Нефрит Сбора Духов, рожденный в утробе неба и земли, способен обратить вспять инь и ян... Неужели кто-то действительно может хоть раз воочию увидеть это Чудесное Сокровище Небесного Ранга? — с усмешкой спросил Цзян Ху, глядя на Зверя Цилинь.
Все в этом мире строится на кармической связи. Будь то Чудесное Сокровище Небесного Ранга или Священное Оружие Земного Ранга — стоит им встретить своего предназначенного владельца, как они появятся на свет.
Проведя со Зверем Цилинь пять лет, Цзян Ху так или иначе уяснил кое-что об устройстве этой эпохи: в этом мире даже голубиное яйцо запросто могли принять за сокровище.
И всё потому, что никогда нельзя было наверняка знать, не окажется ли это самое голубиное яйцо плодом любви какого-нибудь Божественного Зверя.
Все сокровища делились на три категории: Чудесные Сокровища Небесного Ранга, Священное Оружие Земного Ранга, а также творения человеческих рук.
Такие противостоящие небесам вещи, как Нефрит Сбора Духов, были наивысшего уровня, и сыскать их не было возможности ни на небесах, под землей.
Священное Оружие Земного Ранга обычно представляло собой магические артефакты, отличавшиеся невероятным разнообразием видов.
Творения же человеческих рук и вовсе не поддавались исчислению — например, талисманы или магические массивы.
Цзян Ху заложил между страниц палец и туда-сюда перевернул листы: Разве эту штуку тоже можно подделать?
Зверь Цилинь ответил: Можно, только никто не смеет ей пользоваться.
Цзян Ху заинтересовался: Почему?
Зверь Цилинь пояснил: Нефрит Сбора Духов взращен самим небом и землей, он обладает колоссальной разрушительной мощью, и на всем белом свете их всего-то две штуки. Смертные говорят, будто он способен обратить вспять инь и ян, потому что этот нефрит помогает аккумулировать духовную силу неба и земли, обеспечивая её неисчерпаемый запас.
Цзян Ху издал удивленный возглас: Выходит, стоит Нефриту Сбора Духов оказаться в моих руках, и весь мир ляжет к моим ногам? Мало того, что уверенности прибавится даже для того, чтобы кому-нибудь навалять, так ведь и до просветления и вознесения рукой подать!
Зверь Цилинь очень хотел рассмеяться, но звук его смеха был слишком странным и мог испугать стоявшего перед ним ребенка: Именно поэтому смертные и стали выплавлять поддельный Нефрит Сбора Духов.
Цзян Ху внезапно всё понял: Путь Небес не дозволяет?
Зверь Цилинь шумно выпустил через ноздри пару струй воздуха, одобряя его сообразительность: Всё в этом мире обладает собственной душой. Само существование Нефрита Сбора Духов изначально противоречит порядку вещей, а у практикующих Тяо возникают на его счет суетные помыслы, и при выплавке они непременно вкладывают в него множество собственных желаний. Вот почему выкованный смертными нефрит пожирает их собственную духовную силу — именно поэтому им никто и не решается пользоваться.
Цзян Ху усмехнулся: А вот в этом ты ошибаешься. Во всем сущем, начиная с божеств, бессмертных, духов и демонов вплоть до травинок и планктона, есть свой глубокий смысл. Нефрит Сбора Духов не только появился на свет, но еще и рождается парами — я ни за что не поверю, что его предназначение сводится к роли залога вечной любви.
—...Этот паршивец угадывает всё с первой попытки.
Паршивец тем временем снова перевел взгляд на книгу: Материалы для выплавки... Сюаньюй, драконьи сухожилия, бусина Шэли... Запросов-то сколько! Эта вещица и впрямь оправдывает поговорку о том, что цена соответствует качеству. Сюаньюй, судя по богатству и влиянию Секты Гуйюнь, они еще смогут раздобыть пару кусков, но вот эти драконьи сухожилия и бусина... — Он ведь не Нэчжа, чтобы с легкостью поймать первого попавшегося дракона, содрать с него шкуру, вытянуть сухожилия и устроить себе позвоночные боли.
Дело не в сюаньюй, — погрузившись на мгновение в раздумья, поправил его Зверь Цилинь: Чтобы выплавить Нефрит Сбора Духов, непременно требуется Тяньцзинь Сюаньюй со дна Восточного Моря на глубине в тридцать тысяч чжанов.
Цзян Ху резко поднял голову и посмотрел на него: Ты разглашаешь тайны Пути Небес.
Зверь Цилинь отнесся к этому беспечно: Он не против.
Цзян Ху был покорен его дерзостью. Он слегка взмахнул зажатой в руке книгой: Похоже, неудачи при выплавке Нефрита Сбора Духов тоже связаны с этим.
Тяньцзинь Сюаньюй со дна Восточного Моря на глубине в тридцать тысяч чжанов чист и прозрачен пуще всего на свете, подобно первому лучу утреннего солнца или самому первому младенцу, появившемуся на свет в миру.
Цзян Ху захлопнул книгу, и его персиковые глаза, тронутые легким румянцем, пристально уставились на Зверя Цилинь. Хотя ему было всего десять лет, он умудрился создать у зверя иллюзию противостояния всему Сичжоу: Что нужно сделать, чтобы заполучить эти три компонента?
Зверь Цилинь внутренне содрогнулся и едва не выболтал правду вслух: Хорошенько подумай, ведь каждый из этих трех компонентов сам по себе годится для выплавки Священного Оружия Земного Ранга. Если тебя постигнет неудачу...
Цзян Ху постучал корешком книги по ладони и неопределенно усмехнулся: С тобой порой трудно иметь дело. Стоило мне собраться заняться серьезным делом, как ты снова начал вилять и уходить от ответа. В чем дело? У Цилиней тоже бывают дни женской слабости?
Моя мать была единственным ребенком в семье.
Неужели звери в эту эпоху такие прямолинейные? Меньше болтай, не думай, что раз у тебя нет шерсти, то я ничего не смогу с тобой поделать.
Зверь Цилинь неожиданно почувствовал холодок меж лопаток, словно это с него собрались сдирать шкуру и вытягивать сухожилия: Бусина Шэли у меня есть, но вот Тяньцзинь Сюаньюй и драконьи сухожилия... Мне придется отправиться в Восточное Море...
Цзян Ху оборвал его на полуслове: Я намерен выковать сразу два куска, а твоей единственной бусины Шэли даже для проверки не хватит.
Душа, таящаяся в десятилетнем теле, глядела на всех свысока, а ее амбиции заставили Зверя Цилинь склонить голову: Что ты сегодня ел? Знаешь ли ты вообще, что означает одна-единственная бусина Шэли?
Цзян Ху расслышал, что Зверь Цилинь бранит его за непомерные запросы. На самом деле Цзян Ху не страдал манией величия — он просто рассудил, что раз уж сам Зверь Цилинь разглашает истинные материалы для выплавки Нефрита Сбора Духов, а Путь Небес при этом даже не пискнул, значит, он был уверен в успехе. Либо, как и утверждал Зверь Цилинь, Путь Небес давал свое молчаливое согласие, либо же его ждал сокрушительный провал, который заберет всю ту смелость, что он копил целых пять лет, прежде чем решиться влиться в этот мир. Цзян Ху не хотел делиться этими догадками со Зверем Цилинь — не то чтобы он ему не доверял, но позволить зверю считать его молодым и дерзким юнцом, у которого молоко на губах не обсохло, было как раз кстати: Отец должен будет сопровождать меня в поездке к Восточному Морю?
Зверь Цилинь понял, что он принял окончательное решение, что этот человек принадлежал к тем упрямцам, которые не повернут назад, пока не врежутся лбом в городскую стену, и даже врезавшись, всё равно не свернут с пути. Отговаривать его он больше не стал: Я оставил в Восточном Море передающий массив, так что беспокоить главу семьи Цзян не придется.
Цзян Ху пропустил мимо ушей его сарказм — он почти утвердился в мысли, что у этого самца Цилиня действительно наступили критические дни.
Магический массив под лапами Зверя Цилинь был настолько велик, что Цзян Ху обычно не осмеливался ступить на него, а потому и не подозревал, что внутри скрываются другие тайны. Заметив сейчас, как Зверь Цилинь сделал несколько шагов вправо, он внезапно увидел, как под лапами зверя заплясал слабый свет, постепенно принимая очертания массива.
Напоследок Зверь Цилинь задал ему вопрос: Цзян Ху, как только Нефрит Сбора Духов будет выкован, ты и вся семья Цзян окажетесь в перекрестье всех взглядов. Ты все еще хочешь его выплавлять?
Ты знаешь, как в моем мире превозносят вас, Цилиней? Там говорят: стоит появиться Цилиню, как тотчас являтся знамения благополучия. И вот именно ты, воплощение благополучия, предрекаешь семье Цзян мрачное будущее, предвидя кровавую катастрофу... Все мы прекрасно понимаем здешние подводные течения, к чему же говорить всё столь прямо? — Не успел умолкнуть звук последнего слова в слове катастрофа, как Цзян Ху с долей самоиронии завершил фразу.
Зверь Цилинь оказался полностью пригвожден его словами к месту и лишен возможности возразить. Великие тенденции поднебесной неизменно сводятся к тому, что после долгого объединения следует разделение, и семья Цзян держалась непоколебимо на протяжении сотен лет среди этой обманчивой тишины перед бурей вовсе не потому, что их власть была беспредельной, а лишь потому, что та самая последняя соломинка, способная сломить их хребет, еще не появилась.
Причина и следствие порождают друг друга, так что ему больше нечего было сказать.
http://bllate.org/book/32120/3921325
Готово:
