— А, ты ответил. Я уж думал, ты снова мне откажешь.
Возможно, стоило бы отказать, молча подумал Лян Хэчжоу, но его решимость и мужество сказать нет уже иссякли.
Глубокие чувства, которые он подавлял целых два года, после недавнего мимолетного прикосновения — а может, и того раньше, когда он подарил букет роз или когда Янь Цзинцю впервые произнес его имя — хлынули подобно бурному потоку, сметая все преграды его рассудка.
Он не знал, что ответить, поэтому лишь промычал невнятное «м-м» в знак согласия.
— Ты уже в школе? — спросил Янь Цзинцю.
Лян Хэчжоу бросил взгляд на тесную раздевалку. Он как раз колебался, стоит ли говорить правду, когда вошел ночной менеджер и поздоровался с ним:
— Лян, пришел довольно рано. Сегодня выходной, в кафе полно народу, так что придется постараться.
Он поспешно, невнятно что-то буркнул в ответ, схватил телефон и вышел через заднюю дверь в тихий переулок.
В трубке послышался удивленный голос Янь Цзинцю:
— В такое время ты еще на подработке? Ты что, совсем не спишь?
Конечно, ему нужно спать. После трех часов ночи в кафе почти не оставалось посетителей, и он мог украдкой подремать. Но днем ждали занятия и тренировки футбольной команды, так что приходилось урывать любые свободные минуты для отдыха.
— Сплю, — коротко ответил он.
— О, а у тебя дома много долгов? Я слышал в кабинке, как ты разговаривал по телефону с мамой.
Лян Хэчжоу нахмурился. Его защитный барьер, который он так старательно выстраивал, был разрушен врасплох. Янь Цзинцю ворвался в его жизнь бесцеремонно, расхаживая по ней свободно и непринужденно.
Лян Хэчжоу хотел разозлиться на подобное вопиющее вторжение, но непонятно почему вспыхнувшее раздражение, безуспешно побившись внутри, тут же погасло.
Возможно, дело было в спокойном тоне Янь Цзинцю, подумал он. Тот просто констатировал факт, без капли презрения, насмешки или жалости.
Раньше подобные разговоры у него уже случались — с учителями, соседями, одноклассниками. Но никто из них не был настолько откровенным и прямым. Они говорили украдкой, понизив голос, без малейшей искренности, прикрываясь позицией превосходства и отстраненности, в глубине души радуясь, что их самих миновали страдания Лян Хэчжоу.
Поэтому и сам Лян Хэчжоу отвечал им полуправдой — лишь для того, чтобы защитить свою гордость, которая не терпела посягательств.
Но сейчас ему хотелось быть честным.
— Да, долгов очень много, — он замолчал на секунду. — С десяти лет. Уже десять лет прошло.
И, вероятно, это продлится еще год, два, много лет. Иногда он думал, что этот бесконечный кошмар закончится только со смертью.
Он с замиранием сердца ждал ответа. Издалека доносились гудки автомобилей и невнятный шум смеющейся толпы, эхом отражаясь в темном переулке. Время в этот миг растянулось.
— Восемнадцать слов, — раздался тихий смешок Янь Цзинцю вместе с легким потрескиванием помех. — Ты произнес восемнадцать слов. Это больше, чем все, что ты говорил мне до этого вместе взятое, верно?
Лян Хэчжоу остолбенел, его уши слегка покраснели.
Он думал, что Янь Цзинцю начнет спрашивать, сколько именно он должен и почему так много, но нет — тяжелая тема была ловко обойдена стороной.
И сейчас он вдруг поймал себя на том, что всерьез обдумывает вопрос Янь Цзинцю: неужели он действительно был настолько немногословен?
— Кстати, когда у тебя смена заканчивается? — судя по всему, Янь Цзинцю не особо нуждался в точном ответе.
— В семь.
Янь Цзинцю повторил его ответ, словно обдумывая что-то, и спустя мгновение произнес:
— Тогда завтра утром встретишь меня, поедем в школу вместе.
Лян Хэчжоу крепче сжал телефон. В ушах эхом отдавалось это «вместе», и на мгновение ему показалось, что он и Янь Цзинцю так близко, что до него можно дотянуться рукой. Это породило иллюзию будущего, настолько сильную, что он совершенно не заметил скрытой в его словах властности и эгоизма.
— Хорошо, — сказал он.
Тон Янь Цзинцю стал легким:
— Рядом с той лапшичной есть закусочная, купи мне по пути два паровых пирожка, только с овощами и грибами.
— Угу.
— Ну всё, я кладу трубку, пока.
Лян Хэчжоу не успел ответить — связь оборвалась. Он опустил телефон, глядя на аватар Янь Цзинцю — мультяшного олененка — и почувствовал, как кончики его пальцев слегка подрагивают.
*
В ту ночь в кафе действительно было полно работы. Лян Хэчжоу обслуживал пять столиков в одиночку, но был рассеян. Перед глазами то и дело вставал Янь Цзинцю: как он ест мороженое, его тонкие пальцы, сжимающие рожок, розовый кончик языка, след от крема в уголке рта и то, как свет фонаря мягко ложился на его лицо.
Он совершил несколько мелких ошибок, за что менеджер наказал его уборкой. В итоге под утро поспать не удалось — он проработал всю ночь без сна, и когда пришло время меняться, было уже пять минут восьмого.
В кафе давали завтрак — простую рисовую кашу и соленья. Обычно он ел перед уходом, но сегодня, переодевшись, сразу выбежал на улицу и помчался к квартире Янь Цзинцю.
Купив пирожки, он как раз увидел, как Янь Цзинцю выходит из подъезда.
Тот зевнул, потирая сонные глаза, и лениво помахал ему рукой. Лян Хэчжоу перебежал дорогу и протянул завтрак. Янь Цзинцю, не говоря ни слова, откусил пирожок и перевел взгляд с него на заднее сиденье велосипеда.
Лян Хэчжоу оставалось лишь снова снять свою рубашку, постелить ее на багажник и повезти его в школу.
На полпути он услышал, как Янь Цзинцю что-то невнятно пробормотал про то, как сильно хочется спать, а следом почувствовал, как к его спине прижалось что-то теплое и мягкое.
Сквозь тонкую майку он чувствовал каждое движение челюсти Янь Цзинцю, когда тот жевал — словно тонкая нить потянулась к его сердцу, крепко его обвязывая.
У учебного корпуса Янь Цзинцю сразу приметил Чэн Тиннаня, который, как обычно, ждал у колонны в галерее. В тот же миг он позабыл о Лян Хэчжоу, спрыгнул с велосипеда еще до того, как тот успел остановиться, и, не попрощавшись, вбежал в здание.
Чэн Тиннань, услышав шаги, поднял взгляд от экрана телефона и приподнял бровь:
— Сам купил завтрак? Почему не сказал, я же взял порцию для тебя.
Янь Цзинцю покачал головой:
— Это Лян Хэчжоу купил. Он еще и подбросил меня до школы.
http://bllate.org/book/32188/3928667
Готово:
