А если у каждого будет по желанию, неужели ему придется помогать им исполнять их по очереди?
Сколько вообще здесь было роботов?..
Когда последний снежный ком занял свое место, облик снеговика был полностью завершен. Гу Юньчжоу протянул две черные пуговицы, и Цзи Чжаомин поспешно взял их и закрепил на фигуре.
Цзи Чжаомин неуверенно спроил: — У тебя есть какое-нибудь желание?
Гу Юньчжоу ответил очень быстро: — Нет.
Цзи Чжаомин не унимался: — Подумай еще как следует! Или, может, ты знаешь, чего хотят остальные?
Гу Юньчжоу и впрямь на мгновение задумался, но вскоре снова поднял голову и устремил пристальный взгляд на своего Вана, причем в его ледяном лице промелькнула искра тепла.
— Желание Вана — это наше желание.
Цзи Чжаомин остолбенел.
Только сейчас он заметил, что в его эпоху лицо Гу Юньчжоу вполне подошло бы какому-нибудь смазливому айдолу, который смог бы сделать головокружительную карьеру благодаря одной лишь внешности. Возможно, из-за того, что он был роботом, кожа Гу Юньчжоу казалась невероятно белой и прозрачной; его черты лица были глубокими и выразительными, а брови, похожие на мечи, придавали ему юношескую дерзость, вот только выражение лица было чересчур холодным, из-за чего от него вечно веяло мрачностью.
Цзи Чжаомин не смел разглядывать его слишком долго и тихо произнес: — А как насчет чего-нибудь другого? Например, богатства? Власти?
Он был родом с юга, и в его речи всегда невольно проскальзывал южный акцент, а когда он понижал голос, в нем прорезался нежный детский плаксивый тон.
Сам он при этом не замечал ничего странного и, сделав вид, что перевел взгляд на снеговика совершенно случайно, вдруг изумленно протянул: — Ой.
Сначала он думал, что это самая обычная пуговица, но, присмотревшись, обнаружил, что на вид чернильно-черная пуговица на самом деле переливается всеми цветами радуги, а внутри нее струится великолепное сияние.
Цзи Чжаомин: — Что это вообще такое?
Гу Юньчжоу ответил: — Материал.
Этот материал был донельзя красив.
Цзи Чжаомин осторожно поинтересовался: — Дорогой?
Гу Хэ тут же перехватил инициативу: — Недорогой. Если Ван хочет, пусть забирает все, а если не хватит, мы можем еще отнять.
Отнять?
Гу Юньчжоу рассеял сомнения Цзи Чжаомина: — Таких вещей у других рас почти нет, и продавать они их отказываются.
...Разве это не означает, что перед ним бесценное сокровище?
Цзи Чжаомин призадумался: о чем он собирался спросить раньше?
Ах да, спросить, не хочет ли тот богатства и власти.
Это было самонадеянно с его стороны, прошу прощения.
Он еще глубже втянул голову в капюшон, делая вид, будто ничего не произошло.
Мех на капюшоне качался на ветру и легко касался его лица.
Настолько мягкий, что так и хотелось как следует его потискать. Гу Юньчжоу вдруг понял, над каким вопросом размышлял мгновением ранее: с чем же на самом деле его Ван гармонирует лучше всего.
С животными.
С таким же пушистым существом, как его Ван.
Автор пишет:
Будущий Гу Юньчжоу: Это же я!!!
*
Когда лепка снеговиков подошла к концу, Цзи Чжаомин замер и отступил на пару шагов назад.
Пользуясь тем, что Цзи Чжаомин погрузился в свои мысли, Гу Хэ вновь принял облик коротышки и украдкой обошел Гу Юньчжоу стороной, чтобы подобраться поближе к снеговику, которого слепил его Ван.
Цзи Чжаомин рассматривал получившихся трех снеговиков и не заметил движений Гу Хэ.
Он обладал здоровой самокритичностью: если бы не тот материал, являющийся бесценным сокровищем, то снеговик работы Цзи Чжаомина по сравнению с творениями Гу Юньчжоу и Гу Хэ выглядел бы заурядно, и это было бы еще мягко сказано.
Глядя на окончательный результат, Цзи Чжаомин густо покраснел.
Однако роботы, что до этого стояли у входа, вдруг сорвались с места и обступили снеговиков непроницаемой стеной. При этом они проявили крайнюю осторожность и не задели Цзи Чжаомина, а в глазах каждого сиял яркий свет.
Неизвестно откуда выудив фотоаппараты, они принялись без остановки щелкать вспышками.
У Цзи Чжаомина зародилось обманчивое ощущение, будто он создал настоящее произведение искусства.
Стоявшие вдалеке роботы тянули шеи и заглядывали внутрь, но, к сожалению, толпа снаружи была слишком плотной, и снеговиков, слепленных Ваном, разглядеть не удавалось, поэтому им пришлось скорректировать свой рост.
Те роботы, что стояли еще дальше, были вынуждены вытянуться еще сильнее.
Этот рост уже превосходил все мыслимые пределы и походил на нерушимую крепостную стену. Цзи Чжаомин невольно бросил на них еще несколько взглядов и восхищенно вздохнул.
Роботы, стоившие поблизости, приняли это за похвалу и, не желая отставать, тоже увеличили рост.
Находившиеся сзади роботы ничего не поняли: неужели остальные намеренно не хотят делиться творением Вана?
Тогда роботы, не желая ударить в грязь лицом, принялись стремительно вытягиваться вверх.
Это что же... началось соревнование?
Цзи Чжаомин онемел от изумления.
Гу Юньчжоу: — Кхе.
Какой позор.
Если не остановить их прямо сейчас, они вырастут метров на десять-двадцать.
Достав из рукава огромный стеклянный колпак, Гу Юньчжоу взял Цзи Чжаомина за руку и отступил на пару шагов назад.
Стоявшие позади роботы тут же расступились, освобождая проход для своего Вана и Вождя.
Если говорить по правде, Гу Юньчжоу вовсе не хотел прятать под колпак еще и снеговика Гу Хэ, но ведь его Ван стоял рядом и наблюдал.
Поглаживая красную нить на запястье Вана, Гу Юньчжоу все же накрыл всех трех снеговиков огромным стеклянным куполом.
И те действительно стали похожи на экспонаты на выставке произведений искусства.
Цзи Чжаомин облизал слегка пересохшие губы: — Стоило ли устраивать... такую шумиху?
Стеклянный купол отгородил для снеговиков пространство в несколько десятков квадратных метров, не казалось ли это излишней тратой места?
Гу Юньчжоу ответил: — Мм.
Внезапно он опустился на одно колено прямо перед Цзи Чжаомином.
— ? — даже понимая, что он — Ван роботов, Цзи Чжаомин все равно не смел принимать такое коленопреклонение. Он шагнул в сторону, испуганно выдохнув: — Чт... что случилось?
Гу Юньчжоу резко схватил Цзи Чжаомина за руку — хватка была неспособна причинить ему вред, но при этом властно и надежно преграждала любые пути к отступлению.
Хотя он стоял на коленях и его голова была запрокинута, чтобы видеть Цзи Чжаомина, веки его слегка опускались, и каждое движение выдавало абсолютную покорность.
Тем не менее, в душе Цзи Чжаомина некстати поднялась волна страха.
— Одинокий волк из снежных гор, даже спрятав когти, не сможет скрыть свой властный нрав.
http://bllate.org/book/32090/3917056
Готово:
