинизмом?
— И что с того? — беспечно отмахивалась Хэ Моцянь. — Аин, ведь где бы я ни потерялась, ты всё равно меня отыщешь, правда?
Юань Ин для вида подпирала подбородок рукой, делая вид, что раздумывает:
— Ещё не факт. Вдруг ты убежишь слишком далеко, и мне просто надоест тебя искать?
— Смеешь! — грозила ей пальцем Хэ Моцянь. — Если посмеешь не прийти за мной, я буду докучать тебе целыми днями, не дам ни поесть нормально, ни поспать!
То были лишь шутливые пикировки в период страстной влюбленности, но кто бы мог подумать, что впоследствии каждое слово станет горькой правдой. Без Хэ Моцянь Юань Ин и впрямь не могла ни есть, ни спать — всё вышло точь-в-точь так, как предсказывала Хэ Моцянь.
— Ачынь. — Юань Ин увлекла Хэ Моцянь за запястье в нужном направлении, затем активировала экран телефона и помахала им перед её лицом. — Уже двенадцать часов. С Новым годом.
Хэ Моцянь взглянула на загоревшийся дисплей: и впрямь наступил полночь первый день января. Прошел еще один год. Она и помыслить не могла, что когда-нибудь снова будет встречать Новый год вместе с Юань Ин — в первые два года после заключения она даже не смела об этом мечтать, а позже уже и не хотела. Встретившись взглядом с полными надежды глазами Юань Ин, она через силу выдавила:
— С Новым годом.
На корне языка Хэ Моцянь разлилась горечь, поползла по вкусовым сосочкам и заполнила весь рот. Она не могла выдавить из себя искреннее «счастливого Нового года» — столь беззаботные пожелания казались ей недосягаемо далекими, настолько далекими, что даже если бы она вытянулась в струнку и встала на цыпочки, всё равно не смогла бы до них дотянуться.
— А что еще? — спросила Юань Ин.
Что еще? Хэ Моцянь понимающе усмехнулась:
— Юань Ин, если подсчитать, тебе ведь уже тридцать пять.
Сама она тоже приближалась к рубежу в тридцать четыре года.
Тридцать четыре, тридцать пять… Позади осталась почти половина жизни. В двадцать лет Хэ Моцянь то и дело представляла, какой станет к тридцатью пяти годам и как будет жить, но ей и в голову не приходило, что, почти достигнув порога зрелости, она останется полной неудачницей. Если бы тот амбициозный двадцатилетний юнец сейчас предстал перед ней, он бы наверняка зло посмеялся: «Ну и докатилась же ты, Хэ Моцянь, жалкое зрелище».
— Юань Ин, с двадцати до тридцать пяти лет мы с тобой таскаемся друг за другом пятнадцать лет, разве этого мало? — вздохнула Хэ Моцянь. — Если бы не я, ты добилась бы куда больших успехов; если бы не ты, моя жизнь тоже сложилась бы лучше. Юань Ин, возможно, наше с самого начала было ошибкой, раз мы впустую растратили столько лет.
— Юань Ин, тебе уже тридцать пять, ты не в том возрасте, чтобы оставаться двадцати- или пятнадцатилетней девчонкой. Будь благоразумна, отпусти меня.
— Не отпущу! — сквозь зубы процедила Юань Ин. — Ачынь, ведь это ты первая начала крутиться возле меня, ты первая вцепилась в меня мертвой хваткой, а теперь первой хочешь бросить? Разве это не жестоко по отношению ко мне, Ачынь?
Жестоко? Хэ Моцянь хотелось расхохотаться в голос: если уж зашла речь о жестокости, то Юань Ин была жестока по меньшей мере в сто раз сильнее.
— Жестока? Хорошо, Юань Ин, я признаю, что я жестока! Я больше не люблю тебя, вид твой мне пресен и противен, так что умоляю, прояви каплю самоуважения и исчезни из моей сферы видимости, идет?
Хэ Моцянь сжала добела побледневшие губы, сцепив руки за спиной в кулаки. Потерять впустую десять лет и в итоге прослыть бессердечной — иронично, ничего не скажешь.
— Ты лжешь! — Юань Ин всматривалась в лицо Хэ Моцянь, отчаянно пытаясь отыскать хоть трещинку на этой натянутой маске. — Если ты и вправду меня не любишь, почему заботилась обо мне, когда я была уязвима? Почему защищала меня в опасности? Ачынь, если бы ты действительно меня не любила, один взгляд на меня вызывал бы у тебя тошноту, с какой стати тебе и спустя десять лет питать ко мне такую злобу и обиду?
Её взгляд упал на невольно скосившиеся влево глаза Хэ Моцянь, и на душе у неё полегчало.
— Ачынь, когда ты в прошлом лгала, твои глаза всегда норовили ускользнуть влево. Ты до сих пор не изменила этой привычке.
— Значит, ты знала, что я тебя ненавижу, Юань Ин. А ты вовсе не такая глупая, какой кажешься, — Хэ Моцянь подняла глаза и с едкой усмешкой посмотрела на неё. — Разве тебе не кажется это странным? Я натворила столько ошибок, я должна бы бояться тебя, так почему же вместо этого я тебя ненавижу?
— Ты… — Речь Юань Ин прервала вибрация телефона. Она хотела сбросить вызов, даже не глядя на экран, но, заметив имя звонящего, занесла палец над экраном, пару секунд помедлила и всё же ответила:
— С днем рождения, двоюродная сестрица!
Юань Ин вежливо усмехнулась:
— Спасибо, Иши.
Своевременное поздравление пришло от Ван Иши, дочери младшей сестры матери Юань Ин. По документам они приходились друг другу кузинами, но кровного родства между ними не было: младшая сестра матушки страдала бесплодием и после долгих безуспешных попыток лечения усыновила девочку — ту самую Ван Иши. Супруги растили её как родную дочку, балуя изо всех сил, да и родители Юань Ин тоже не чаяли души в племяннице. Девочка по сути была неплохой, но окруженная всеобщей заботой и потаканием, имела довольно капризный нрав.
Юань Ин с детства любила Ван Иши как родную сестренку, пока та со временем не стала проявлять излишнюю дерзость, из-за чего они постепенно отдалились.
Услышав это имя, Хэ Моцянь переменилась в лице, резко остановила проезжавшее мимо такси, оттолкнула руку Юань Ин и умчалась прочь.
— Эй… — Юань Ин попыталась броситься за ней, но такси уже сорвалось с места. Рука ее повисла в воздухе, она тихо вздохнула и медленно опустила её.
— Сестрёнка, мама говорит, ты вернулась на родину. Когда успела прилететь?
Ван Иши в свои неполные тридцать лет говорила всё тем же детским, наивным голоском человека, чью жизнь оберегали от любых невзгод.
— Уже прошло немало времени. Как твои дела с докторской диссертацией? — Юань Ин перевела тему: они не виделись с Ван Иши уже много лет, бросать трубку посреди разговора было неудобно, так что пришлось поддержать пустую болтовню.
— И не спрашивай, до зачета кредитов еще далеко… — Ван Иши тяжело вздохнула, а затем поинтересовалась: — Сестрёнка, а ты в этот раз надолго вернулась?
— Я больше не уеду, — Юань Ин засунула одну руку в карман и прислонилась спиной к столбу фонаря. — Планирую обосноваться на родине.
— А? Но у тебя же здесь никого из близких не осталось! Тетя с дядей тоже… Что ты там будешь делать в одиночестве?
— Ха… — Юань Ин выдохнула облачко пара. — Как ни крути, а город С. — мой дом. Никакая заграница не заменит родные пенаты.
— Сестрёнка, скажи честно, это из-за Хэ Моцянь?
Юань Ин на мгновение замерла, прежде чем ответить:
— С какой стати ты о ней вспомнила?
— Сестрёнка, не обманывай меня! Я же знаю, что из-за неё! Очнись ты, разве Хэ Моцянь недостаточно испортила тебе жизнь? Зачем ты снова лезешь к ней по доброй воле, чтобы она опять причинила тебе боль? Она тебя совсем не стоила! Да она просто… просто… — возмущенный голос Ван Иши начал стихать.
— Ладно, Иши, спасибо, что позвонила поздравить. На следующий Рождество я навещу тетю с дядей, до встречи.
Юань Ин с неудовольствием сбросила вызов.
В руке словно еще теплилось тепло от прикосновения Хэ Моцянь. Засунув обе руки в карманы брюк, она неторопливо побрела вслед за удаляющейся Хэ Моцянь.
До интернет-кафе на западе города было еще несколько часов ходьбы, но если идти не спеша, в конце концов доберешься.
http://bllate.org/book/32212/3930158
Готово:
