Её тон был немного резким, но Бай Сяоян, услышав это, опустил глаза и невольно поджал губы.
В глазах Дуань Юя это выглядело так, будто он улыбается.
……Какая редкость.
Светофор уже давно переключился на зелёный, и машины сзади нетерпеливо засигналили, подгоняя. Дуань Юй отвёл взгляд и молча надавил на газ.
То назойливое ощущение, что донимало его уже две недели, вернулось вновь — оно будоражило так, что выбросить его из головы не было никакой возможности, словно бездонная пропасть. Костяшки его пальцев побелели, впиваясь в рулон руля так, что на нём едва не остались следы, а мышцы на руках явно напряглись.
Едва машина тронулась, как тело Бай Сяояна по инерции качнуло вперёд. Скорость неумолимо росла, автомобиль ловко обходил одну преграду за другой, то и дело совершая обгоны. На дождливых улицах Нью-Йорка низкая посадка машины заставляла сидящих внутри чувствовать себя так, будто они скользят по льду, порождая иллюзию отказавших тормозов и липкий страх.
Но он по-прежнему молчал.
— Парень?
Бай Сяоян повернул голову:
— Что?
— С кем это ты переписываешься, — бросил он, — так счастливо улыбаешься?
Бай Сяоян выпалил:
— Я переписываюсь с… — и резко замолк, оборвав себя. — Какое тебе до этого дело?
— Вот как, — небрежно протянул тот. — Значит, партнёр для постели? Или объект для флирта?
……
— Ты, ты внезапно… — лицо Бай Сяояна залилось краской. — Какую чушь ты несёшь? С чего бы мне заводить…
Дуань Юй холодно усмехнулся и повернулся к нему.
Ничтожное расстояние между ними заставило Бай Сяояна ощутить себя крайне неуютно.
Черты этого лица можно было назвать поистине безупречно красивыми — в нём сошлось всё лучшее, что могли дать родители.
К тому же это была стандартная внешность метиса, в которой при беглом взгляде невозможно было угадать конкретную национальность. Недостаток света в пасмурный дождливый день вовсе не смягчил эти черты: чётко очерченная линия подбородка несла на себе печать холодной резкости. Из-за высокого роста — смотрел ли он сверху вниз или прямо перед собой — стоило ему устремить на тебя взгляд, как возникало непреложное ощущение: перед тобой безжалостный и высокомерный человек.
Пожалуй, всё было даже хуже.
— Разве ты не гей? — произнёс он.
Только что он испытывал лишь раздражение, его переполняла буря оскорбленного гнева.
Но теперь его словно окатили ушатом ледяной воды. Всё тело пронзил холод, а те мысли, что он так яростно и глубоко прятал на самом дне своего сердца — те чувства, что были тщательно запечатаны строка за строкой так, что никто не смог бы заглянуть внутрь, — вдруг грубо и беспорядочно вырвали наружу, чтобы тут же с презрительным равнодушием выбросить.
Но он не был удивлён.
Ничья это не вина.
И винить некого. В конце концов, это была не ложь.
Бай Сяоян приоткрыл рот, но в конце концов так ничего и не произнёс, лишь опустил глаза.
Как и прежде — тихо и молчаливо.
Миновав мост, поднявшись на эстакаду и лавируя среди похожих на гигантские деревья высоток, он больше не произнёс ни звука. Дуань Юй тоже хранил молчание.
На этот раз он затормозил очень мягко. Машина плавно остановилась у обочины прямо напротив университетского корпуса — у того самого входа, куда и направлялся Бай Сяоян. Отсюда можно было добежать до дверей кратчайшим путем и почти не вымокнуть под дождем.
Дверь открылась автоматически и так же сама закрылась. Бай Сяоян тихо вышел из машины. Не успел он произнести слова благодарности, как раздался оглушительный рев мотора — резко бросив сцепление, машина рванула вперед так, будто не желала оставаться здесь ни секунды, двигаясь с такой скоростью, что скопившаяся на дороге дождевая вода даже не успела брызнуть в стороны.
Прижимая к груди книги, Бай Сяоян укрылся в помещении. Ему казалось, что он всё еще слышит грозный рокот двигателя, и от этого он до боли закусил губу.
Толкните дверь аудитории — он пришёл сегодня самым первым.
Включив стоявший на преподавательском столе компьютер, он вошел в систему, ввел название книги и отправил письмо преподавателю.
Ему не претила суета: в моменты занятости все эти мысли постепенно оттеснялись учебой на задний план и выбрасывались из головы, а всплывали ли они вновь при следующем удобном случае — зависело от обстоятельств. Вечером ему предстояло еще на два часа раньше обычного спешить на подработку в Цзинфэн, а если повезет, то по возвращении домой он так устанет, что, едва рухнув на кровать, тут же провалится в глубокий сон.
Верно.
Так и должно быть.
Всё должно быть именно так.
Ему изначально не стоило с ним сближаться, изначально не стоило знакомиться.
Изначально не стоило всё это затевать.
Эту отвратительнейшую историю с соседством по комнате.
Глава 5. Наследство? Чьё наследство?
29 августа, Вашингтон-сквер-парк, Нью-Йорк.
-
Ах, как жарко, как же жарко… Разве не скоро осень, почему так жарко? — Кондиционер в студенческом кафе работал слабо, и девушка обмахивала себя ладонью, пытаясь поймать хоть немного прохлады.
Гулкий шум снаружи наконец стих, она с некоторым раздражением посмотрела на дверь и перевела взгляд на наручные часы.
— Вэнь Шань.
Услышав голос, она обернулась, её нахмуренные брови мгновенно разгладились, и она радостно вскочила на ноги:
— Сяоян! — ласково окликнула она его по прозвищу и помахала рукой. — Сюда, сюда!
К ней быстрым шагом шёл молодой парень в белой рубашке, чей внешний вид и манеры выдавали в нём скорее старшеклассника, чем студента университета.
Когда он подошёл ближе, от него повеяло слабым ветерком — чистым, приятным ароматом свежей травы. В душной атмосфере кафе Вэнь Шань вдруг почувствовала себя значительно лучше.
С самой первой встречи ей казалось, что этот парень очень похож на пушистого маленького белого барашка — и нравом, и мягким характером, за что она его так и прозвала.
А принесенный им с лужайки запах травы делал его еще более похожим на него.
В такую жару на теле Бай Сяояна не было ни капли пота, а кожа казалась прохладной на ощупь. Заметив, как Вэнь Шань с любопытством принюхивается, он смущенно пояснил:
— Снаружи как раз стригли газон, вот я и пропитался этим запахом.
— Я слышала.
Бай Сяоян поставил на стол принесенную с собой термосумку:
— Держи, это то, что ты просила вчера.
— О-о-о!
— Студни из панциря цзянганской устрицы, жареный гусь, креветки богатства и цыплёнок в листьях лотоса, — перечислил Бай Сяоян. — Как ты любила, без грибов сиитаке, а сушеных гребешков положил побольше… Ой, осторожно, горячо!
— Ничего страшного! — Вэнь Шань протянула руки и прижала термосумку к груди, целуя ее, словно маленького щенка. — Как здорово, как же здорово! Я эти два дня просто умирала от аппетита!
Бай Сяоян лукаво сощурился:
— Если хочешь поесть — обращайся в любое время.
— Я сейчас на углеводной диете, если буду есть слишком много, возникнут серьезные проблемы. — Она еще раз чмокнула термосумку, отставила ее в сторону и с ног до головы окинула взглядом Бай Сяояна.
— Постой, у тебя же вроде в пятницу днем нет пар?
— Скоро нужно будет зайти в библиотеку.
http://bllate.org/book/32179/3927889
Готово:
