— Послушай меня, мама плохого не посоветует.
Бред сумасшедшей.
— Ну так выходи замуж за кого хочешь, наслаждайся жизнью сама.
Досказав, Сун Чэнсюэ поднялась, оттолкнула стул и ушла. Вслед ей неслись крики Чжао Сяньцзин:
— Сун Чэнсюэ! Если переступишь этот порог, можешь больше не возвращаться! Я буду считать, что никогда не рожала такую дочь, как ты!
Сун Чэнсюэ не обернулась.
Картина сменилась: дом из ее детства. Какая-то девочка потянула ее за полу одежды, и она присела на корточки, глядя на свое собственное отражение из прошлого. Косички заплетены кое-как, криво-косо — сама себе плела. Девочка задрала голову, глаза красные, но она изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать.
— Ты можешь забрать меня отсюда? Я не хочу здесь оставаться.
Сун Чэнсюэ обняла маленькую себя. Девочка дрожала в ее объятиях, беззвучно всхлипывая, но слез не лила. Прошло столько лет, а она давно уже научилась плавать по течению беззвучной боли.
— Мм, я заберу тебя.
Уйдем из этой трясины и топей, отыщем новое пристанище.
Поверь мне, я сделаю так, что ты заживешь счастливо.
*
Раздался голос из динамиков:
— Дамы и господа, наш самолет совершает посадку в международном аэропорту Гонконга. Пожалуйста, пристегните ремни, поднимите откидные столики и верните спинки кресел в вертикальное положение.
Объявление на путунхуа сменилось кантонским диалектом, а затем прозвучало на английском — голос звучал мягко и отчетливо.
За окном все ближе становилась серая полоса моря. По водной глади шли суда, оставляя за собой длинные белые следы.
— Наш рейс прибыл в Гонконг. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании и желаем приятного путешествия.
Самолет приземлился, и Сун Чэнсюэ вслед за потоком пассажиров направилась к выходу. В коридоре мощно работал кондиционер, смешивая прохладу с едва уловимым запахом дезинфицирующего средства. Указатели над головой пестрели традиционными иероглифами: слева — Пограничный контроль, справа — Получение багажа.
Сотрудник службы безопасности в плотно прилегающей маске взял ее документы, бегло взглянул на нее и с глухим стуком шлепнул штамп.
— Добро пожаловать в Гонконг.
— Спасибо.
Сун Чэнсюэ нашла магазинчик в Монкоке, сдала вещи в камеру хранения и вышла наружу с одним лишь рюкзаком наперевес. Солнце палило так, что кружилась голова, а по шее градом катился пот. Она сорвалась в спешке и только на месте сообразила, что ничего толком не подготовила. Открыв приложение с путеводителями, она принялась читать советы: в Гонконге повсюду требуются ксерокопии — при устройстве на работу, при аренде жилья и даже для оформления карты Октопус нужен документ, подтверждающий адрес.
Сначала надо сделать копии, раз уж всё равно приехала. Таскаться потом по переулкам и проспектам с чемоданом — какое же неудобство.
Она шла неизвестно сколько времени, Apple Maps дважды прокрутились по кругу, а затем на экране всплыла строка: Не удалось загрузить подробную карту.
Сун Чэнсюэ глубоко вздохнула: никого она здесь не знает, места не нашла, зато сама уже успела поджариться, как печеный батат.
Зайдя в круглосуточный магазин на углу, Сун Чэнсюэ купила бутылку Покори, а на кассе между делом спросила дорогу. Продавец выпалил целую тираду на птичьем языке, из которой она разобрала лишь одно слово — полицейский участок.
.
Вот так ее сюда и занесло, случайно и невпопад.
Отогнав мысли, Сун Чэнсюэ снова уставилась на бутылку в руке, глядя на состав, в котором ничего не поняла. Маникюр с медвежатами попытался подцепить край упаковки, но не преуспел, и в итоге она пришла к выводу: эта вода просто чудесна, эта вода просто великолепна.
Сун Чэнсюэ бросила взгляд на соседний стул, где лежало несколько вещественных мешков с какими-то бирками — судя по всему, из металлического материала.
Вскоре стук клавиатуры стих. Женщина развернула монитор компьютера к троице задержанных и произнесла несколько фраз на кантонском.
Сун Чэнсюэ уловила лишь несколько слов: показания, сверка, подпись.
Женщина поднялась, подошла к ряду стульев, где сидела Сун Чэнсюэ, и та послушно встала, отступая назад.
Женщина бросила взгляд на троих мужчин:
— На корточки.
Те покорно присели.
— Смотрите в объектив.
Вспыхнула пара вспышек. Женщина убрала телефон в карман, развернулась и крикнула в сторону двери:
— Алан, иди сюда, забирай людей.
Молодой полицейский откликнулся, вошел в комнату и увел троих нарушителей.
В комнате воцарилась тишина, остались только они вдвоем.
Сун Чэнсюэ стояла в углу. Женщина уже вернулась на свое место, склонив голову над телефоном — судя по всему, просматривала только что сделанные снимки. Ее губы были слегка сжаты, а выражение лица — сосредоточенным и серьезным.
Взгляд Сун Чэнсюэ снова скользнул по ее форме, и мысленно она удивленно протянула: хм. Форма на этой женщине несколько отличалась от той, что была на сотруднице в приемном зале. Сама она в полицейских званиях Гонконга не разбиралась, но интуитивно чувствовала разницу.
Женщина откинулась на спинку стула, пару раз крутанула ручку на столе и, наконец, посмотрела ей прямо в глаза.
— Удостоверение личности.
Прохладный голос прозвучал на путунхуа.
Стандартном, без акцента, четком и звонком.
Глава 2. В Гонконге нет снега
Сун Чэнсюэ затормозила на полсекунды. Сказав «ой», она торопливо вытащила документ из сумки и протянула обеими руками.
— Подойдите.
Женщина поднялась.
Сун Чэнсюэ на мгновение замерла, но послушно последовала за ней.
Она вспомнила университетскую соседку по комнате, которая каждый вечер надевала наушники, слушала аудиодрамы и время от времени издавала жутковатые повизгивания. Подруга бесчисленное количество раз навязывала ей свои вкусы: послушай этот женский голос, он просто потрясающий! Стоит послушать, и ты всё поймешь!
Тогда Сун Чэнсюэ считала соседку фанатичной поклонницей чего-то там, но теперь она всё поняла.
Какая дерзкая.
Какая крутая.
Как же нравится.
Как сильно хочется —
Сун Чэнсюэ вовремя затормозила несущийся в голове поезд.
Она шла по пятам за женщиной, уставившись на ее спину. Женщина была высокой, на вид выше ста семидесяти, и двигалась словно с ветерком — Сун Чэнсюэ приходилось делать два шага за один, чтобы не отставать.
Женщина провела ее по коридору, завернула за угол и толкнула дверь. Нажав на выключатель, она увидела ряды шкафов с делами, заполнивших всю комнату; женщина окинула их точно таким же взглядом.
Повисло двухсекундное молчание, после чего она закрыла дверь и молча зашагала дальше.
Сун Чэнсюэ едва заметно улыбнулась, подумав: надо же, а офицеры полиции тоже иногда путают дорогу.
Навстречу по коридору шел сотрудник в гражданском с портфелем в руке, судя по всему, только что закончивший смену. Заметив их, он улыбнулся и приветливо бросил:
— Ой, А-Цы, ты еще не ушла? Что делаешь?
Женщина подняла взгляд, и голос ее остался прежним, ледяным:
— Иду делать копии.
Тот заглянул через ее плечо и махнул рукой в противоположном направлении:
— Копировальный аппарат перенесли на второй этаж. Иди до конца коридора в эту сторону и направо — там лестница.
— Спасибо.
Так они поднялись на второй этаж. На этот раз дверь оказалась нужной — небольшая комнатка, где стояли ксерокс, шредер и несколько коробок с бумагой формата А4.
Женщина откинула крышку, положила удостоверение на стекло и нажала кнопку. Дождавшись окончания жужжания, она достала копию и опустила крышку. Движения были плавными, но каждое — четким и выверенным.
Вспыхнул белый свет, и наружу выскочил лист бумаги.
Женщина взяла его в руки, взглянула и чуть нахмурилась.
Сун Чэнсюэ увидела, что копия съехала: удостоверение отпечаталось в самом левом верхнем углу листа. Она уже собиралась сказать «давайте я», как услышала, что женщина тихонько бормочет себе под нос:
— Я не очень умею им пользоваться.
Голос прозвучал совсем тихо, словно она разговаривала сама с собой.
Сун Чэнсюэ подумала, что та, пожалуй, вполне… доступна для общения? На работе — строгая и суровая, а тут вдруг обнаруживается такая маленькая рассеянность: сначала не туда привела, теперь не умеет обращаться с ксероксом — какое же умилительное несоответствие образа.
Сун Чэнсюэ чуть улыбнулась, чувствуя, как уходит прежнее напряжение.
Женщина нажала кнопку повторно, на этот раз выровняв документ. Второй лист вылез ровным. Она осмотрела его, удовлетворительно хмыкнула, после чего ее взгляд упал на само удостоверение личности — она долго вглядывалась в него, не спеша возвращать владелице.
— Сун Чэнсюэ, — женщина перевела на нее взгляд.
В ее глазах под светом люминесцентной лампы отражался глубокий карий оттенок, заставивший Сун Чэнсюэ вспомнить строчку из стихотворения: над пустыней одинокий дым клубится, река длинная закатное солнце круглит.
Столь же потрясающая до замирания сердца красота.
— Уроженка Ханчжоу, — спросила та. — Зачем приехала в Гонконг?
— Искать работу.
— Только что выпустилась?
— Полгода назад. До этого какое-то время стажировалась в Ханчжоу.
Только договорив, Сун Чэнсюэ поймала себя на дежавю — до боли знакомая сцена. Точно ведь! Всё в точности как во время допроса. Неужели она до сих пор принимает ее за нарушительницу?
Сун Чэнсюэ опустила голову, уставившись на свои белые кеды: на рантах виднелась пыль, неизвестно где подцепленная.
Женщина молча разглядывала ее, задерживая взгляд на лице пару секунд — девочка, кажется, слегка расстроилась.
Она заговорила, и тон ее стал чуть мягче, хотя формализм в интонациях все равно сохранялся:
— Гонконг — не материк. Будучи одна в незнакомом месте, следи за безопасностью. Снимаешь жилье — читай договор, устраиваешься на работу — проверяй надежность компании. На улице к тебе кто-то пристает — не обращай внимания, звонят с сообщением о выигрыше в лотерею — не верь. Остерегайся мошенников и навязчивой торговли.
Сун Чэнсюэ опешила, а затем улыбнулась: неужели та проявляет о ней заботу?
— Если кто-то требует перевести деньги — сразу звони 999. На копии удостоверения обязательно пиши назначение, чтобы избежать кражи личных данных.
Женщина протянула удостоверение вместе с копией. Сун Чэнсюэ протянула руку, чтобы забрать их, и боковым званием заметила на ее пальце серебряное кольцо, чьё сияние слегка резануло глаз.
Хм, почему она раньше не заметила кольцо на ее руке? Наверное, потому что всё внимание было приковано к лицу.
— Спасибо, офицер.
Бросив это, Сун Чэнсюэ развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу, едва ли не сбегая.
Выбравшись из участка, она вновь столкнулась с волной удушающей жары и остановилась только у дороги, уперевшись руками в колени и тяжело дыша.
Она ведь всё это время не дышала — с того момента, как женщина протянула ей ксерокопию, до слов благодарности, разворота и побега, всё пролетело на одном дыхании.
Сун Чэнсюэ оглянулась на полицейский участок, вспоминая, как та произносила ее имя, и ее взгляд — отстраненный, холодный, полный профессиональной проницательности.
Постояв так немного, Сун Чэнсюэ опустила глаза на зажатую в руке ксерокопию, на которой отпечатались следы пальцев державшей ее женщины, и вспомнила кольцо — та замужем.
Сун Чэнсюэ предполагала, что та старше ее всего на два-3 года, но она уже состоит в браке. Кожа вокруг кольца была чуть светлее остальной — сразу видно, что украшение носили годами, не снимая.
И правда, все толковые люди давно принадлежат государству, да еще и женятся в столь юном возрасте.
Сун Чэнсюэ вздохнула, чувствуя легкое сожаление. Направляясь на юг по Натан-роуд, она обогнала двух девушек в школьной форме, которые о чем-то звонко щебетали, заливаясь смехом. Кантонская речь звучала вокруг то нарастая, то затихая, подобно прибою. Она же чувствовала себя здесь чужой туристкой, отделенной от этого мира невидимой стеной.
Проходя мимо лавки травяного чая, она увидела хозяйку, которая сидела внутри за просмотром сериала и время от времени громко смеялась.
http://bllate.org/book/32112/3920279
Готово:
