Императорский лекарь Ван с непроницаемым выражением лица ответил: Взгляд у вас, господин, острый — это он.
Разве он не служит в Ханьлиньюани?
Вы, должно быть, не в курсе, господин. Несколько дней назад Его Величество перевел его в Императорскую больницу, якобы для поправки здоровья.
Для Се Чжэна это было пустяковым делом, о котором он даже не слышал, но, вспомнив взгляд Императора Чэнчана, он нахмурился.
Его здоровье…
Оставляет желать лучшего, — вздохнул лекарь Ван. — Болезнь он заработал в тот год, когда спасал Второго принца.
Именно тогда он впервые попал в поле зрения Императора Чэнчана. На экзаменах два года назад, будучи первым в списке, он по воле монарха был назначен лишь третьим, а вскоре, к потехе публики, его стали насмешливо именовать первой красавицей Цзинду, не отличающейся крепким здоровьем.
И Се Чжэн, и лекарь Ван были приближенными императора и прекрасно знали, что у того на уме. Обменявшись взглядами, они замолчали.
Лекарь Ван добавил: Министр Чай в последнее время озабочен поисками достойной партии для своего младшего сына. Думаю, вам стоит намекнуть ему, как лучше поступить.
Се Чжэн тяжело вздохнул: А разве он сам того не понимает?
Но это лишь отчаянная борьба отца. Родиться с такой редкой красотой во времена правления сластолюбивого монарха, не имея возможности защитить себя — это настоящее бедствие.
Тяжелые створки императорского кабинета, за которыми скрывался монарх, безмолвно поведали о многом. Се Чжэн хотел бы помочь, но был бессилен.
Пока Личао находится под властью Чэнчана, никто из чиновников не смеет противиться воле государя.
К удивлению Се Чжэна, на следующий день во время аудиенции Император Чэнчан согласился на условия Короля Дунъи и приказал Второму принцу отправиться на бракосочетание. В Цинтяньцзяне выбрали благоприятный день — через пять суток.
Еще больше его поразило то, что этим Вторым принцем должен был стать Чай Сюэцзинь. Это было безумие.
Се Чжэн попытался возразить, но Император Чэнчан отрезал: Чай Сюэцзинь не выдаст себя, он поручился за это собственной жизнью.
Се Чжэн заподозрил, что император сошел с ума. Как можно так легко доверять Чай Сюэцзиню и превращать государственные дела в детскую игру?
Ведь если правда вскроется, на кону будет стоять не только голова Чай Сюэцзиня. Это грозило бесконечной войной с Дунъи, разрушенными домами простых людей и концом мирной жизни в Поднебесной.
Император Чэнчан посмотрел на колеблющегося государственного секретаря и произнес тяжелым тоном: Господин Се, не беспокойтесь. Гэн Дунцэ завтра же тихо покинет Цзинду.
Гэн Дунцэ — юный генерал, прославившийся на полях сражений, наследник Управляющего Государством Князя. Его неудача в сдерживании сил Дунъи была для него величайшим позором.
В глазах Се Чжэна промелькнул ужас: это означало начало войны.
А что же Чай Сюэцзинь, отправляющийся на бракосочетание?
Мысли Се Чжэна спутались. Он внезапно осознал истинный замысел Императора Чэнчана, заставившего Чай Сюэцзиня прикинуться Вторым принцем.
Сердце монарха — бездна, непостижимая для обычных людей.
***
В конце второго месяца в Цзинду еще не отступили холода.
Гэн Дунцэ, привычно миновав слуг, вошел в восточный дворик поместья министра. Едва он приподнял занавесь, как его обдало таким жаром, что он на мгновение опешил: Вы что, собираетесь устроить здесь лето, господин Чай?
Чай Сюэцзинь, кутаясь в теплую грелку, отложил кисть и прежде, чем успел что-то сказать, дважды закашлялся.
Гэн Дунцэ поспешно опустил занавесь, боясь принести с собой холод, и встал у входа: Ты настолько боишься холода?
Чай Сюэцзинь, прижав руку к груди, улыбнулся: Мы знакомы первый день? Проходи.
Гэн Дунцэ, нахмурившись, оперся рукой о стол: При таком слабом здоровье как ты решился сам просить Его Величество позволить тебе притвориться Вторым принцем и отправиться в Дунъи? Ты хоть понимаешь, что там жить еще труднее, чем в Цзинду?
Ты уже знаешь? — Чай Сюэцзинь пригубил чай, чтобы смягчить горло. — Я осведомлен о положении дел в Дунъи.
Его небрежный тон разозлил Гэн Дунцэ: Тогда зачем ты едешь? Жить надоело?
Чай Сюэцзинь опустил взгляд, его длинные ресницы дрогнули: Я предпочел бы умереть там.
Почему?
Чай Сюэцзинь усмехнулся: Разве ты не слышал слухов обо мне и Его Величестве?
Гэн Дунцэ осекся, а через мгновение воскликнул: Это всё лишь пустые сплетни! Я верю, что ты не такой человек.
А каким человеком ты считаешь Его Величество? — спросил Чай Сюэцзинь.
Гэн Дунцэ открыл рот, но не нашел слов.
Чай Сюэцзинь легко хмыкнул и добавил: Прости, это я сболтнул лишнее. Считай, что ты ничего не слышал.
Слухи становятся реальностью. Гэн Дунцэ, редко терявший самообладание, взволнованно произнес: Ситуация в Дунъи напряженная, а эти три сына Короля Дунъи — не те люди, с которыми можно шутить. Изначально было полно странностей в том, что Второго принца отправляют на бракосочетание, а если они обнаружат, что ты самозванец…
Не каркай. Я ведь несколько лет был спутником Второго принца на учебе. Пусть я не перенял всего, но обвести их вокруг пальца сумею.
Чай Сюэцзинь! — Гэн Дунцэ обратился к нему по имени. — Ты подумал о том, что будет с твоими родителями и сестрой Чай Дай, если ты погибнешь?
Чай Сюэцзинь промолчал.
Гэн Дунцэ перевел дух и продолжил убеждать: Не склоняй голову перед Его Величеством, я придумаю что-нибудь.
Но если в это втянут Гэн Дунцэ, его отцу, Управляющему Государством Князю, в будущем не видать покоя при дворе.
Чай Сюэцзинь покачал головой: Всё уже решено, не тревожься. Если хочешь мне помочь, присмотри за моей семьей, когда меня не будет.
Сам разбирайся со своими делами, нечего обременять других! — Гэн Дунцэ в гневе взмахнул рукавом и ушел.
Чай Сюэцзинь крикнул ему вслед: Спасибо! Когда вернусь из Дунъи, угощу тебя вином Чжуцинтань из Башни Цяньци.
Гэн Дунцэ даже не обернулся.
Чай Сюэцзинь тронул уголки губ, и на его лице промелькнула грустная улыбка: Чжуцинтань стоит целое состояние, это была моя величайшая искренность.
В тот же вечер Чай Сюэцзинь пил Чжуцинтань на глазах у отца, матери и родной сестры, сохраняя прежнее спокойствие.
Не вешайте нос, со мной всё будет хорошо.
Госпожа Чай беззвучно плакала, не в силах смотреть на сына, и уткнулась в плечо Чай Дай, проклиная в душе времена, когда никто не мог поднять восстание и мечом пронзить сердце этого проклятого императора.
Министр Чай допил вино и с суровым лицом произнес: Дитя, я не позволю тебе пойти на верную смерть.
Отец, это мой выбор, — Чай Сюэцзинь хотел налить третью чашу, но Чай Дай остановила его — с его слабым здоровьем вино было противопоказано. — Я отказался от предложенного им богатства и знатности, отверг его монаршую волю.
Это он первый забыл о приличиях! — гневно выкрикнул министр Чай. — Где это видано, чтобы император вожделел собственного подданного? Разве император может, пренебрегая былыми чувствами, насильно забирать того, кто ему не принадлежит?
Эти слова были чистым святотатством. Чай Сюэцзинь заткнул отцу рот куриной ножкой: Полегче со словами. То, что я заменяю Второго принца, — это лишь плата за старую милость.
Император Чэнчан сказал прямо: Десять лет назад ты спас Второго принца, почему бы тебе не спасти его еще раз спустя десять лет?
http://bllate.org/book/32155/3925308
Готово:
