Дверь ванной распахнулась, и в лицо обоим пахнуло клубящимся горячим воздухом.
— Ты чего удумал? — тот, кто был внутри, сердито уставился на Цзинь Чэна.
— Ты что, оглох? — Цзинь Чэн уставился в ответ. — Не слышал, что ли, я сказал: пожар!
Тот опешил.
Охваченный раздражением, Цзинь Чэн хотел распахнуть дверь комнаты настежь, чтобы доказать: он не придумывает предлог с пожаром ради того, чтобы разделить с кем-то банную романтику.
Однако «сожитель» опередил его и быстрым движением проверил ладонью температуру двери.
— Поверил? — Цзинь Чэн задрал подбородок и искоса посмотрел, как «сожитель» принялся мочить в воде все полотенца и банные простыни, что были в ванной. — Больше не надо открывать дверь для доказательств?
— Прежде чем огонь окончательно спек твои последние серые клетки, будь добр заткни щели в двери этими двумя полотенцами! А третьим прикрой нос и рот.
«Сожитель» протянул три полотенца, насквозь пропитанных водой. — И запомни: ни в коем случае не открывай дверь.
— Ох... — Цзинь Чэн взял полотенца и заткнул ими щель внизу.
Обернувшись, он бросил взгляд на полусогнувшегося «сожителя», который явно что-то выискивал, и вдруг спросил: — Слушай, может, тебе тоже половину полотенца отдать, чтобы нос и рот прикрыть? Оно тут довольно большое...
— Не нужно, — коротко бросил «сожитель». — Я только что вытирал им ноги...
— Да чтоб тебя... — Цзинь Чэн скривил зубы и выругался, чувствуя себя так, словно по нему ударили всеми возможными силами.
— Шучу...
— ...
Снаружи раздался вой пожарной сирены, приближающийся издалека. Цзинь Чэн почувствовал, что на сердце наконец-то стало чуть спокойнее.
Он бросил полотенце и допытывался: — Что нам теперь делать? Просто стоять тут как дуракам?
«Сожитель» еще раз проверил щели, тщательно забитые полотенцами и простынями, затем окинул взглядом гостиничный номер и указал пальцем вперед: — На окно.
На кровать?
Цзинь Чэн одновременно испугался и смутился. Он уже собирался выпустить в адрес наглеца самое подходящее словечко — вроде «хам», «бесстыдник» или «извращенец», — как вдруг заметил, как ловко «сожитель» запрыгнул на подоконник. Цзинь Чэн приоткрыл рот и спешно загнал все эти слова обратно в желудок.
Не на кровать, а на окно! На подоконник!
Подоконник в отеле был не таким уж маленьким, но стоило двум рослым парням ростом под метр восемьдесят забраться туда на корточках, как просторное на вид пространство заполнилось целиком.
Они сидели, сгорбившись и застыв в неудобных позах лицом к лицу.
На них почти ничего не осталось: на Цзинь Чэне были только шорты, а на его соседе — лишь полотенце, обернутое вокруг пояса.
Темная ночь, яркий свет и два взрослых мужика, столь откровенно представших перед друг другом...
Цзинь Чэн исподтишка разглядывал того, кто сидел напротив. Сейчас его голова была повернута к окну, являя взору лишь резкий, угловатый профиль.
Взгляд Цзинь Чэна скользнул ниже: фигура оказалась весьма неплохой — красивые линии мышц, бьющая через край энергетика гормонов, бледная кожа, почти того же оттенка, что и у него самого.
Поглазев еще немного, он про себя подумай, что с такой внешностью этому парню в шоу-бизнесе пришлось бы несладко — наверняка сошлись бы в жестокой схватке.
— Эй... — Цзинь Чэн задрал подбородок. — Мы ведь с тобой вроде как товарищи по несчастью, а ты так и не сказал, как тебя зовут.
— Моя фамилия Цзин...
— Да ладно? — удивился Цзинь Чэн. — Однофамильцы?
«Сожитель» повернул голову, и на его одухотворенном лице проступил ледяной узор.
— Мало того что твои мозговые клетки запеклись от пожара, так еще и уши самовоспламенились? — Он откашлялся. — Повторяю еще раз, слушай внимательно! Моя фамилия Цзин, Цзин Ханьсин.
— Ты... кто? — Цзинь Чэн вытаращил глаза, а имя Цзин Ханьсин словно пронеслось по его сердцу холодным вихрем.
Моментально в голове всплыла вся известная информация об этом человеке: главное сокровище института иностранных языков. Поступил в университет в шестнадцать лет, этакий юный гений, специальность — синхронный перевод, сейчас на втором курсе. На всех отечественных и зарубежных переводческих конкурсах светился повсюду.
И надо же было такому случиться!
Две знаменитости в такое время, в таком месте и при столь странных обстоятельствах сошлись лицом к лицу!
— Так ты... тот самый легендарный... — Цзинь Чэн шарил в памяти в поисках эпитетов, которыми Лэй Мин награждал Цзин Ханьсина в прошлый раз.
— Гениальный отличник, — невозмутимо выпалил Цзин Ханьсин.
— Ой, а я погляжу, скромность — это явно не про тебя.
— Зачем скромничать? Разве смотреть правде в глаза — плохо?
Цзинь Чэн моргнул: он заметил, что у этого отличника манера речи отличается какой-то особой аурой.
В уме он прикинул возраст Цзин Ханьсина: в шестнадцать поступил, сейчас второй курс — он же несовершеннолетний!
И вот этот несовершеннолетний ведет себя так дерзко... Гениальные зубрилы все такие?
Цзинь Чэн перевел взгляд за окно: пожарная машина уже стояла внизу, в суете мелькали фигуры бегущих людей.
Он в душе молил небеса, чтобы дяди-пожарные поскорее сняли их с окна, потому что от долгого сидения на корточках ноги начали невыносимо ныть и затекать, словно их доверху залили уксусом.
А сидевший напротив Цзин Ханьсин выглядел на редкость невозмутимым.
Цзинь Чэн даже заподозрил, что это исходивший от него леденящий холод заморозил нервные окончания в его ногах, отчего тот не чувствовал никакого дискомфорта.
— Эй, а по какому принципу пишутся твои имя и фамилия? — Цзинь Чэн постучал себя по коленям, пытаясь отвлечься.
— Цзин — как прекрасный пейзаж, Хань — как холод, а Син — как в строчке «Лишь у реки редкие звезды сияют»...
Цзинь Чэн сперва слушал с интересом, но когда дошло до заумных стихов, в голове от этой мути сразу помутилось: — Ладно-ладно, сказал бы просто — «звезда», и хватило бы. Выпендриваться знанием двух стишков... Только дураки объясняют имя через поэзию.
Цзин Ханьсин бесстрастно посмотрел на Цзинь Чэна. — Ты...
— А я — тот самый легендарный молодой красавец из топов трафика — Цзинь Чэн. Цзин — как из беспричинной цитры с пятьюдесятью струнами, Чэн — как апельсин...
— Хм... — Цзин Ханьсин задрал брови и многозначительно скривил уголком рта: — Только дураки объясняют имя через поэзию!
— ...
Цзинь Чэн почувствовал такое унижение, будто ему только что отвесили пару звонких пощёчин. Сжав зубы, он переступил с ноги на ногу, чтобы размять затекшие мышцы, и затаил еще большую злобу на сидевшего напротив гения.
— Мне не нравится, когда чужое тело прижимается к моему... Отодвинься назад... — вдруг поморщившись, произнес Цзин Ханьсин.
Цзинь Чэн остолбенел. Он посмотрел на Цзин Ханьсина: тело того было так плотно обмотано полотенцем, что он уже вжался спиной прямо в стену.
Самому Цзинь Чэну в одних шортах сидеть на корточках было ужасно неудобно, а уж Цзин Ханьсину, запеленованному, словно русалка, должно быть, и вовсе приходилось туго. При этой мысли по сердцу разлилась странная сладость, и он гордо вскинул подбородок: — Мелкий Цзин — признанный король трафика, писаный красавец, кумир миллионов! И сейчас я совершенно бесплатно демонстрирую тебе фигуру топ-модели, дарую шанс поднять твой рейтинг за счет моего хайпа и делю с тобой половину горячих трендов. Иметь хоть капельку благодарности совесть тебе позволяет?
— ...Я прошу лишь об одном: держись от меня подальше... — поморщившись, Цзин Ханьсин отвел взгляд обратно к своим коленям.
— Чего, боишься, что моя популярность спалит тебя дотла? — Цзинь Чэн прищурился.
Цзин Ханьсин поднял глаза, впился взглядом в лицо Цзинь Чэна и процедил сквозь нос с издевкой: — Я не хочу на тебя смотреть, не хочу хайпиться за твой счет и тем более не хочу попадать с тобой в... горячие тренды! Я ведь только что видел новости: ты же тот самый мелкий артист, которого уличили в скандале с содержанием!
Скандал с содержанием! Мелкий артист!
Цзинь Чэн почувствовал, как его тело мгновенно онемело!
Тон Цзин Ханьсина, его выражение лица и эти изначально провокационные слова сработали подобно фитилю, подорвавшему весь накопившийся в душе Цзинь Чэна гнев, который с момента разгорания того скандала давил на него тяжким грузом.
Сначала он мужчина, и только потом — публичная личность. Когда его достоинство так топчут — неважно, намеренно или нет, — этого более чем достаточно, чтобы в мгновение ока лишить его всяких остатков благоразумия.
— Да пошел ты к черту! — с покрасневшими глазами взревел Цзинь Чэн и изо всех сил врезал кулаком прямо по щеке Цзин Ханьсина.
Цзин Ханьсин не ожидал удара. Его качнуло вбок, и лишь вовремя схватившись за оконную раму, он удержал равновесие.
— Следи за своим... — заорал было Цзинь Чэн.
Но договорить он не успел: Цзин Ханьсин стремительно подался вперед и мертвой хваткой вцепился ему в подбородок, резко увеличив нажим.
— К чьему черту? А ну повтори, если смелый!
Силы ему было не занимать, лицо Цзинь Чэна даже перекосило от боли. Ноющая, распирающая судорога волной покатилась от подбородка прямо к головным нервам.
...
— Ну и нервы у вас! Жизнь висит на волоске, а они драку устроили! — донесся снаружи резкий окрик.
Несколько спасателей на страховочных тросах уже спустились прямо к их окну, готовясь к эвакуации.
Цзинь Чэн и Цзин Ханьсин по-прежнему замерли в позах смертельной схватки, но головы синхронно повернули на голос.
— Ты, вылазь первым. Хватайся за этот канат. Второй завяжи вокруг талии. — Спасатель постучал по окну со стороны Цзин Ханьсина.
Цзин Ханьсин мрачным взглядом сверкнул на Цзинь Чэна и медленно разжал пальцы.
Подбородок саднило, словно от уколов иголок, и Цзинь Чэн понимал, что сейчас выглядит крайне жалко.
Он закусил губу, с ненавистью глядя на уже поднявшегося на ноги Цзин Ханьсина:
Та история всегда была для него больной мозолью...
А этот сопляк несовершеннолетний взял и демонстративно потоптался по его больной мозоли!
Мало того что хамит, так еще и ведет себя нагло!
Плевать, гений ты там какой-то или бездарный зубрила!
Раз ты унижаешь меня, легкой жизни я тебе тоже не устрою!
В голове Цзинь Чэна полыхал настоящий пожар, и едва Цзин Ханьсин занес длинную ногу, собираясь вылезти через окно наружу, как Цзинь Чэн сорвался с места и с молниеносной быстротой вцепился в полотенце, обернутое вокруг талии Цзин Ханьсина, со всей дури дернув его вниз...
От автора:
Цзин Ханьсин: чуть что — сразу срывает полотенце, что за манеры!
http://bllate.org/book/32077/3915814
Готово:
