Хозяин рассмеялся, взял стоявшую под рукой коктейльную рюмку, сделал глоток, но, едва собираясь поставить её обратно, снова поднёс к носу, принюхался и с некоторым удивлением спросил:
— Как… ты это сделал?
— Секрет.
Это был козырь, украденный мной у приятеля, и я никак не ожидал, что он пригодится сегодня. Теперь во взгляде, с которым он смотрел на меня, наконец появилась доля оценки — прямо как у интервьюера, разглядывающего соискателей на ярмарке вакансий.
Хозяин поманил пальцем бармена и тихо бросил тому пару фраз. Спустя мгновение бармен принёс два стакана для игры в кости.
— Сыграем партию? — он откашлялся.
— Идёт.
Мы синхронно схватили стаканы для костей, устроив потрясшее воздух громыхание. Брат вечно твердил, что я не умею прятать эмоции. Но сегодня всё ещё шло собеседование, так что мне следовало соблюдать осторожность — предельную осторожность и невозмутимость.
Закончив трясти кости, я чуть приподнял стакан, оставив лишь узкую щёлочку, и заглянул внутрь.
Прекрасно, цифры оказались на редкость разбросанными. Однако я изо всех сил постарался совладать с мимикой и осторожно объявил:
— Две четвёрки.
Он ответил:
— Три шестёрки.
Я парировал:
— Четыре четвёрки.
Он бросил:
— Пять пятёрок.
Переговариваясь, мы не сводили друг с друга глаз и больше не заглядывали под собственные стаканы. Цель игры заключалась в том, чтобы угадать общее количество выпавших у нас костей. Сейчас он назвал «пять пятёрок»: если в сумме у нас набралось пять пятёрок или больше (например, шесть), он побеждал. Я прекрасно знал, что у меня нет ни единой пятёрки, да и диких костей тоже нет, а всего у него на руках было лишь пять костей. Раз он осмелился заявить пять пятёрок, я автоматически посчитал это чистой показухой и сразу же потребовал:
— Открывай.
Он отодвинул стакан: под ним обнаружилось три пятёрки и две дикие кости.
Разве тут можно было выиграть! Такая удача была равносильна игре в «ддицзю-дицзу», когда у соперника на руках сплошные пары да бомбы из джокеров — сколько ни назови, всё равно проиграешь. Я с таким трудом добился возможности встретиться с хозяином, но никак не ожидал проиграть из-за банального везения. Похоже, небеса не хотели, чтобы я нашёл работу.
На лице хозяина проступила улыбка новичка — судя по всему, ему нечасто выпадал подобный расклад.
— Ты проиграл. Неужели у тебя совсем нет навыков? И ты ещё хочешь устроиться к нам? На что ты вообще способен?
Я накрыл стакан крышкой и как можно непринуждённее улыбнулся:
— Не хватает мастерства — догоним выпивкой. Особых талантов у меня нет, зато пить умею.
Расходы в кабинках в конечном счёте всегда оплачивали гости. Буду ли пить я или клиент — для хозяина не было никакой принципиальной разницы.
Улыбка на лице хозяина стала ещё шире. Он опустил пустой бокал, постучал указательным пальцем по краю стола, немного подумал и перевёл на меня взгляд:
— Когда сможешь выйти на работу?
Сегодня был мой первый рабочий день. Днём хозяин вызвал меня к себе и заявил, что мне нужно создать определённый образ.
Клуб CICI ещё не открылся. Я вошёл через служебный вход и застал внутри всего нескольких человек: хозяина, уборщицу и высокого молодого парня ростом около метра восьмидесяти.
Парень с выкрашенными в светло-золотой цвет волосами и в потёртой джинсовой куртке стоял рядом с хозяином. Хозяин был ниже его на полголовы, поэтому, разговаривая, ему приходилось чуть приподнимать подбородок. Хозяин представил мне парня, назвав Хань Сяоюнем, и пояснил, что тот трудится в клубе CICI уже несколько лет, так что первые пару недель мне нужно будет поучиться у него.
Иными словами, Хань Сяоюнь станет моим наставником.
Оба покрутились вокруг меня и расспросили о личных данных. Хозяин заметил, что вчера в клубе было слишком темно и толком ничего не разглядеть, а сегодня при дневном свете он наконец смог хорошенько рассмотреть моё лицо.Он оценил:
— У тебя слишком правильное лицо. Не похоже, чтобы ты ходил по ночным клубам.
Это далеко не первый подобный отзыв. Ещё на встрече первокурсников старшекурсники из студсовета говорили то же самое. Позже, расспросив их, я узнал, в чём дело: оказалось, у меня простодушная внешность, словно я типичный примерный студент, чья жизнь протекает по неизменной схеме: библиотека, учебный корпус и общежитие. Слыша это, я лишь мысленно усмехался — думал про себя, что они просто не видели по-настоящему прилежных студентов. Когда Чи Исюань готовился к экзаменам, он зарывался в учебники с помрачневшим лицом, а всё остальное время, кроме приёмов пищи, молчал как рыба.
Моему брату трудно с первого же взгляда произвести приятное впечатление, хотя внешне он не выглядит агрессивным: у него высокие надбровные дуги, глубоко посаженные глаза, а когда он носит костюм и зачёсывает волосы назад, то становится похож на чересчур молодого актёра старого кино из Гонконга. Он не из тех, кто часто улыбается — разве что на обязательных светских мероприятиях. Люди легко могут ошибочно подумать, будто мысленно он делит их на сорта, а потому боятся приближаться, опасаясь наступить на колючку.
И всё же для поиска работы в ночном клубе внешность — это главное. Боясь проиграть из-за своего имиджа, я спросил:
— И что же делать?
— В смысле — что делать?
— Разве ты не говорил, что «правильность» — это плохо?
Шеф хлопнул себя по бедру:
— Да когда я такое говорил? «Правильность» — это просто великолепно! Нам здесь как раз не хватает тебя... такого... такого...
Хань Сяоюнь подсказал за него:
— Не хватает такого парня помладше.
— Точно. Сейчас все любят контраст. Внешние данные у тебя отличные, рост высокий, а если немного изменить имидж — это же просто контрольный в голову!
Говоря это, шеф пододвинул стул и обеими руками надавил мне на плечи, усаживая.
Я чувствовал себя покорным барашком перед закланием. Неизвестно откуда достав машинку для стрижки, Хань Сяоюнь принялся сбривать волосы у меня на висках. Шеф заложил руки за спину и время от времени давал указания не сбривать слишком много, приговаривая, что нужно сохранить хотя бы капельку «правильного» темперамента.
Закончив с преображением, Хань Сяоюнь подал мне зеркало. Глянув в него, я заметил, что выбрили меня не так уж и радикально, как я представлял. Я сказал, что такая причёска — обычное дело у нас в университете, особенно среди игроков баскетбольной команды, и вовсе она не выглядит такой уж «плохой», как они говорили.
Шеф покачал головой: ещё не всё.
Вдвоём они принесли маленькие ножницы и совместными усилиями выстригли мне надломившуюся бровь.
Я взял зеркало и покрутил головой в разные стороны, разглядывая себя. В повседневной жизни я бы никогда не стал так одеваться.
Шеф переглянулся с Хань Сяоюнем, и тот быстренько принёс мне комплект одежды: белую футболку под низ и чёрную байкерскую куртку. Едва я переоделся, как он принёс четыре или пять потёртых колец, велев надеть их все сразу, а на шею мне повесил тонкую серебряную цепочку «змеиный укус».
Я поднялся на ноги, покрутился из стороны в сторону перед ними обоими и спросил:
— Ну как теперь?
Хань Сяоюнь кивнул и произнёс:
— Появился варварский вайб отъявленного негодяя.
Я возразил, что никакой я не негодяй, мой образ — это молодой и дерзкий волчонок.
Разобравшись с моим имиджем, шеф отправился досыпать. Зная, что я впервые нахожусь в северном городе, он велел Хань Сяоюню поводить меня по городу. Учитывая, что утром я только-только внёс плату за квартиру и сломя голову помчался на такси в Клуб CICI, в руках у меня всё ещё оставался тот самый двадцативосьмидюймовый чемодан. Хань Сяоюнь предложил сначала закинуть его в служебную раздевалку, а забрать уже после смены.
http://bllate.org/book/32094/3917477
Готово:
