Гу Цзяньцин стоял на месте, наблюдая, как Янь Кеци и неожиданно объявившийся сопливый мальчишка из семьи Сы плечом к плечу выходят из класса. Их головы были склонены друг к другу, и они о чём-то оживленно шептались.
Сы Вэньсюань оживленно жестикулировал; Янь Кеци, хотя и не делал резких движений, слушал со смягченным выражением лица — было очевидно, что он поглощен беседой.
— Ну как? — Сы Вэньду неизвестно когда подошел к нему. Тоже глядя на две маленькие удаляющиеся спинки, он произнес с улыбкой в голосе: — У этого моего брата нет никаких других достоинств, кроме как заводить друзей быстрее всех на свете. Похоже, ваш высокий «принц» далеко не со всеми ведет себя агрессивно.
Гу Цзяньцин не стал отвечать на это и лишь обмолвился:
— Что насчет Тайфу...
Не успела затихнуть его фраза, как Су Ицянь уже собрал свои свитки и неторопливо подошел к ним.
Сначала он бросил взгляд на Гу Цзяньцин, а затем перевел взор за окно. Те две фигуры как раз пересекали внутренний двор, направляясь к боковой калитке, и оттуда доносился невнятный звонкий голосок Янь Кеци, говорившего что-то вроде «красная фасоль» и «побольше сахара».
— Хуайчжоу, — позвал Су Ицянь.
— Студент здесь.
— Через три дня пусть официально приходит на учебу, — голос Су Ицяня вернулся к привычной прохладной размеренности, и в нем почти не угадывалось эмоций. — Кисти, тушь, бумагу, чернильный камень и суму для книг можешь подготовить сам. Явка в мао, за опоздание — стоять в углу, за невыполненные уроки — пощады от линейки не жди. Все эти правила нужно заранее ему растолковать.
Камень с души Гу Цзяньциня наконец упал, и он отвесил почтительный поклон:
— Слушаюсь, студент проявит строгую строгость в воспитании и проследит, чтобы он неукоснительно соблюдал школьный устав. Благодарю учителя.
Су Ицянь коротко произнес «угу» и снова устремил взгляд на те две фигурки, что уже почти дошли до выхода, особенно задержавшись на чуть точеной фигурке в ученических одеждах цвета морской волны. Спустя мгновение он едва слышно пробормотал:
— И впрямь куда лучше, чем ходят слухи.
Сказав это, он больше не стал задерживаться и, заложив руки за спину, неспешно удалился.
Гу Цзяньцин выпрямился, проводил взглядом удаляющегося учителя и снова перевел взор за окно.
Во дворе стояло прекрасное летнее солнце, и те две маленькие фигурки уже скрылись за боковой дверью.
Он вспомнил, как перед выходом из дома Янь Кеци, на редкость не пожелавний понежиться в постели, сам облачился в специально приготовленные для него ученические одежды. Подойдя к нему, мальчик поднял лицо и спросил:
— Старший брат, если я пойду вот так, не опозорю тебя?
Что же он ответил тогда?
Он сказал: «Следить за речью и быть осторожным в поступках — вот лучшее».
Судя по всему, этот сорванец... понимает, что значит «держать язык за зубами» и «действовать осмотрительно», пожалуй, даже лучше, чем он рассчитывал.
Вот только интересно, надолго ли хватит этой наигранной тишины и послушания?
Гу Цзяньцин покачал головой, но уголки его губ слегка приподнялись в легкой улыбке. Впрочем, оживление порой бывает вовсе не худшим делом.
Увидев, что Тайфу ушел, Сы Вэньду тут же подступил ближе.
— Хуайчжоу, а этот Второй принц куда смышленее, чем о нем болтают. Похоже, слухи не всегда правдивы.
Гу Цзяньцин кивнул в знак согласия.
Они бок о бок вышли из главного зала, и раннелетнее солнце осыпало их мягким теплом.
Му Хань неподалеку ожидал с повозкой.
Гу Цзяньцин не стал садиться в экипаж сразу. Остановившись на месте и устремив взгляд на улочку у бокового входа в Тайсюэ, ведущую к оживленному торговому ряду, он отдал приказ:
— Ступай взгляни на ту лавку со сладостями. Если суп из красной фасоли и впрямь сварен на славу... захвати в поместье еще одну миску, вреда не будет.
— Слушаюсь, молодой господин.
Первая стража часа хай, сгустились темные сумерки.
Главные покои Двора Бегоний, однако, ярко сияли огнями.
Через бумажную решетку окна смутно угадывались две фигуры — большая и маленькая, — каждая из которых была занята своим делом.
Янь Кеци лежал на кушетке, опершись на локти, одной рукой подперев щеку, а другой легко перелистывая страницы книги, что издавало тихий шуршащий звук.
В то же время за столом из красного дерева Гу Цзяньцин набросал кистью проект мемориала.
Его кончик кисти слегка замер, он поднял взгляд и увидел, что собеседник погружен в чтение с головой. Невольно он мысленно вздохнул: проявлять такое усердие в столь юные годы поистине заслуживает похвалы.
Дыра в обучении не страшна, если есть усердие!
На его губах заиграла довольная улыбка.
Янь Кеци одарен от природы, и если его как следует вышколить, в будущем он непременно сможет выделиться среди прочих принцев.
У нынешнего императора всего пятеро сыновей. Помимо Второго принца Янь Кеци и Третьего принца Янь Яня, оставались Наследный принц Янь И, Четвертый принц Янь Ци и Пятый принц Янь Сун. При этом лишь Наследный принц уже достиг совершеннолетия.
Покойная императрица отличалась ревнивым нравом, к тому же ее род обладал огромным влиянием, а характер самого императора был довольно мягким, поэтому наложниц во внутренних покоях насчитывалось всего горстка. Даже если кому-то и удавалось чудом зачать драконье семя, большинство беременностей прерывалось во чреве.
Лишь десять лет назад, после кончины императрицы, государь начал одну за другой брать наложниц, и уже на склоне лет у него родились эти младшие принцы.
Что же касается биологической матери Янь Кеци, наложницы Лань, она оказалась простой простолюдинкой, с которой император некогда случайно столкнулся во время тайной вылазки в народ.
Шли слухи, что император некогда спас ей жизнь, после чего наложница Лань отдалась ему душой и телом.
Кто бы мог подумать, что по возвращении во дворец император просто выбросил эту мимолетную связь из головы. Возможно, он и вправду не придавал ей значения, пока в один прекрасный день, тоскуя по прошлому при виде памятной вещицы, не приказал разыскать их и вернуть мать с сыном во дворец.
— Пф-ф... — сидящий на кушетке человек вдруг приглушенно рассмеялся.
Взгляд Гу Цзяньциня и так был прикован к нему, а теперь и вовсе смягчился. Он мягко осведомился:
— Книга, что выдал Тайфу, показалась тебе настолько интересной?
Услышав это, Янь Кеци повернул голову, его брови изогнулись дугой, уголки рта приподнялись, но он нарочно стал медленно стирать улыбку, изобразив на лице удивление:
— А? Старший брат хочет сказать про те «Беседы и суждения», что всучил мне Тайфу? Сплошные заумные фразочки да архаизмы, до жути скучно, неужели старшему брату это кажется интересным?
Лицо Гу Цзяньциня застыло, улыбка постепенно сошла на нет:
— Тогда что ты читал только что...
Едва вопрос сорвался с губ, в сердце уже зародилось недоброе предчувствие: вряд ли ответ окажется тем, который он хотел услышать.
— Вот это? — Янь Кеци поднял книгу повыше.
На обложке отчетливо красовались два человечка — юноша и девушка, прильнувшие друг к другу в поцелуе.
Лицо Гу Цзяньциня темнело с каждой секундой. Тяжело швырнув кисть с красной тушью на подставку, он поднялся и быстрыми шагами приблизился.
Янь Кеци лишь почувствовал, как воздух в комнате резко похолодал, а от стоящего перед ним человека повеяло устрашающим холодом.
Бросив быстрый взгляд на зажатую в руке книгу, он стремглав перевернулся и плашмя рухнул сверху, мертвой хваткой прижав ее к себе.
— Ст-старший брат, выслушай меня, «Беседы и суждения» я уже повторил только что... — затараторил он, принявшись торопливо декламировать строки, правда, напрочь путая начало с концом и перескакивая с пятого на десятое. Он ворочал обрывками фраз из «Бесед и суждений», вплетая между ними отсебятину.
Заметив, что лицо Гу Цзяньциня становится все мрачнее, Янь Кеци испуганно выпалил:
— Старший брат, ты не смеешь меня бить! Завтра мне еще идти на учебу, как я буду сидеть после этого? К тому же я теперь человек из поместья Гу, это касается и лица поместья Гу...
Гу Цзяньцин уже подошел к кушетке, медленно протянув руку. На его лице не отражалось никаких эмоций:
— Доставай.
— Эта книга принадлежит однокласснику, мне ее еще возвращать... — не успел Янь Кеци договорить, как его единым движением перевернули, а зажатую в руке книгу мгновенно выдернули.
Тут же раздались звонкие шлепки: «Хлоп! Хлоп-хлоп!!» На заднице ощутился холодок, и ему досталось несколько крепких ударов.
А тот, кто вершил это жестокое наказание, холодно обронил:
— Завтра будешь слушать лекцию стоя.
Примечание автора:
Глава 10. Спор в Тайсюэ
Петухи пропели, стражник с фонарем прошел по близлежащим к Поместью вана переулкам и, протяжно вытягивая голос, громко закричал:
— Сухо и ветрено!
Его окрик затих, и зазвучал гонг пятой стражи: «Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!»
Гу Цзяньцин медленно приоткрыл глаза, ощущая, как все тело ломит от тяжести и усталости.
Опустив взгляд, он увидел, что Янь Кеци обвился вокруг его талии руками и ногами, а шелковое одеяло давно сползло у обоих до поясницы.
Гу Цзяньцин потянулся, чтобы поправить его, но край одеяла был намертво прижат ногой юноши.
В утреннем свете Янь Кеци спал мертвецким сном, а на его губах все еще застыла легкая улыбка.
Гу Цзяньцин молча понаблюдал за ним пару мгновений и пробормотал:
— Ишь ты, мастак устроиться с комфортом.
С этими словами он осторожно разжал обвивавшие его талию конечности, тщательно подоткнул одеяло со стороны юноши и только после этого поднялся, чтобы привести в порядок одежду.
Уходя, он бросил взгляд на аккуратно собранную у кровати котомку из синей ткани и подумал про себя: «Лишь бы сегодня не стряслось какой-нибудь напасти».
За дверью уже ожидал Му Хань, с трудом сдерживая зевок, его глаза все еще были подернуты пеленой усталости.
— Молодой господин, повозка готова.
Гу Цзяньцин искоса глянул на него:
— В армии три дня без сна были обычным делом, а нынче ты совсем разнежился. С завтрашнего дня будешь ходить на утреннюю разминку вместе с начальником стражи Е.
— Благодарю за прозрение, молодой господин! — Му Хань мгновенно протрезвел и поспешно заискивающе улыбнулся. — Подчиненному ведь еще везти юного господина в Тайсюэ сегодня, так что эта утренняя разминка...
В этот самый момент быстрым шагом подошел Е Сяо, услышавший их диалог.
Он отдал честь:
— Подчиненный приветствует князя.
— Мм.
Увидев лукавую усмешку Е Сяо, тот протянул руку и приобнял Му Ханя за плечи:
— Пойдем, стражник Му.
— Погодите-ка... молодой господин ведь говорил про завтрашний день, — испуганно залепетал Му Хань.
Так дело не пойдет! После утренней тренировки от него будет разить за версту, придется снова мыться и менять одежды... Словом, сплошная морока.
— Подчиненный удаляется, — Е Сяо не стал слушать возражения и наполовину силой потащил Му Ханя за собой.
Проводив взглядом их удаляющиеся спины, Гу Цзяньцин холодно произнес:
— Следи за временем. Ровно в мао — явиться в Тайсюэ.
— Слушаюсь, молодой господин, — уныло протянул Му Хань, позволяя Е Сяо себя толкать, и его голос разнесся вдаль истошным воплем.
Раннее солнце пробивалось сквозь резные оконные переплеты, отбрасывая на комнату редкие тени бамбука и орхидей.
Янь Кеци проснулся от мягкого зова матушки Юэ и сонно приподнялся.
Матушка Юэ уже подготовила его котомку из синей ткани: книги были завернуты в синий отрез, новая кисть и тушь соснового дыма уложены в бамбуковый пенал, а на краях чернильницы еще виднелись следы влаги.
В боковом кармашке лежали простая бумага, медное пресс-папье и две завернутые в промасленную бумагу сладости. На самом дне лежал небольшой мешочек с полынью, отпугивающей насекомых.
— Маленький предок наш, спать больше нельзя, — матушка Юэ поддержала норовившего снова спрятаться под одеяло юношу. — Княгиня уже ждет вас в зале, чтобы вместе отужинать.
Глаза Янь Кеци блеснули, и остатки сна вмиг испарились:
— Матушка сегодня встала так рано?
— Первый день учебы, как же княгине не переживать? Она ведь любит вас как родного сына.
В глазах Янь Кеци мелькнула радость, он откликнулся и соскользнул с постели, однако при движении задел саднение сзади и невольно тихонько шикнул.
Стиснув зубы, он быстро переоделся, завязал волосы и поспешил наружу.
Но едва завернув за угол, он нос к носу столкнулся с вернувшимся с утренней разминки Му Ханем. Боль пронзила и лоб, и задницу, заставив его скривиться и зашипеть от боли.
http://bllate.org/book/32061/3914454
Готово:
