Третья весна
Строго говоря, нельзя было сказать, что он совсем уж исключал саму возможность в будущем столкнуться с необходимостью выйти замуж. В конце концов, у него оставались воспоминания из прошлой жизни, да и воспитывался он на представлении о союзе между мужчиной и женщиной. Хотя однополые отношения уже не подвергались остракизму в мейнстриме, это не означало, что подобные взгляды возводились в ранг основного воспитания.
Просто сказывалось воспитание в большой семье: возможно, способность адаптироваться у него была выше, возможно, сказывалось то, что сохранились лишь воспоминания девятилетнего ребенка, а может, замужество казалось ему еще слишком далеким. Так или иначе, если не считать тех нескольких дней душевных терзаний и осознания суровой правды в самом начале, сейчас Ли Цзинь больше не принимал это близко к сердцу.
Больше всего его теперь волновал собственный физический рост. Пусть он и не умел управляться с крестьянской работой, уж в том, какая еда полезна для его организма, он разбирался абсолютно точно.
Условия в семье были ограниченными, и обеспечить ему выдающееся питание никто не мог, но благодаря разведению кур, один вареный яйцо в день ему все-таки перепадал.
— Сяо Цзинь, ты не хочешь спать? Если утомился, иди в дом отдохни, — обмолвился Чэн Фэн, продолжая шелушить кукурузу и то и дело бросая заботливые взгляды на их маленького гэра. Заметив, что тот выглядит вялым, он бросил взгляд на небо: как раз наступил час полуденного сна их Сяо Цзиня.
— Папа, я не хочу спать.
Ли Цзинь придвинул табурет поближе к Чэн Фэну и уставился на проворные руки своего папы. К этому человеку, занимавшему в семье место, похожее на роль современной мамочки, Ли Цзинь прикипел всей душой.
— Умничка, вот продадим кукурузу, и папа купит тебе сладких лепешек, — Чэн Фэн с безграничной нежностью погладил своего маленького гэра по голове.
— Угу, — кивнул Ли Цзинь. Обещанные папой сладкие лепешки на самом деле не вызывали у него особого восторга: такую приторно-сладкую выпечку его третий старший брат любил куда больше. К тому же в прошлой жизни он каких только сладостей не напробовался! Да и эти так называемые лепешки он уже пробовал — всего-то и делов, что смешать мед с рисовой мукой.
Только вот в этом мире для семьи с их достатком подобные лепешки считались довольно дорогим лакомством. Если бы папа не баловал его так сильно, он бы ни за что не раскошелился на покупку, ведь стоили они недешево. Не то чтобы он не любил сладкое — просто из уважения к родительской заботе он бы съел положенный кусочек, а остальное отдал бы трем старшим братьям, папе и отцу.
Время всегда незаметно ускользает сквозь пальцы, и лишь оглянувшись назад с изумлением осознаешь, что пролетело уже три года.
Возможно, в Деревне Люхэ никто и не следил за бегом времени, но это не значит, что Ли Цзинь не вел ему счет. Он переродился в этом мире уже три года назад, а совсем недавно справил свое трехлетие.
Эти три года помогли ему всем сердцем слиться с этим миром: он любил своего папу, отца, трех старших братьев, а еще — эту простую и нехитрую деревню.
Хотя насчет своего возможного замужества в будущем он по-прежнему придерживался принципа: придет беда — отворяй ворота, или, иначе говоря, плыть по течению? Ли Цзинь считал, что будущее не предскажет никто, а разбираться со всем придется, когда придет срок. Для него, трехлетнего малыша, подобные вещи казались до смешного далекими. Предусмотрительность — дело хорошее, но ломать голову над столь отдаленными перспективами раньше времени было чистой воды выдуванием проблем из пальца.
За эти три года в семье произошли немалые перемены. Во-первых, их старшего брата по рекомендации Господина Ся приняли на учебу в одну из академий в Городе Ян, причем плату за обучение с него взимали. Что же касается расходов на жизнь, их приходилось покрывать самостоятельно. Впрочем, ходили слухи, что при академии имелись специальные общежития для малоимущих учеников, а столовая обходилась значительно дешевле, чем еда на стороне. Тем, у кого совсем не было денег, разрешалось отрабатывать еду и кров трудом — например, убираясь или готовя еду.
Те же, кто входил по успеваемости в тройку лучших учеников академии, освобождались от любых трат — всё полностью обеспечивалось за счет учебного заведения. Если бы не это условие, сколько бы старший брат ни распинался, он ни за что не согласился бы ехать. Семейные условия не позволяли, да и амбиций у него было не так много — ему всего лишь хотелось, чтобы родные жили хоть немного лучше. В конце концов, этого можно было добиться и возделыванием земли. Только вот Господин Ся думал иначе: земледелие явно не являлось лучшим выходом. Оставалось только гадать, как именно он сумел убедить его отца и папу дать согласие на поездку старшего брата в Город Ян.
Что же касается местной системы имперских экзаменов, Ли Цзинь не разбирался в ней совершенно. Он знал лишь одно: в девятилетнем возрасте его старший брат успешно сдал экзамены на ученика-туньшэна, да еще и вошел в первую тройку. Во всем остальном он не понимал ни единого слова.
Вторым шел второй старший брат. Уму непостижимо, как был устроен его мозг, но его поразительные способности к цифрам приводили в изумление даже Ли Цзиня. Он помнил, что среди его троих приятелей из прошлой жизни Оуян Юй уже считался настоящим гением, но никак не ожидал, что голова его собственного второго брата ни в чем не уступит этому монстру.
Господин Ся отлично знал, что у второго брата не было ни малейшего стремления к чиновничьей карьере, поскольку того совершенно не привлекали стихи и оды. До сих пор он с трудом мог сложить красивую парную надпись, хотя и умел читать и понимать тексты. Второй брат отличался мягким нравом и был совершенно лишен мальчишеской озорной удали. Получив согласие самого второго брата, а также папы и отца, Господин Ся пристроил его учеником к управляющему одного из постоялых дворов в поселке Янлю.
Третьим значился третий старший брат. Возможно, на фоне невероятно одаренных старшего и среднего братьев его собственный ум выглядел весьма заурядно. Проучившись год в частной школе, он бросил ее окончательно. Теперь, кроме как собственное имя, он не знал ничего и превратился в сущую лесную дикарку — целыми днями пропадал на улице, то и дело куда-то ускакивая.
Таким образом, из семьи разом ушло двое работников. К счастью, Ли Цзинь подрастал с каждым днем, и Чэн Фэну больше не нужно было неотлучно сидеть с ним дома. Трехлетний Ли Цзинь уже вполне мог справляться с нехитрыми домашними делами: покормить цыплят или подмести избу. К тому же второй брат, работавший в поселке, прекрасно понимал, что их семья — крестьянская, поэтому в горячую страдную пору постоялый двор охотно отпускал его домой на помощь.
Согласился на эту работу второй брат не только ради новых знаний. Была и другая причина: пускай он числился учеником, ему полагалось жалование в сто монет ежемесячно, да вдобавок обеспечивалось бесплатное питание и проживание.
Изначально семья скопила кое-какие деньги в надежде подлатать дом, а то и пристроить еще пару комнат — мальчики подрастали, и каждому требовался свой угол. Пусть комнаты и не будут отдельными у каждого, по крайней мере, можно было поселить по двое. А вот Ли Цзинь — гэр, ему по мере взросления никак не пристало жить в одной комнате с мальчишками, ему требовалось собственное личное пространство.
Теперь же старший уехал учиться в городскую академию, и хотя о расходах на пропитание особо беспокоиться не стоило, рачительный и любящий Чэн Фэн все равно сунул старшему сыну в дорогу четыре связки монет на непредвиденные расходы.
О капитальном ремонте дома теперь нечего было и думать — все свободные средства приходилось беречь на случай какой-нибудь экстренной нужды. Впрочем, к счастью, Ли Цзиню пока исполнилось всего три года, он еще мало что смыслил в жизни и вполне мог делить постель с младшим братишкой Сяолэ, не испытывая никаких неудобств.
— Сяо Цзинь, пойдем поиграем!
Ли Цзинь как раз наводил порядок в комнате, собирая грязную одежду, чтобы вынести ее и бросить в таз для стирки, когда из-за двора донесся знакомый голос.
— Сяо Яо? — Ли Цзинь скомкал грязные вещи в охапку и вышел из комнаты. У распахнутых вороте стоял маленький гэр лекаря Чжао — Чжао Яо, который и звал его.
Чжао Яо был на год старше Ли Цзиня и тоже являлся одаренным гэром с Золотой Печатью Лотоса, но отличался удивительной застенчивостью. В деревне хватало маленьких гэров, но дружить он приходил исключительно с Ли Цзинем.
Пожалуй, верной была поговорка, что дети бедняков рано взрослеют. Этот четырехлетний Чжао Яо ни капельки не походил на избалованных современников своего возраста. Хоть ему было всего четыре года, поговаривали, что он уже вовсю помогал папе готовить еду и стирать белье.
Конечно, маленький малыш Ли Цзинь теперь тоже все это умел, но он сильно отличался от здешних стопроцентно натуральных детей — если прибавить годы из прошлой жизни, ему уже стукнуло двенадцать. Справляться с домашней работой для него было в порядке вещей, вот только из-за маленького роста он еще не мог дотянуться до плиты, чтобы стряпать. Зато развести огонь или подбросить дров в очаг — пожалуйста.
— Слишком жарко, — с трудом перешагнув через высокий порог главной комнаты, Ли Цзинь бросил грязную одежду в пустой таз посреди двора и поднял голову вверх. Стоял разгар лета, солнце после полудня палило нещадно — какое уж тут гулянье.
— Пойдем посидим в тени ранетки, — не сдавался Чжао Яо. Его пухлое круглое личико казалось немного простодушным. Заметив, что Ли Цзинь застыл у таза с грязным бельем, он поспешно добавил: — Сяо Цзинь, ты собрался стирать? Я помогу!
С этими словами он вбежал во двор, приблизился к Ли Цзиню и уже наклонился, собираясь засучить рукава.
— Стой, тут нет воды! — Ли Цзинь испуганно схватил его за одежду. В тазу ведь было абсолютно сухо.
— Сяо Цзинь, ну пойдем поиграем, — Чжао Яо легонько подергал его за полу рубашки, глядя на Ли Цзиня большими влажными глазами, полными тихой обиды. Он ведь не приходил играть к Сяо Цзиню уже целых несколько дней.
— Ладно, ладно...
Ли Цзинь, с телом трехлетнего ребенка и памятью двенадцатилетнего подростка, всей душой противился походу на улицу с этим сопливым малышом. Игрушек у здешней детворы водилось кот наплакал, совместные забавы сводились к минимуму — от силы поболтают о том о сем, да послоняются по всей деревне. Сам он давно считал себя маленьким взрослым, разве гоже ему целыми днями возиться с малышней?
Однако стоило Чжао Яо посмотреть на него этими влажными, полными обиды глазами, как у него тут же пропадала всякая возможность отказаться. В конце концов, ему ведь всего три года! И почему этот мальчишка, который старше его на целый год, вечно ведет себя так, будто старший здесь именно он? И ведь каждый раз смотрит таким взглядом, словно Ли Цзинь его обидел.
Приятели добрели до раскидистого дерева ранетки, которое с каждым годом становилось все выше и крепче, и уселись прямо на чистую землю. Ли Цзинь только собрался спросить, во что они вообще собираются играть, как Чжао Яо извлек из кармана кофты моток пеньковой веревки.
— Это еще зачем? — Ли Цзинь тут же поморщился. В кошки-мышки собрались играть, что ли?
— Сяо Цзинь, давай поплетем веревочные узоры! — Чжао Яо улыбнулся во весь рот и звонким, по-детски чистым голосом радостно пояснил: — Я на прошлой ярмарке подсмотрел, как двое городских гэров играли, и тайком научился!
— Веревочные узоры? — Ли Цзинь окинул взглядом сидевшего напротив малыша Сяо Яо, чьи волосы были небрежно стянуты на затылке лентой, и почувствовал, как по его лицу пролегла тень из жирных черных черточек. Если память ему не изменяла, в эту забаву обычно резались девчонки в детском саду.
Ли Цзинь откровенно не знал, что и сказать. Играть в это он не собирался ни за что на свете. И дело было не только в том, что он мальчик по своей природе — подсознательно он испытывал жуткое отвращение к подобным девчачьим развлечениям.
— Ну же, давай сыграем, — Чжао Яо ловко перекинул пеньковую нить между пальцами обеих рук и протянул ладони прямо перед носом у погрузившегося в мрачные раздумья и крайне недовольного Ли Цзиня, ожидая ответного движения.
Разве нельзя отказаться? Разве нельзя просто уйти обратно в дом? В этот момент в голове маленького товарища Ли Цзиня роились исключительно подобные мысли. Обладай он сейчас полным объемом памяти, он бы, пожалуй, не сидел тут в нерешительности, а закатил бы полноценную истерику. Нет, скорее всего, он вообще бы не высунул нос из двора ради игр со Сяо Яо.
http://bllate.org/book/32134/3923230
Готово:
