Инь Хуэймин — что он за тип?
Надежный и терпеливый старший товарищ? Совершенно исключено.
Он — человек крайне суровый, с взрывоопасным и вспыльчивым нравом, да и в целом нелюдь. И если обычно у него на лице застыло ледяное выражение, это вовсе не значит, что за холодным фасадом скрывается горячее сердце — холодность Инь Хуэймина означает, что у него просто-напросто ледяной детонатор.
В буквальном смысле — детонатор. И хотя нынче директор столичного Управления по делам аномалий — это пожилой мужчина с морщинистым и добродушным, но порой пугающим лицом, и хотя этот товарищ директор держится с внушительным видом большого босса...
В свое время этот самый директор был воспитан под градом тумаков от Инь Хуэймина, да и замдиректора — тоже плод воспитания этого типа.
Он предпочитал простые и грубые методы сложным обинякам.
Если он и проявлял терпение к У Цзиню, то лишь потому, что совладать с У Цзинем было решительно невозможно.
Уничтожить его не выйдет: раз уж У Цзинь вылез на свет, уничтожить его повторно уже не получится, как и запихнуть обратно.
К тому же характер у этого У Цзиня был… мягко говоря, своеобразный. У этого цзянши напрочь отсутствовало нормальное мышление, не говоря уже о самых базовых понятиях морали, долга, чести и стыда.
Когда У Цзинь еще был способен чувствовать тепло, его совершенно не смущало ходить голышом.
Было очевидно, что жесткие методы, которые применялись к директору, здесь не сработают — оставалось только действовать мягко.
Цинь Лулу и Чу Фань молча зашли за спины покачнувшейся супружеской пары, готовясь подхватить их, если те рухнут, заодно собираясь по ходу дела помассировать им точки под носом.
В конце концов, зрелище того, как кому-то на твоих глазах живьем скручивают голову, — вещь по меньшей мере устрашающая, особенно если этот самый безголовый субъект продолжает бойко прыгать и скакать.
У Цзинь не ограничивался сальными шуточками: стоило ему закрыть рот и лишиться головы, как его тело тут же принималось распускать руки и лапать окружающих.
Это совершенно не укладывалось в рамки понимания нормального человека.
И действительно, лица мужа и жены побелели как полотенце, и они уже явно готовы были лишиться чувств.
Однако, прежде чем Цинь Лулу и остальные успели вмешаться, супруги сделали пару шагов назад, оперлись друг о друга и кое-как выровнялись.
Можно сказать, проявили немалую стойкость.
— Вы, вы это… — Чэнь Гокан заикался добрую половину минуты, не в силах вымолвить ни единого связного предложения.
— Как бы невероятно это ни звучало, но мы пришли с миром, — выдохнула Цинь Лулу. — Вы связались кое с чем ужасным.
— И скорее всего, это связано с вашим сыном, — подхватил Инь Хуэймин, попутно возвращая голову на законное место самому У Цзиню.
Обхватив собственную голову руками, У Цзинь стоял в стороне и тоже подал голос:
— Этот Чжэн Вэй хочет убить вашего сына. Он собирается выковырнуть ему глаза.
Женщина пронзительно взкрикнула и, не выдержав потрясения, начала заваливаться назад, но Чэнь Гокан вовремя поддержал ее.
— Эту фотографию тоже нашли у Чэнь Цзытуна, — У Цзинь потряс в воздухе выпускным снимком.
— Оно-то, конечно, так, — Чэнь Гокан со сложно читаемым выражением лица посмотрел на У Цзиня. — Послушайте… не могли бы вы сначала прикрутить голову на место?
— А? Ой. — У Цзинь, одной рукой прижимавший к себе собственную черепушку, на секунду замер, после чего протянул руку и водрузил голову обратно на шею.
Водрузив голову на место, У Цзинь повторил:
— Эта фотография была у вашего ребенка.
— Как такое возможно? — Чэнь Гокан чувствовал, как в голове у него все путается. — Я же столько лет не поддерживал связь с Чжэн Вэем.
На этих словах он вдруг замер, вытащил телефон и открыл чат в WeChat.
В этот момент в дверь снаружи постучали:
— Сяо Чэнь? Сяо Чэнь, ты внутри? Почему это дверь сегодня закрыта?
Похоже, кто-то из соседей заподозрил неладное и решил заглянуть.
— Сегодня не работаем! — рявкнул в ответ Чэнь Гокан.
Тем временем он принялся расспрашивать в чате бывших одноклассников, не знает ли кто-нибудь о нынешнем житье-бытье Чжэн Вэя.
Вскоре откликнулась одна из бывших сокурсниц: она была из того же городка, что и Чжэн Вэй, а потому была кое в чем осведомлена.
Инь Хуэймин с остальными без лишних слов нашли где присесть, а жена Чэнь Гокана отправилась вглубь магазина искать сына, намереваясь докопаться до истины и выяснить, что вообще происходит.
Чэнь Гокан написал той однокласснице в личные сообщения, требуя подробностей.
В конце концов выяснилось, что этот самый Чжэн Вэй — законченный, беспросветный кусок дерьма.
После окончания школы Чжэн Вэй устроился на завод, но вскоре избил собственного босса — судя по всему, ему показалось, что тот на него косо смотрит.
Позже, в двадцать пять лет, он женился на девушке из близлежащей деревни, но этот провинциальный парень быстро начал воротить нос от собственной деревенской жены.
Обычным делом стало домашнее насилие. В конце концов женщина родила Чжэн Вэю дочь, но когда девочке исполнилось чуть больше года, мать не выдержала и сбежала, оформив развод, и больше почти не показывалась в тех краях.
Чжэн Вэй поднимал руку не только на жену — однажды он избил даже собственного отца.
А позже отец Чжэн Вэя умер. Покончил с собой.
В таких замкнутых городках, где жил Чжэн Вэй, все тайное быстро становится явным, и любая неприятность тут же обрастает слухами, особенно если речь идет о самоубийстве.
Так или иначе, сплетен ходило масса, а в доме Чжэн Вэя остались только он сам и его дочурка.
Дочь? У Цзинь моргнул:
— А сколько ей лет?
— Если это дочь, она вряд ли стала бы мстить бывшему однокласснику своего отца, — нахмурился Инь Хуэймин.
Чэнь Гокан посмотрел на экран телефона, и его лицо резко изменилось:
— Десять лет.
Точно такой же возраст, как у Чэнь Цзытуна, — тут волей-неволей задумаешься.
Судя по рассказам бывшей одноклассницы, эта девчонка ни капли не походила на отца в молодости — хотя, возможно, дело было в том, что Чжэн Вэй в принципе не умел воспитывать детей.
Волосы у девочки были тусклыми, желтоватыми, сама она выглядела истощенной, оказалась заметно ниже сверстников, да к тому же ходила чумазой.
Говорили, что и характер у ребенка скверный — мало кому она нравилась.
Громкая, вечно орущая, она неизвестно где нахваталась площадных ругательств и материлась напропалую, словно пытаясь нарочно привлечь к себе хоть чье-то внимание.
Тихие дети обычно не раздражают, жизнерадостные — тем более, но вот такие девочки, как она — невоспитанные, лживые от каждого слова, сквернословящие через раз, не знающие субординации, вечно вопящие и взъерошенные, вызывают наибольшее раздражение.
Особенно учитывая, что внешностью ребенок тоже не вышел.
— Цэ, — Цинь Лулу остро почувствовала неладное.
Лица Чу Фаня и второго оперативника тоже помрачнели.
Если верить той женщине, девчонка лгала напропалую: в доме шаром покати, а она то и дело хвасталась невесть чем.
Ложь ребенка такого типа обычно шита белыми нитками, но эта привыкла врать как дышать, и из десяти сказанных ею фраз семь были чистой воды выдумкой.
Лица сотрудников Управления по делам аномалий стали предельно суровыми — лишь У Цзинь оставался в полном неведении относительно происходящего.
— Так что тут к чему? — У Цзинь толкнул Инь Хуэймина в плечо.
— Девочки вроде этой — первые кандидаты на то, чтобы стать изгоями и объектами для травли, — Инь Хуэймин на секунду замолчал, а затем продолжил: — Потому что она противная.
— Настолько противная, что в этом ребенке невозможно отыскать хоть что-то хорошее, — Инь Хуэймин опустил взгляд.
Этот ребенок был самым классическим кандидатом на изоляцию из-за проблем с характером.
Впрочем, будь она постарше, ее, возможно, просто сторонились бы, но в десять лет…
Инь Хуэймин перевел взгляд на Чэнь Гокана:
— Спросите, где сейчас этот ребенок.
Затем он повернулся к Цинь Лулу:
— Проверьте ее.
— Ага, сейчас! — Цинь Лулу торопливо закивала.
Тем временем Чэнь Гокан связался с той женщиной, но та ответила, что понятия не имеет, где сейчас находится девочка — впрочем, последнее время в тех краях не видели не только ребенка, но и самого Чжэн Вэя.
А информация, которую добыла Цинь Лулу, оказалась куда более определенной:
— Этот ребенок мертв, ее даже сняли с регистрационного учета.
— Прописана она была не у отца, а у матери. Похоже, по суду ребенка оставили матери, но та ее не взяла… и просто спихнула отцу, — Цинь Лулу нахмурилась.
Именно из-за того, что прописка была раздельной, Цинь Лулу поначалу вообще не заметила существования этой дочери.
Мертва?
Инь Хуэймин на мгновение замер.
— А-а-а! — из комнаты в глубине магазина донесся истошный крик жены Чэнь Гокана и плач их ребенка.
Все бросились туда и увидели на полу фотографию — это был еще один групповой выпускной снимок, с той лишь разницей, что из него сочилась темно-красная, почти черная кровь.
И не только кровь: у изголовья кровати валялись три человеческие головы — те самые головы погибших.
— Э-э-эти… — Жена Чэнь Гокана судорожно прижала к себе сына, ее голос дрожал. — О-они… они выдавились прямо из фотографии!
Женщина с мужем жили прямо здесь же: передняя часть помещения служила магазином, а в глубине они обитали сами.
Эта самая фотография уже доставляла неприятности раньше, и тогда ее убрали с глаз долой.
Но жена, зайдя за сыном, просто решила взглянуть на снимок — и вот к чему это привело.
Плач маленького Чэнь Цзытуна на руках у матери становился все громче.
— Ого, — У Цзинь принюхался к воздуху, после чего уставился на Чэнь Цзытуна. Шагнув вперед, он закатал мальчику рукав и увидел на плече ребенка багрово-фиолетовый отпечаток ладони.
— Что там? — Инь Хуэймин и остальные подошли ближе.
У Цзинь издал удивленный возглас и покосился на женщину:
— Ваш пацанчик-то того... скоро помрет.
Тон У Цзиня не выражал ни капли сочувствия — напротив, он звучал так, будто тот поздравлял кого-то с наступающим Новым годом, абсолютно праздное любопытство.
Стоило ему это произнести, как женщина с ребенком зашлись еще более истеричным плачем.
Этот рев едва не пробивал барабанные перепонки всем присутствующим, а Чэнь Гокан даже пошатнулся, не удержавшись на ногах.
Сразу после этого Чэнь Гокан разразился трехэтажным матом.
Он проклинал Чжэн Вэя за то, что тот был проклятой заразой: сам жизнь профукал, так еще и других за собой тянет. Он изрыгал проклятия в адрес Чжэн Вэя с головы до ног, изнутри и снаружи.
Никто не обращал на него внимания.
У Цзинь присел на корточки перед тремя головами на полу:
— Подделка.
— Энергия Смерти сгустилась в образы? — спросил Инь Хуэймин.
У Цзинь кивнул, а затем добавил:
— Дай-ка попробую. — С этими словами он разинул рот.
Однако Инь Хуэймин тут же дернул его за воротник и оттащил в сторону:
— Не тащи в рот всякую гадость.
У Цзинь потерял равновесие и шлепнулся на пятую точку.
Слушая рыдания женщины и ребенка, У Цзинь искренне недоумевал:
— Чего вы расклеились? Ну помирает — и что? Тоже мне событие глобального масштаба.
Стоило этим словам слететь с его губ, как плач на мгновение оборвался, но, сообразив, кто перед ними, связываться с У Цзинем никто не осмелился.
Зато слезы хлынули с удвоенной силой.
— Теперь нам нужно отыскать зачинщика всего этого… если только за этим действительно стоит та девчонка, — с сомнением произнесла Цинь Лулу. — Впрочем, ладно, неважно. Нам нужно сперва собрать все фотографии до единой.
— Да необязательно, — палец У Цзиня скользнул по снимку. — Кажется, я могу втиснуться внутрь.
После поглощения того Гвоздя для подавления трупов возможности У Цзиня значительно выросли, хотя до какой именно степени — он и сам толком не знал.
— Вы со мной? — У Цзинь повернулся и обвел всех приглашающим взглядом.
— Они живые люди, им туда нельзя, — покачал головой Инь Хуэймин. — Я пойду с тобой.
http://bllate.org/book/32189/3928818
Готово:
