— Я пока не хочу заводить романтические отношения, — сменил формулировку Цю Цзиньчэн. — К тому же мы с Цзян Хэчжоу — люди из совершенно разных миров.
— Например? — У Цзюань перестала толкаться, утянула Цю Цзиньчэня в угол и с любопытством спросила: — Малыш Цзян к тебе явно неравнодушен, уже который раз через меня пытается вытащить тебя куда-нибудь. Назови мне причину, чтобы я могла нормально ему отказать.
— Я не кручусь в этих тусовках, — ответил Цю Цзиньчэн. — По нему же сразу видно, что он светская бабочка, а я человек домашний. К тому же... — он потрогал себя за ухо. — Когда он смеется, это просто ужасно шумно.
— Если говорить на чистоту, ты просто им не заинтересовался, — понимающе кивнула У Цзюань. — Ладно, там внутри еще люди, иди пока в зал, а я позову Цзян Хэчжоу и парой слов с ним всё улажу.
Цю Цзиньчэн повернулся, толкнул дверь отдельного кабинета, поздоровался со знакомыми лицами и забился в угол, наблюдая, как те поют.
У Цзюань передала слова Цю Цзиньчэня Цзян Хэчжоу и мягко утешила его: У Цзюньчэня такой уж нрав, говорит всё как есть. И признался он тебе во всем, чтобы не тратить твое время зря — вдруг ты сможешь пораньше отыскать подходящую пару.
Цзян Хэчжоу ростом чуть выше метра семидесяти, по сравнению с Цю Цзиньчэнем казался совсем хрупким и миниатюрным. Его аккуратно подведенные, изящные брови и глаза выражали обиду и разочарование:
— Разве я недостаточно хорош собой?
— У каждого свои критерии красоты, — заметила У Цзюань. — Цю Цзиньчэн не очень-то любит тех, кто младше его и о ком приходится заботиться. — Она посмотрела на Цзян Хэчжоу и терпеливо посоветовала: — Ты такой красавец, за тобой наверняка толпами бегают. Не стоит зацикливаться на одном-единственном кривом дереве.
— Я понял, спасибо, сестрица Цзюань, — произнес Цзян Хэчжоу. — Интересно, кто же сможет заставить брата Цю вести себя мягче.
— Раньше кое-кто мог, а вот как будет в будущем — неизвестно, — ответила У Цзюань.
В кабинете вовсю голосили песню. У Цзюань толкнула дверь, вошла, уселась рядом с Цю Цзиньчэнем, извлекла из кармана горсть каштанов, принялась чистить их по одному и спросила:
— Как у тебя в последнее время дела?
— Ты всё еще скучаешь по Маньтин? — в свою очередь поинтересовался Цю Цзиньчэн.
— Скучаю, во сне ее вижу, да толку-то, — вздохнула У Цзюань. Закинув в рот сладкий каштан, она прожевала его и спросила: — А ты сам-то в свое время как из этого выбрался?
— Работы было по горло, пахал без продыху в режиме 996, думать было некогда, — отозвался Цю Цзиньчэн. — Приходил домой, едва касался подушки — и вырубался. Открываешь глаза — кругом презентации да еженедельные отчеты, а если о чем и думаешь, так это о том, как бы прикончить начальника.
У Цзюань польщенно улыбнулась и произнесла:
— Маньтин совсем не похожа на Чжуан Луня. Маньтин была такой замечательной, настоящей понимающей душевной собеседницей. На любой вопрос у нее находился ответ, она была словно тихая лампадка перед Буддой.
— Не надо превозносить одну за счет другой, Чжуан Лунь тоже не каждую минуту капризничает, — возразил Цю Цзиньчэн. — Недавно он снова объявился.
— М? — У Цзюань скосила глаза на Цю Цзиньчэня. — Только не говори мне, что вы собираетесь сойтись снова. Клянусь, я тогда лично прилеплю слово «дурак» к тебе на входную дверь.
— Вовсе нет, — ответил Цю Цзиньчэн. — Он сказал, что тогда не женился, а пошел разрывать все связи с семьей.
— На разрыв отношений у него ушло два года? — У Цзюань по-прежнему не верила. Она прекрасно знала, на какие выкрутасы способен Чжуан Лунь, по крайней мере, в ее глазах его лимит доверия был исчерпан окончательно.
— Откуда мне знать, сколько правды в его словах, — Цю Цзиньчэн взял жестянку Фанты и дернул за кольцо. — Он заявил, что родители больше любили его младшего брата. Это я и так знал, он и раньше жаловался. Когда он окончательно разругался с родней, мать с отцом оставили всю недвижимость младшему брату. В этом году его младшая сестра поступила в университет в Шанхае, он отвез ее на учебу, а потом пришел ко мне.
— Раньше он никогда тебя не слушал, а нынче прямо пай-мальчик, — заметила У Цзюань. — А этот хмырь по фамилии Ляо ничего лишнего не болтал?
— Он больше не поддерживает связь с Ляо Цзягуем, — сказал Цю Цзиньчэн. — Говорит, история с женитьбой была частью обмана, который подстроил Ляо Цзягуй.
— Звучит так, будто он совершенно невинна жертва, — протянула У Цзюань. — Твои романы вечно похожи на какой-то любовный треугольник, никак не пойму, какого черта Ляо Цзягуй вообще в это ввязался.
— Я и сам этого не понимаю, — при воспоминании о прошлом на Цю Цзиньчэня накатила глухая усталость. Столкновения с Чжуан Лунем лишали его всяких сил, а собственные поступки в былые дни вызывали лишь досадное чувство бессилия. Самая прочная душа растает росинкой, столкнувшись с безумной любовью, не знающей здравого смысла. Он покорно погрузился в омут так называемой любви, из кожи вон лез, чтобы уступить и угодить, а в ответ получал лишь бесконечные придирки и холодные войны.
— Чжуан Лунь просто слишком сильно жаждет чужой любви, — сказал Цю Цзиньчэн. — У меня нет столько любви, чтобы подпитывать его.
— Это и впрямь непосильная ноша для тебя, — с пониманием отозвалась У Цзюань, знавшая его с пеленок. — С твоим-то характером в детстве — о какой любви к другим могла идти речь? Уже хорошо, если ты соглашался молча дослушать человека до конца.
— Неужели я был настолько невыносим? — удивился Цю Цзиньчэн.
У Цзюань свирепо закивала:
— Еще как.
Некоторые дети от рождения наделены чувством справедливости, другие — чистым злом, а Цю Цзиньчэн, едва научившись ходить, уже отменно дрался. Период обостренного чувства справедливости затягивался у него на невероятно долгое время, из-за чего Ян Цзюньин даже подозревала, не страдает ли мальчик врожденным обсессивно-компульсивным расстройством. Цю Цзиньчэн давал жестокий отпор любому, кто лез без очереди, орал во всю глонь или обижал слабых, доводя хулиганов до слез и криков о помощи. Пойдя в школу, Цю Цзиньчэн уяснил, что драки — далеко не самый умный способ решения проблем, а в единении кроется сила. Он принялся сколачивать банды и создавать группировки, чтобы противостоять школьному злу — например, мелким шантажистам, промышлявшим вымогательством денег.
В итоге он по чистой случайности возглавил самую страшную преступную группировку из всех семи школ деревни Чэньтан. Впрочем, преступной ее назвать было нельзя — в мыслях у Цю Цзиньчэня не было никакого вымогательства.
В начальной, средней и старшей школе, на любом этапе своей жизни, безупречный отличник и послушный пай-мальчик Цю Цзиньчэн одновременно совмещал две роли — круглого отличника и школьного авторитета. В его руках сходились школьные грамоты за успехи в учебе и рычаги управления настроениями всего класса. Стоило ему оказаться рядом, как любые шумные ученики мгновенно умолкали от одного лишь его взгляда.
У Цзюань в шутку называла это прирожденной аурой убийцы, хотя на деле речь шла о железной решимости Цю Цзиньчэня доводить всё до конца. С малых лет привыкший верховодить другими, он обладал колоссальным лидерским потенциалом, рассудительностью и твердостью характера, заставляя окружающих невольно следовать за собой. А вспыльчивость, высокомерие и нетерпеливость были лишь крошечными, ничего не значащими недостатками.
— Хватит об этом, со следующего месяца я иду работать на отца, — перевел тему Цю Цзиньчэн. — Буду преподавать в классе киберспорта.
— Учителем в профтехучилище? — У Цзюань открыла банку колы и чокнулась с Цю Цзиньчэнем. — Помню, раньше ты вел выпускной класс с углубленным изучением обществознания.
— Да уж, там слишком велико напряжение, захотелось чего-то полегче, — сказал Цю Цзиньчэн. — На следующей неделе пойду на открытые уроки, поучусь, как вести занятия.
http://bllate.org/book/32067/3914962
Готово:
