— Я не курю.
— Научить?
— Не нужно.
Хань Сяоюнь усмехнулся, чиркнул зажигалкой, выпустил изо рта колечко дыма и продолжил подниматься по лестнице.
Я шёл следом за ним и, сам не знаю почему, вспомнил пальцы Чи Исюаня, зажимающие сигарету. В прошлый раз у входа в компанию я впервые увидел, как он курит. Раньше теми же руками он держал микрофон, принимал из рук учителя покрытые золотой каймой грамоты, а когда сжимал их в кулак и опускал мне на голову, я подпрыгивал пружинкой. Причину той драки я уже и не помню — в памяти осталось лишь то, как мы напоминали двух сцепившихся опоссумов.
Табак догорел, остался лишь оранжевый фильтр. Хань Сяоюнь привёл меня в общежитие. Когда он отпер дверь, передо мной предстала комната площадью квадратных метров тридцать, где стояла двухъярусная кровать, до боли напоминавшая студенческое общежитие.
Напротив кровати разместился простой складной обеденный стол, а газовая плита пристроилась у входа в туалет, едва вмещая две кастрюли.
Хань Сяоюнь сказал, что только сегодня выстирал и высушил одеяла с простынями, и пока он их ещё не застелил, я могу выбрать любое спальное место.
— Тебе верхнюю полку или нижнюю?
Я ответил:
— Нижнюю.
Он помог мне затащить чемодан в угол комнаты, а сам отправился умываться в ванную. Я открыл свой багаж и принялся застилать постель; пока возился, хмель выветрился больше чем наполовину.
Совсем рассвело, и за плохо звукоизолированной дверью послышались прерывистые шаги. Хань Сяоюнь задвинул синюю тканевую занавеску, но та не смогла полностью загородить свет.
Я положил телефон под подушку, закрыл глаза и заснул при дневном свете.
Восторг от первых дней на новом месте постепенно стирался шестидневной рабочей неделей. Не успел я оглянуться, как проработал в Клуб CICI уже месяц. Босс похвалил мои успехи и даже перевел в WeChat красный конверт с двумястами юанями.
Главным ощущением от работы в ночном клубе стало острее чувство собственной чужеродности в этом мире. Просыпаясь в полдень и спускаясь вниз за завтраком, я видел в ресторане множество офисных работников, горбатившихся там уже полдня. Днём я отправлялся в интернет-кафе поиграть, а рядом сидели старшеклассники в сине-белой школьной форме, которым на вид было от силы лет пятнадцать-шестнадцать.
Посетители же, приходившие в Клуб CICI ночью, обычно оказывались сорящими деньгами богатенькими мажорами. Лавируя между этими тремя совершенно разными мирами, я порой испытывал полное помутнение рассудка: я совершенно утратил чувство собственной идентичности, словно одинокий листок, упавший в бурный поток.
И лишь с выходом полуночного диджея стук сталкивающихся бокалов заглушал хотя бы капельку этого чувства тоски.
Хань Сяоюнь заявлял, что у меня хвори интеллигентского толка, мол, привыкнешь — и перестанешь столько размышлять.
Меньше думать, больше пить — таковы были слова в его статусе на QQ.
— Чего ты вообще так забиваешь голову? Неужели не слышал то крылатое выражение?
Произнося это, Хань Сяоюнь держал бутылку Пикадара, небрежно закинув ноги на ножку стола, а вокруг кружились и падали обрывки бумаги, оседая у него на макушке хлопьями, похожими на крупную перхоть. Когда он с затуманенным от алкоголя взором изрекал фразу «Стоит человеку задуматься, как Бог смеётся», он выглядел точь-в-точь как не мывший голову философ.
Когда мама звонила мне по видеосвязи, я выбегал из интернет-кафе на улицу и принимал вызов, лживо уверяя, что на новой работе всё прекрасно: «И соцпакет полный, и жильё предоставляют».
Она расплывалась в довольной улыбке:
— Надо же, как хорошо! Обязательно угости своего брата обедом за мой счёт.
Я кивал:
— Конечно.
Сбросив вызов, я возвращался в компьютерный клуб, надевал наушники и с головой уходил в баталии с Хань Сяоюнем на виртуальных полях сражений.
Казалось, жизнь в таком ключе вполне может продолжаться и дальше. Я обзавёлся таким хорошим другом, как Хань Сяоюнь, дни расписаны по минутам, особых тревог и стрессов нет, а в удачные дни зарабатываю даже больше, чем те мои братаны.
Я наивно полагал, что всё идет гладко, и даже думал, что жизнь сжалилась надо мной, недавним выпускником, и пристроила по блату.
Но, как гласит народная мудрость, сколько ни ходи по краю воды — ног не замочишь, а всё едино оступишься.
Кто часто ходит по тёмным улицам, рано или поздно столкнётся с призраком.
Глава 7
Внешний блок кондиционера и цикады исполняли летнюю симфонию. Я лежал на кровати, попивая ледяную колу, закинув ногу на ногу и играя в видеоигру, как вдруг Хань Сяоюнь высунулся из-за края верхней полки и бросил мне:
— Хан Юй велел нам сегодня явиться пораньше.
Хан Юй — так звали босса Клуб CICI. Он поднялся с самых низов, держал ресторанчик, работал курьером, а в свободное время увлекался разведением рыб — в смысле золотых рыбок, а не девиц. В его аквариуме рыбу меняли по три раза в месяц. За глаза мы звали его Золотухой.
Когда мы добрались до Клуб CICI, солнце только-только зашло за горизонт, а в танцевальном зале негромко играла расслабляющая музыка. Хан Юй велел девушке-коллеге нанести нам на лица лёгкий слой тонального крема, заметив, что так мы будем выглядеть здоровее и свежее.
Мы поинтересовались, не намечается ли сегодня какого-то особенного представления?
На что Хан Юй ответил: сегодня прибудут крупные клиенты.
Босс лично возглавил шествие и провёл нас к самому большому вип-залу Клуб CICI, велев замереть у входа. Помещение располагалось на втором этаже, имело собственный бар с безупречными барменами, а всю стену занимал огромный экран высокого разрешения. Кожаные диваны примыкали спинками к трем панорамным окнам, при этом звукоизоляция оказалась настолько безупречной, что грохот диджейских сетов снизу сюда вовсе не долетал. Если глядеть отсюда вниз, кишащая толпа на первом этаже казалась сплошным ковром из плотно сбитых разноцветных точек.
Хан Юй предупредил: если мы сумеем как следует ублажить гостей, то каждый получит солидную премию — в вип-залах такого уровня минимальная сумма заказа за вечер составляла восемьдесят восемь тысяч.
Закончив напутствие, он расплылся в лучезарной улыбке и толкнул тяжёлую створку двери.
Внутри сидело свыше двадцати человек в возрасте от двадцати до пятидесяти с лишним лет. Мужчин среди них было большинство, и одеты они были преимущественно по-рабочему: те, что помоложе, щеголяли в простеньких футболках, а те, кто постарше — в поло и повседневных брюках.
Едва перешагнув порог, Хань Сяоюнь тут же продемонстрировал свою фирменную лучезарную улыбку, привычным взглядом окинул гостей с левого края дивана до правого, а затем повернулся ко мне:
— Погоди-ка, это же...
Я зажмурился и прошипел сквозь зубы:
— Чёрт возьми, и впрямь нечистая сила.
Я сразу же заметил Чи Исюаня, и он тоже уставился на меня. Замешательство на мгновение промелькнуло в глубине его глаз; держу пари, первой его мыслью было, что у него просто двоится в глазах, однако моя реакция выдала меня с головой: стоило мне прикрыть веки, как на лице застыло выражение человека, отчаянно не желающего мириться с суровой реальностью. Он наверняка мгновенно сообразил, что этот вырядившийся попугаем мелкий хулиган с серебряной змейкой на шее — и есть я.
Хан Юй приказал нам представиться, и когда очередь дошла до меня, я выпалил:
— Меня зовут Сяо Бай, я молодой и прыткий хищник.
Мускулы на лице моего братца судорожно дёргнулись.
http://bllate.org/book/32094/3917483
Готово:
