Первый день на новой работе преподнес Сун Чэнсюэ сюрприз: присланным ей на помощь сотрудником полиции оказалась её давняя влюбленность — бывший детектив убойного отдела Цинь Цинцы.
Все вокруг твердили, что эта женщина холодна и бесчувственна.
Но именно она носила ей еду, учила печатать на машинке и ждала окончания смены.
Она проявляла нежность и терпение в каждой мелочи, окружая заботой и пониманием.
Сун Чэнсюэ думала: «Слухи врут, она ведь на самом деле замечательный человек».
Со временем, когда они стали ближе, коллеги начали подшучивать: «Между вами всё так двусмысленно!» Сун Чэнсюэ отчаянно замахала руками, словно погремушкой — куда уж ей сметь заглядываться на недоступный цветок на вершине скалы.
Пока однажды на корпоративе она не напилась вдрызг.
В полумраке она услышала, как кто-то спорит из-за неё:
— Какое ты имеешь право указывать ей?
Холодный голос прозвучал с легким гневом:
— Такое, что она моя девушка.
Сун Чэнсюэ решила, что ей снова снится сон.
И поцеловала её.
Только проснувшись на следующий день, она встретилась взглядом с Цинь Цинцы.
Сун Чэнсюэ: «Ой-ой».
Цинь Цинцы спокойно посмотрела на неё:
— Ты помнишь, что вытворяла со мной вчера вечером?
Сун Чэнсюэ ещё не протрезвела до конца и, качая головой, прикинулась мертвой.
Цинь Цинцы приблизилась:
— Ты внезапно полезла ко мне целоваться.
— А потом призналась в любви и сказала, что человек, который тебе нравится — это я.
Сун Чэнсюэ: «?!»
Холодная и искусная в соблазнении старшая сестра × Прямолинейная, заторможенная мягкая девушка.
История о той, кто пыталась соблазнить, но в итоге сама попалась на удочку~
Сентябрь в Гонконге выдался до удушья знойным.
Сун Чэнсюэ стояла на другой стороне улицы и смотрела на здание перед собой: его серовато-белые стены ярко сияли под солнцем, а на вывеске четко выделялись надписи на китайском и английском — Полицейский участок Яу-Ма-Тей.
Она выдохнула — наконец-то нашла.
Сун Чэнсюэ запрокинула голову и сделала большой глоток из бутылки с понкари, её спина насквозь промокла от пота, а на ней всё еще была та самая тонкая кофта с длинным рукавом, в которой она приехала из Ханчжоу.
Ледяная жидкость хлынула в горло, и это наконец-то помогло немного сбить внутренний жар.
Хорошо.
Пора идти дальше.
Сун Чэнсюэ двинулась вперед, и в стеклянных дверях отразилась её фигура: волосы, взмокшие от жары, прилипли к вискам. Она попыталась растрепать их пальцами, но те не отделились друг от друга.
Ладно, сойдет.
Она улыбнулась своему отражению в стекле — на щеках проступили едва заметные ямочки, придающие ей вид послушной и домашней девочки.
Шагнув на ступеньки, она толкнула стеклянную дверь, которая открылась сама собой. Навстречу пахнуло кондиционером, и по рукам Сун Чэнсюэ побежали мурашки.
Слева в вестибюле стоял ряд металлических кресел, но они пустовали; справа находилась стойка дежурного, однако за ней никого не было.
Навстречу ей шла женщина-полицейский, говорившая по телефону. Она тараторила на кантонском диалекте быстро и взволнованно. Положив трубку и заметив, что Сун Чэнсюэ одиноко стоит в нерешительности, она подошла и спросила:
— Здравствуйте, чем могу помочь?
Сун Чэнсюэ постаралась сделать так, чтобы её ломаный кантонский звучал не слишком неестественно:
— Я хотела спросить, есть ли здесь принтер? Мне нужно сделать ксерокопию удостоверения личности.
Уловив её акцент, женщина-полицейский перешла на путунхуа с кантонским оттенком:
— Ксерокопию? Вы принесли заявление о преступлении?
— Нет, просто нужно скопировать документ.
Женщина окинула её оценивающим взглядом: девушка выглядела совсем юной, в хлопчатобумажной кофте с мультяшным принтом, чёлка от пота прилипла ко лбу, а круглые глаза смотрели на неё с выражением заблудившегося котенка.
— Идем со мной.
Сун Чэнсюэ с облегчением выдохнула и последовала за ней.
За поворотом тянулся коридор с дверьми офисов по обеим сторонам. Сотрудница полиции провела её вглубь, толкнула одну из дверей и крикнула в комнату:
— А-Цы, тут девушка пришла, нужно сделать копию удостоверения.
— Подожди минутку.
Голос говорившей оказался прохладным, а кончик фразы слегка закруглялся в небрежном тоне.
Женщина бросила Сун Чэнсюэ: «Зайди, подожди немного», — и повернулась уходить.
Сун Чэнсюэ толкнула дверь и вошла. Это был рабочий кабинет; стол стоял боком к входу, за ним сидела женщина в форменной одежде и печатала на компьютере, поэтому удавалось разглядеть лишь половину её профиля.
Взгляд Сун Чэнсюэ упал на неё и уже не смог оторваться.
Женщина сидела прямо, с прямой спиной. Ремень формы подчеркивал тонкую талию, пуговицы на воротнике и манжетах были застегнуты аккуратно и педантично.
Свет от монитора падал на её лицо, словно тонкий слой инея. Волевые брови, прямой нос, четкий контур губ — резкая и холодная, поразительно красивая внешность. От нее веяло аурой неприступности: подобно луне, холодная и отрешенная, она заставляла держаться на расстоянии.
Длинные вьющиеся волосы были небрежно собраны на затылке, и при каждом ударе по клавишам кончики прядей легко покачивались в такт. Звук клавиатуры раздавался четко, а печатала она быстро и безошибочно.
Перед женщиной сидели трое мужчин: один в цветастой рубашке, второй с татуировками, а третий — с опущенной головой и крашеными в желтый цвет волосами.
Сун Чэнсюэ подумала: неужели все полицейские в Гонконге такие красавицы? До чего же она хороша собой.
Пока Сун Чэнсюэ соображала, все трое мужчин дружно уставились на нее.
Они замерли друг напротив друга, и в комнате повисла неловкая тишина.
Сун Чэнсюэ вдруг сообразила, что ей, пожалуй, не стоило сюда заходить, но дверь уже закрылась. Она виновато улыбнулась, села на стул у стены и постаралась стать как можно менее заметной.
Парень в цветастой рубашке повернулся к ней и с усмешкой бросил:
— Красотка, по какому делу ты здесь?
Сун Чэнсюэ ничего не поняла.
Парень с татуировками великодушно перевел:
— Спрашивают, что ты натворила.
— Я пришла сделать ксерокопию удостоверения личности.
Все трое одновременно замерли.
Женщина прервала стук по клавиатуре и посмотрела в ее сторону. Взгляд был тусклым, словно брошенным невзначай. Но именно от этого взгляда парень в цветастой рубашке мгновенно стер с лица ухмылку.
Её глаза тоже излучали ледяной холод, от которого пробирала дрожь, казалось, способная заморозить на три аршина вокруг.
Настоящая Медуза Горгона, подумалось Сун Чэнсюэ.
Парень в цветастой рубашке, похоже, никак не мог взять в толк происходящее и поддразнил женщину:
— Копию удостоверения... да еще и в полицейском участке делать, до чего же странно. Госпожа инспектор, неужели у вас столько свободного времени, что вы помогаете людям ксерокопировать бумаги?
Женщина отвела взгляд обратно к экрану компьютера и холодно бросила:
— Заткнись. Еще хоть звучок — и оформлю за препятствие исполнению служебных обязанностей.
Парень скривил губы и больше не пытался острить.
Женщина продолжила допрос троих посетителей.
Сидя сзади, Сун Чэнсюэ слушала, как она методично записывает показания. Тон вопросов был ровным, лишенным каких-либо лишних эмоций, а ход мыслей — четким и логичным.
Желтомазый парень, сперва сидевший с опущенной головой и пытавшийся нести чушь, после трех её вопросов заикался и сбивался, не зная, что ответить. Женщина не торопила его: она остановила пальцы на клавиатуре и просто ждала.
Иногда молчание давит сильнее любых призывов поторопиться.
Желтомазый вытер пот со лба и выложил всё как на духу.
Сун Чэнсюэ сидела позади и наблюдала за происходящим с завороженным вниманием.
В памяти всплыли картины домашних ссор между Сун Хэном и Чжао Сяньцзин: те никогда не умели разговаривать по делу, действуя исключительно грубо и прямолинейно — устраивали драки с обоюдным участием, изредка разбавляя их перебранками.
Сун Чэнсюэ казалось, что они оба — закоренелые хейтеры друг друга, каждый раз поливавшие партнера последними словами и крушившие мебель в доме. А когда очередная грандиозная битва затихала, они запирали за собой дверь и ложились спать в одной комнате.
Маленькая Сун Чэнсюэ, потерянно замирая среди руин, вечно не понимала, плакать ей или смеяться.
Не удержавшись, Сун Чэнсюэ подняла голову и посмотрела на женщину подольше, размышляя о том, что на свете, оказывается, бывают люди, способные заставить всех вокруг умолкнуть без криков, без битья посуды и каких-либо эмоций — просто сидя на своем месте.
Женщина задавала вопросы не спеша, делая паузы после каждой фразы, и ждала ответа, глядя собеседнику в глаза. Ее пронзительный взгляд с холодным блеском выдавал абсолютное владение ситуацией.
Смысла слов Сун Чэнсюэ не понимала, но уловила ритм: давящий, не терпящий возражений.
Вот это, пожаловек, и называется «меньше слов, больше дела», подумала она. Опустив глаза, она принялась разглядывать бутылку с понкари в руке, и её мысли постепенно унеслись в сторону, возвращаясь к вопросу о том, зачем она вообще приехала в Гонконг.
Три часа назад она еще находилась в аэропорту Сяошань.
У выхода на посадку её настиг звонок от подруги детства Линь Мяомяо: «Ты что, правда уезжаешь? Денег хватит? Работу нашла?»
— Билеты уже куплены, о деньгах не беспокойся, у меня есть кое-какие сбережения со стажировки, резюме в интернете разослала, остальное решу на месте.
Линь Мяомяо выругалась: «Ты охренела... Всю жизнь пай-девочка, а как сорвешься с катушек — даровитей любого безумца».
Сун Чэнсюэ улыбнулась.
— По-кантонски говорить умеешь?
Сун Чэнсюэ кашлянула:
— Лэй хоу, нго си заа заа фай, си сюн ди дзау лэй хань нго.
Линь Мяомяо на том конце провода зашлась в истерическом смехе, а отсмеявшись, вдруг серьезно спросила: «Ты точно всё обдумала?»
Сун Чэнсюэ глянула в окно на стоящий у терминала самолет:
— Да, обдумала. Я не хочу повторять их жизнь.
Сбросив вызов, она протянула посадочный талон. У входа в салон стюардесса улыбнулась ей, и Сун Чэнсюэ вежливо кивнула в ответ.
Отыскав свое место, она села, пристегнула ремень безопасности, и самолет начал медленный откат назад.
Откинувшись на спинку кресла, Сун Чэнсюэ надела беспроводные наушники и включила видеокурс: «Экспресс-курс кантонского диалекта: от новичка до отказа от попыток».
Стоило пройти паре минут, как веки отяжелели, и полезные знания гладко выскользнули из головы.
Незаметно она погрузилась в сон.
Во сне она снова оказалась на том самом свидании вслепую.
Сразу после окончания университетской стажировки, стоило ей вернуться домой, Чжао Сяньцзин на удивление ласково потащила ее по магазинам. Сун Чэнсюэ тогда подумала, что солнце встало не с той стороны, но оказалось, что её просто заманили на свидание вслепую.
Напротив сидел молодой мажор, лениво развалившись на стуте и покачивая бокал с красным вином. Увидев ее, он поверхностно скользнул по ней взглядом — оценивающе-придирчивым, с оттенком пресыщенного любопытства, после чего уголки его губ тронула усмешка, словно говорящая: «И это всё?», «Называй цену, я спешу».
Чжао Сяньцзин сжала ее руку:
— Сюэ-сюэ, парень-то золотой, работящий, из хорошей семьи, его родные в столице ворочают огромными деньгами, корни надежные, выйдешь замуж — горя знать не будешь.
Сун Хэн поддакнул со стороны:
— Молодой девчонке в любом случае нужен надежный причал.
Сун Чэнсюэ сидела за столом, слушая их слаженный дуэт.
Затем она заговорила, и голос её звучал совершенно спокойно:
— Мам, а что если после замужества я буду несчастлива?
— Если несчастлива — ну так разведешься.
http://bllate.org/book/32112/3920278
Готово:
