Глава двенадцатая. Ужасные перемены (Часть вторая)
Глядя на упавшего на землю человека, Фэн Сяожань бросился к нему вперед, а тревожное предчувствие заставило его сердце отчаянно забиться. Подхватив человека с земли и прижав к груди, Фэн Сяожань почувствовал слабое дыхание у кончика его носа и уже похолодевшее тело, отчего охватившая его паника стала поистине невыносимой.
– Фэн Сяожань! – донеслось несколько испуганных голосов, и белая фигура стремительно опустилась с другой стороны от Гу Жаня, после чего, схватив его за запястье, принялась проверять пульс. – О небеса! Быстрее! Гу Жань в опасности, скорее возвращаемся! – в панике закричал Оуян Сюй.
Услышав это, Фэн Сяожань подхватил Гу Жаня на руки и бросился к Башне Шижань, а остальные немедленно последователи за ними. Бежавший Оуян Сюй крикнул спешившему навстречу Фэн Хаю:
– Сяо Хай, живо сходи в мою комнату за моим бамбуковым ящиком!
Услышав это, Фэн Хай развернулся и, взмыв в воздух, помчался прочь.
С размаху пнув дверь собственной комнаты, Фэн Сяожань торопливо уложил Гу Жаня на свою кровать, прислонив к себе, а затем прижал ладонь к его спине и стал медленно вливать внутрь внутреннюю энергию. Его дрожащие руки выдавали охватившие его в этот момент страх и предельную тревогу.
Последовавший за ними Оуян Сюй сел на край кровати и принялся внимательно осматривать состояние Гу Жаня, нахмурив брови.
– Ну как? – громко спросил Фэн Сяожань.
– Очень плохо, – Оуян Сюй, нащупывая едва теплившийся пульс и испытывая сильнейший страх, взревел: – Да что ты с ним сотворил?! Как мог совершенно здоровый человек вдруг оказаться в таком состоянии!
Глаза Оуян Сюя покраснели: такой прекрасный ребенок, как же он мог...
– Оуян! Что в конце концов произошло с Фэн Сяожанем?! – вбежавший Лу Вэньчжэ поспешно спросил: – С чего вдруг...
– Какое вдруг! Тело Гу Жаня уже давным-давно было истощено до предела! Разве вы не заметили?! Гу Жань... Гу Жань умирает! – с болью выкрикнул Оуян Сюй. – Во всем виновата... во всем виновата я, не заметила, как сильно он запущен, это все я...
– ...Оуян? – недоверчиво воскликнули Лу Вэньчжэ и остальные, глядя на по-прежнему румяное лицо человека на кровати. Как такое могло быть... С чего бы Гу Жаню вдруг умирать?!
Лицо же Фэн Сяожаня в тот же миг побледнело, затем его взгляд помрачнел, и он смахнул рукавом с лица Гу Жаня грим. После этого открылось мертвенно-бледное, белое как снег лицо... Все присутствующие разом судорожно втянули воздух.
– Брат Оуян! – Фэн Хай прибежал с бамбуковым ящиком в руках, но, увидев лицо Гу Жаня, испуганно ахнул.
Оуян Сюй дрожащими руками открыл бамбуковый ящик, достал оттуда несколько фарфоровых пузырьков, откупорил их и высыпал на ладонь несколько пилюль, после чего разжал Гу Жаню зубы и затолкнул лекарство внутрь:
– Быстрее! Скорей заставьте его проглотить!
Стоявший рядом Лун Тяньсин поспешно шагнул вперед, приподнял голову Гу Жаня и принялся отчаянно гладить его по шее, а Лу Вэньчжэ взял чашку с чаем и влил немного внутрь. Фэн Сяожань же все это время продолжал защищать жизненную энергию в сердце Гу Жаня.
Как только Гу Жань проглотил пилюли, остальные тут же расступились. Оуян Сюй бросился вперед, распахнул одежду Гу Жаня и принялся вонзать длинные серебряные иглы в его жизненно важные точки. Добежав до живота, он потрясенно вскрикнул:
– Да что это такое?!
Остальные заглянули туда, и по их телам побежал холодный пот. Перед глазами предстала рана, которая явно была оставлена жестоким ударом острого оружия. Хотя она уже затянулась, едва заметные следы крови выдавали в ней смертельное ранение – незаживующую травму.
– Гу Жань... Гу Жань... держись... – дрожащим голосом произнес Оуян Сюй, обращаясь к потерявшему сознание Гу Жаню, и зафиксировал серебряными иглами точки на животе, чтобы остановить кровотечение. – Что же делать? – посмотрев на Фэн Сяожаня, стоявшего за спиной Гу Жаня, Оуян Сюй заплакал. – Что же делать?! Фэн Сяожань, я бессильна... м-м... я бессильна... Тело Гу Жаня перенесло тяжелейшие увечья, его жизнь была буквально вырвана из рук самого владыки подземного мира, а эта рана... эта рана для него смертельна, у меня нет лекарств, чтобы спасти его...
Будучи великим лекарем, она оказалась не в силах спасти этого доброго и милого ребенка, и Оуян Сюй горько заплакал от боли.
– Оуян... Гу Жань не может умереть, придумай что-нибудь... – хриплым голосом произнес Фэн Сяожань, но внутренняя энергия, которая никак не желала проникать внутрь, подсказывала ему, что жизнь этого человека постепенно угасает...
– Отец! – в этот момент в комнату вбежал Фэн Янь. – Отец! Это вещи, которые Гу Жань оставил вам.
С этими словами он протянул отцу фарфоровый пузырек. Оуян Сюй выхватил его из рук, открыл, понюхал, и ее лицо резко исказилось от изумления. Она поспешно высыпала содержимое пузырька на ладонь, снова тщательно принюхалась, а затем заговорила с еще большей дрожью в голосе:
– Его можно спасти... Его можно спасти.
Закончив говорить, она засунула одну пилюлю в рот Гу Жаню, Лу Вэньчжэ тут же влил немного чая и изо всех сил помог Гу Жаню выровнять дыхание, чтобы тот смог ее проглотить.
Не успев даже спросить Оуян, что это за вещь, все затаили дыхание и уставились на Гу Жаня. Спустя мгновение Гу Жань издал слабый стон, его грудь несколько раз судорожно вздымалась, а затем раздался звук «пхы», и изо рта фонтаном хлынула кровь, вызвав новый испуганный возглас окружающих. Фэн Сяожань нежно стер кровь с губ Гу Жаня, а Оуян Сюй торопливо проверил пульс и наконец выдохнул:
– Все в порядке, только что это была застоявшаяся в груди кровь, теперь, когда она вышла, все будет хорошо.
– Оуян, – в этот момент Лу Вэньчжэ протянул еще один фарфоровый пузырек. – Это нашли в узле с вещами Гу Жаня. Всего их было десять штук, и все они пусты...
Лу Вэньчжэ с чувством вины посмотрел на лежащего без сознания человека: Гу Жань все это время страдал от невыносимой боли и болезней, а они не замечали этого. Даже маскировку на его лице, скрывавшую болезненную бледность, никто из них не разглядел.
Оуян Сюй взяла его, открыла и понюхала, ее лицо помрачнело:
– Это лекарство продлевает жизнь и снимает боль. Гу Жань, должно быть, только благодаря ему и дожил до сегодняшнего дня... Но лекарства закончились... и жизнь тоже подошла к концу...
Затем она свирепо уставилась на Фэн Сяожаня:
– Ледяная рожа! Да как ты с ним обращался?! Десять пузырьков! Ты заставил его выпить всё всего за несколько месяцев! Заставил предпочесть оставить Пилюлю Сгущения Души тебе, но не спасать собственную жизнь! Фэн Сяожань! На этот раз я обязательно заберу Гу Жаня с собой!
Услышав слова Оуян Сюя, все в душе испугались. Пилюля Сгущения Души была редчайшим сокровищем: умирающий мог вернуть ее помощью жизнь с порога смерти, а практикующий боевые искусства – прибавить себе десять лет мастерства. Сорок лет назад ее изготовил непревзойденный медицинский бессмертный Гу Хуайи, после самоубийства которого рецепт исчез из мира... Целый пузырек Пилюль Сгущения Души... Откуда они у Гу Жаня?..
– Гу Жань – мой человек, и без моего разрешения никто не смеет его забирать! – Фэн Сяожань вернул свою энергию в тело и прижал Гу Жаня к груди, холодно и свирепо глядя на Оуян Сюя.
– М-м... – в этот момент холодная маленькая ручка коснулась тыльной стороны руки Фэн Сяожаня, оставленной рядом, и донесся мучительный стон Гу Жаня: – М-м... Старый отец... Жань-эр больно...
С этими словами его левая рука потянулась к живому животу, но, не успев коснуться раны, была перехвачена большой ладонью.
– Жань-эр... потерпи... сейчас нельзя трогать... – Фэн Сяожань перехватил руку Гу Жаня и нежно прошептал ему на ухо.
Не обращая внимания на изумленные взгляды остальных, Фэн Сяожань посмотрел на Оуян Сюя:
– Сколько еще серебряные иглы должны оставаться в теле Гу Жаня?..
Мучительные стоны перед ним заставили лицо Фэн Сяожаня искривиться от боли.
– Я сейчас выпишу лекарство. Хотя оно и не сравнится с его собственными пилюлями, но боль Гую унять сможет, – произнесла Оуян Сюй, поднимаясь на ноги. Она подошла к письменному столу и быстро набросала рецепт, после чего передала его Мо Линю. Мо Линь поспешно вышел во двор, чтобы распорядиться насчет сбора и отвара трав. – Лекарство Гу Жаня очень странное, я сама такое не составлю – придется ждать, пока он придет в себя, и спросить. Уж он-то точно знает рецепт.
Оуян Сюй снова села на край кровати и воткнула еще одну иглу рядом с раной Гу Жаня. Вскоре тот затих, прекратив стонать, и снова провалился в глубокий сон.
– Отец... – дрожащим голосом произнес Фэн Хай. Его лицо было бледным, а напускное спокойствие сменилось редкой для него растерянностью. В руках он держал пачку исписанных белых листов бумаги. Медленно подойдя к отцу, Фэн Хай произнес слова, от которых у всех присутствующих едва не разорвались сердца:
– Гу Жань... Гу Жань – это... ваш родной сын... Фэн Е...
Фэн Хай с глухим стуком опустился на колени:
– Отец! Гу Жань... это третий молодой господин... это... Фэн Е...
С глухим стуком чашка из рук Лу Вэньчжэ упала на пол и разбилась. Все с полным неверием уставились на худенького бледного ребенка на кровати...
– Отец! Третий младший брат с самого начала все знал... он с самого начала знал, кто он такой... – Фэн Хай поднял бумаги перед лицом отца. – Третий младший брат... никогда не винил вас, он даже... он даже считал, что увидеть вас, отец, перед смертью... уже великое счастье... м-м...
Не в силах продолжать, Фэн Хай закрыл рот руками, и по его щекам покатились слезы...
Фэн Сяожань вырвал из рук Фэн Хая листки писем и принялся жадно их перелистывать. Просмотрев несколько страниц, он сорвал с Гу Жаня верхнюю одежду, и на его левом плече отчетливо проступило родимое пятно в форме красного кленового листа. Фэн Сяожань протянул руку и нежно провел пальцами по этому знаку, его глаза стали темными и бездонными, а лицо не выражало никаких эмоций.
– Фэн Сяожань! Я не позволю тебе вредить Гу Жаню! – Оуян Сюй лишь спустя мгновение пришла в себя и взревела, обращаясь к Фэн Сяожаню: – Только попробуй завести со мной песни про то, что грехи матери искупает сын, и забудь о том, чтобы снова запихивать Гу Жаня на эту проклятую заднюю гору! Что бы ты ни собирался с ним сделать, на этот раз я обязательно увезу Гу Жаня с собой! Можешь не сомневаться, я сделаю так, чтобы он больше не попадался тебе на глаза и не мозолил твой престарелый взор!
Зная отношение Фэн Сяожаня к Фэн Е, Оуян Сюй решила взять инициативу в свои руки и заговорила на повышенных тонах.
– Отец... – встревоженно окликнул отца Фэн Янь. Отец ведь еще несколько дней назад говорил, что сделает, если встретит третьего брата... Он просто не мог смотреть на такое развитие событий.
В тот самый момент, когда остальные уже собирались отбить Гу Жаня у Фэн Сяожаня, тот неожиданно произнес:
– Мой сын? Тем лучше... Теперь-то он сможет остаться рядом со мной навсегда. Раз уж он моя плоть и кровь, то всяким посторонним нечего и думать о том, чтобы увести его по своему произволу.
Фэн Сяожань посмотрел на Оуян Сюя, особо выделив интонацией слово «посторонним», и в его глазах горела непреклонная решимость.
– Сяожань... – одновременно окликнули его Лу Вэньчжэ и Лун Тяньсин с беспокойством на лицах.
Сейчас они совершенно перестали понимать, что именно этот человек задумал сделать с Гу Жанем, да к тому же Гу Жань оказался Фэн Е... При этой мысли у обоих слегка защемило в груди: с какими же чувствами этот ребенок добровольно оставался рядом с родным отцом в качестве слуги и даже с улыбкой смотрел, как собственный отец считает чужого человека своим сыном?
– Гу Жань... что ты намерен с ним делать? – первым задал вопрос Лун Тяньсин.
Остальные тоже уставились на Фэн Сяожаня: сострадание к Гу Жаню заставило этих суровых воинов невольно покраснеть глазами.
Сняв с Гу Жаня окровавленные грязные обноски, Фэн Сяожань взял тонкое покрывало и аккуратно наполовину укутал его сзади, оставив открытым лишь то место спереди, куда были воткнуты иглы, после чего пристроил голову Гу Жаня у себя на груди. Поглаживая нежное, но лишенное красок личико Гу Жаня, Фэн Сяожань медленно вымолвил:
– Раз уж он сам сказал, что он – Гу Жань, значит, он и есть Гу Жань...
Подняв взгляд на стоявших перед ним людей, Фэн Сяожань продолжил:
– Тот нелюбимый мной Фэн Е умер в год своего исчезновения, а теперь... в этом мире есть только Гу Жань.
– Сяожань! Ты что, не собираешься признавать Гу Жаня?! – услышав слова Фэн Сяожаня, Лун Тяньсин и остальные были потрясены до глубины души. Фэн Хай и Фэн Янь тоже испытали разочарование и горечь: поступая так, отец... поступал слишком несправедливо с третьим младшим братом.
– В тот день в кабинете, когда я говорил вам о поисках Фэн Е, Гу Жань подслушивал снаружи. По-вашему, ему лучше быть Гу Жанем или Фэн Е?.. – не отвечая на их вопрос, Фэн Сяожань задал встречный. Он вовсе не забыл, что когда произносил те слова, этот человек находился за дверью.
– Сяожань!.. – в ужасе вскрикнули Лу Вэньчжэ и Лун Тяньсин. Те слова... О небеса! Гу Жань ведь всё слышал... Значит...
– Отец! Но... вы же тогда не знали... – с тревогой в голосе произнес Фэн Хай. Те слова отца в тот день...
– Я не беру назад слов, которые уже слетели с моих губ. Мое отношение к Фэн Е ни капли не изменилось, но раз уж он сам отбросил имя Фэн Е, значит, он больше не Фэн Е, а Гу Жань из Башни Шижань, мой собственный человек... – Фэн Сяожань равнодушно окинул взглядом стоявших перед ним людей, а его тон звучал с непреклонной твердостью.
– Эй... о чем вы вообще толкуете? – Оуян Сюй долго прислушивалась, но так ничего и не поняла, обратившись к стоявшим рядом, однако на этот раз никто не удостоил ее ответом.
– Сяожань! Только не говори мне, что ты все еще намерен заставлять Гу Жаня прислуживать тебе в качестве личного слуги! – холодно бросил Лу Вэньчжэ.
Неважно, был ли Гу Жань Фэн Е или нет, но с его нынешним состоянием здоровья ему было противопоказано заниматься любой тяжелой или обслуживающей работой.
– А почему бы и нет? – приподнял брови Фэн Сяожань. – С этого момента Гу Жань – единственный слуга главы Башни Шижань Фэн Сяожаня. Всякий, кто посмеет его обидеть, автоматически станет врагом Фэн Сяожаня, и никто, кроме меня, не смеет ему приказывать, включая молодого господина Башни Шижань. Вы меня поняли?
Произнеся это суровым тоном, Фэн Сяожань окинул острым взглядом присутствующих в комнате.
– Но... отец... Гу Жань ведь... – Фэн Янь совершенно не понимал поступков отца. С виду тот вроде бы очень дорожил Гу Жанем, но почему-то утверждал, что тот не его сын? Фэн Янь окончательно запутался.
– Фэн Е пришлось бы нести на себе груз вражды между тобой и его матерью, а Гу Жаню – нет. Ему нужно лишь спокойно оставаться рядом с тобой. Ты это имел в виду, Сяожань? – погрузившись в глубокие раздумья, Лу Вэньчжэ посмотрел на человека на кровати.
– Разве то, как всё обстоит сейчас, не прекрасно? – снова задал встречный вопрос Фэн Сяожань, косвенно подтверждая догадку Лу Вэньчжэ. – Я в любом случае его не отпущу, так какая разница, какое у него происхождение? К тому же... у него уже есть отец, который очень сильно его любит, разве нет? По правде говоря, я не подхожу на роль отца и совершенно не хочу им быть.
– Фэн Сяожань! Выражайся яснее! Что значит ты не хочешь быть его отцом?! Чем Гу Жань плох?! – Оуян Сюй прекрасно расслышала эти слова Фэн Сяожаня и мгновенно взревела от ярости, готовая тут же пойти в атаку, если он не объяснится.
Видя вошедшего Мо Линя, Фэн Сяожань протянул руку, забрал чашу с отваром, коснулся бледных губ Гу Жаня, после чего сам сделал глоток лекарства и на глазах у остолбеневших людей склонился, чтобы изо рта в рот влить снадобье в приоткрытые губы Гу Жаня...
Передав пустую пиалу ошеломленному и застывшему на месте Мо Линю, Фэн Сяожань обвел взглядом побледневших соратников, и его глаза потемнели:
– Лично я предпочел бы быть его любовником, а вовсе не отцом!
*Хрусь!* *Бам-бум!* *Бац! Дзынь!* Примерно через четверть часа обитатели комнаты окончательно пришли в себя, и за этим последовал целый хор звуков: треск разбитой посуды, стук падающих предметов, грохот опрокинутых стульев...
– Фэн Сяожань!!! Да ты ублюдок! – ярость Оуян Сюй окончательно вытеснила остатки ее разума, и она замахнулась кулаком на Фэн Сяожаня.
Однако, не успев даже приблизиться, она сама отлетела назад под воздействием волны чужой ци. Удар не причинил ей боли, но заставил растянуться на полу, не имея возможности прийти в себя еще долгое время.
– Я просто сообщил вам о своем решении, а вовсе не спрашивал вашего мнения, – Фэн Сяожань ни капли не смутился того, какие шокирующие вещи только что озвучил. – Гу Жань – единственный человек, которого желает Фэн Сяожань. Кто бы он ни был, согласны вы или нет, в этой жизни я никогда его не отпущу. Даже умирая, я заберу его с собой. Сегодня я все разъяснил, так что впредь будьте осторожнее в обращении с ним и не позволяйте себе излишней близости!
Припомнив, как эти люди постоянно обнимали и тискали его человека в повседневной жизни, Фэн Сяожань помрачнел еще сильнее.
– Кхе... Сяожань... ты... ты хорошо всё обдумал? – немного приходя в себя, с заминкой переспросил Лу Вэньчжэ с гудящей головой.
– А ты как думаешь? – из уст Фэн Сяожаня прозвучала фраза, способная довести до инфаркта любого, и остальные окончательно осознали всю серьезность ситуации...
– Но... Гу Жань же... – Лу Вэньчжэ не оставлял попыток достучаться до него, ведь Гу Жань прекрасно знал, кем тот приходится ему по крови.
– ...Это уже мои заботы... – помолчав с полминуты, тихо произнес Фэн Сяожань. Этот человек сейчас действительно был его главной головной болью.
– Уф-ф... – встав с пола, Оуян Сюй вошла обратно и с сердитым видом уставилась на Фэн Сяожань, после чего приблизилась и аккуратно вытащила иглы из тела Гу Жаня, свирепо бросив:
– Ледяная рожа, я тебе тоже вот что скажу: мне плевать, какие у тебя виды на Гу Жаня, признаешь ты его или нет, но если ты еще хоть раз допустишь повторения сегодняшнего дня... Нет! Если ты снова позволишь Гу Жаню страдать или получить травму, я... мне плевать, насколько ты силен, я все равно увезу его отсюда! Гу Жань не вынесет бесконечных издевательств и потрясений!
Она отлично понимала, что решение Ледяной Рожи не изменить никому на свете. Раз уж предотвратить это было невозможно, оставалось лишь благословлять их. Сама по себе вся эта ситуация ее не слишком волновала, просто поначалу она разозлилась из-за того, что этот тип, раз уж любит Гу Жаня, умудрился довести того до подобного состояния. Но... хе-хе, с таким наивным ребенком, как Гу Жань, ей ужасно хотелось посмотреть, как эта Ледяная Рожа заставит его полюбить своего собственного отца!
– Я не дам тебе такого шанса, – Фэн Сяожань ни на йоту не уступил взгляду Оуян Сюя, заодно поплотнее укутав Гу Жаня.
В тот самый момент, когда Оуян Сюй собиралась что-то возразить, Гу Жань вдруг тихо всхлипнул, и все тут же перевели на него взгляды.
– Глава... – Гу Жань всхлипнул еще пару раз. – Прости...
Отыскивая вслепую источник тепла за своей спиной, он слегка повернулся и зарылся лицом в грудь человека позади него, а из его зажмуренных глаз потоком хлынули слезы.
– Жань-эр... умница... я не виню тебя... – прижав его к себе, Фэн Сяожань осыпал поцелуями веки Гу Жаня, заодно слизывая горячие дорожки слез. Его непривычно мягкий голос заставил стоявших вокруг людей растрогаться до глубины души. – Спи спокойно, я рядом...
Мягко похлопывая Гу Жаня по спине, Фэн Сяожань заговорил еще тише и ласковее. Вскоре Гу Жань перестал плакать и погрузился в глубокий сон, а в комнате не осталось никого, кроме них двоих на кровати.
– Эх, ну хоть теперь я спокоен, – выходя из Резиденции Сяожань, Лу Вэньчжэ выпустил из груди тяжелый вздох и с облегчением произнес: – Наконец-то Гу Жань дождался светлых дней.
– ... – Оуян Сюй передернула плечами и покосилась на спутника. – Тот человек только что... это точно была Ледяная Рожа?
Она снова поежилась: не подсели ли в него злые духи? С каких это пор Ледяная Рожа умеет говорить таким нежным тоном? Ей снова стало зябко.
– Ха-ха, разве не здорово? Наконец-то он стал похож на обычного человека, – Лун Тяньсин уже давно перестал вздрагивать и с улыбкой наблюдал за дрожащей Оуян Сюй.
– Брат Лун... – лицо Фэн Хая было одновременно серьезным, встревоженным и полным каких-то неопределенных чувств.
– Сяо Хай... – Лун Тяньсин похлопал Фэн Хая по плечу и посмотрел на обоих братьев. – Твой отец хоть и обладает невероятными способностями, а его боевые искусства превосходят весь мир, но его сердце было пустым и холодным. И вот теперь он наконец встретил того, кто ему дорог. Мы должны не просто благословлять его, мы должны помочь ему... Твой отец слишком долго был одинок...
– Я понимаю... но... – вспомнив истинное положение дел Гу Жаня, тот все равно считал это неправильным.
– Старший брат... Предоставь отцу самому разбираться с этим, – похлопав брата по плечу, Фэн Янь перевел взгляд на Лун Тяньсына. – Нам с тобой нужно просто быть хорошими сыновьями для отца и хорошими старшими братьями для Гу Жаня. Ведь так, брат Лун?
– Сяо Янь дело говорит, пусть отец сам ломает голову над делами Гу Жаня. Но, по моему разумению, Гу Жань – штучка не из тех, до кого легко достучаться, так что путь твоему отцу предстоит не из легких, – в голосе Лун Тяньсына прозвучало нескрываемое злорадство.
– И поделом ему! – воспользовалась моментом Оуян Сюй, чтобы пнуть упавшего.
– И то верно, кто просил его быть с Гу Жанем столь суровым и довести беднягу до полусмерти, – добавил свой камень Лу Вэньчжэ.
– Эх... Похоже, отца ждет знатная головная боль... – представив себе грядущие будни, Фэн Янь даже почувствовал некоторое предвкушение. Интересно, как будет выглядеть отец, когда запутается в сетях любви...
Фэн Хай с самым серьезным выражением лица посмотрел на слегка возбужденную зловещую улыбку Фэн Яня и, тяжело помассировав виски, задумался: не пора ли ему уехать куда-нибудь подальше, чтобы переждать эту бурю...
Вот так... сам того не ведая, Гу Жань был преподнесен обитателями Башни Шижань в дар самому главе этой башни – включая ту самую старшую сестру Оуян, которой он так слепо доверял...
http://bllate.org/book/32173/3927176
Готово:
