Задолжавшие по всем счетам и не возвращающие долги ростовщики, шулеры и мастера игры в пайцзю, нищие игроки, готовые пойти на убийство ради гроша — все смешалось здесь в бесчисленную толпу.
— Эй, подходите, ставки сделаны, ставок больше нет! Эй, живо делайте ставки!
— Мать вашу, опять проиграл! Черт, да как вернусь домой, эта злая баба меня живьем сожрет!
— Один, два, три! Боль! Один к двум, один к двум!
— Отыгрался, отыгрался!
Лянь Пэн сиял глазами, с восторгом разглядывая этот подземный мир, какого ему еще доведется не видывать.
Дунфан бросил случайный взгляд: серебряные слитки, поставленные на круглый стол, почти образовали маленькую гору, отражая тусклый свет свечных огарков. Игроки за столом покраснели от азарта, тяжело и хрипло дыша, впившись глазами в стакан для игральных костей, который хозяин стола непрерывно покачивал в руке.
В голове Дунфана против воли всплыл образ Лянь Пэна: жалкого, с щетиной на лице, с налитыми кровью глазами, в разорванных одеждах, с обнаженным торсом и оскаленными зубами, судорожно нависшего над столом с криком: «Больше! Больше! Больше!»
— …
Дунфан покачал головой, опустил голову и ухватил Лянь Пэна за руку:
— Здесь опасно задерживаться, уходим.
Лянь Пэн поспешно отдернул руку и запротестовал:
— С чего бы? Я ведь привел тебя заработать, чего тут бояться? Говорят, деньги здесь рекой льются.
Дунфан сурово произнес:
— Старший! Десять из десяти, кто приходит в такие места, проигрывают! Если вы рассчитываете разжиться здесь серебром, из этого ничего не выйдет!
— Ой-ой-ой...
Сбоку кто-то подал голос:
— Молодой господин изволит выражаться предвзято, а ведь азартные игры — это искусство...
Дунфан и Лянь Пэн обернулись. Говоривший оказался юношей на вид не старше двадцати лет. Голову его венчал благовещенский пурпурно-золотой венец, одет он был в просторные одежды с красным подолом и зелеными узорами, сплошь вышитыми диковинными цветами и травами, на висках тщательно выбивались длинные пряди волос. В руке юноша держал черное деревянное веер, покачиваясь из стороны в сторону, и медленно приближался в окружении слуг.
У этого юноши были красивые узкие лисьи глаза, брови взлетали к самым вискам, пальцы, сжимающие веер, были тонкими и белыми, а фигура — стройной и хрупкой. И хотя на нем был надет невероятно странный наряд, в котором диковинным образом смешались туземные и заморские мотивы, в нем все же угадывалась благородная выправка.
Подойдя ближе, юноша с полминуты изучал Лянь Пэна, цыкнул от восхищения, а затем знаком велел подчиненным отойти.
Лянь Пэн обычно не жаловал незнакомцев улыбками, и сейчас лицо его застыло каменной маской мертвеца, пока он мрачно и неподвижно глядел на юношу.
Юноша выдержал этот взгляд с минуту, но в конце концов потерпел сокрушительное поражение, принявшись растирать собственные плечи с жалобным ворчанием:
— Какой же ты странный... Я... то есть этот молодой господин только что посмотрел на тебя — ты сиял словно цветок, вот мне и захотелось завести знакомство. Но стоило отвернуться, как ты снова превратился в ходячего мертвеца...
Пока он бормотал себе под нос, Дунфан слушал в великом изумлении:
хотя юноша вроде бы только и делал, что жаловался, в его словах отчетливо слышалось одно — он совсем не боится Лянь Пэна!
Дунфан помрачнел. Вспомнить хотя бы, как они сами, впервые встретив Старшего, каждый день тряслись от страха и не смели сделать лишнего движения, — они оказались хуже этого деревенского юнца, который был даже младше его самого!
Юноша страдал воистину неизлечимым красноречием: тема беседы плавно перекочевала с отношения Лянь Пэна к его одеяниям, а от них — к его связи с Дунфаном. И к тому моменту, когда Дунфан пришел в себя, тот уже вовсю растолковывал Лянь Пэну историю происхождения игры в кости!
Лянь Пэн поджал губы, приняв презрительный вид, однако Дунфан видел, что слушает он с огромным интересом.
— Игорный дом — место, где, само название говорит за себя, правит удача! Каковы деньги, таков и куш, таков и проигрыш. Скажи-ка, доводилось ли тебе играть в девять заставов?
Лянь Пэн замер и быстро покачал головой.
Юноша посмотрел на него с откровенным презрением:
— Да ладно? Ты откуда такой свалился, раз даже в девять заставов не играл?..
— Ты кто такой?
Лянь Пэн невозмутимо оборвал его на полуслове и прямо в лоб задал вопрос.
Юноша так и замер с недоговоренной фразой на устах. Побув в тишине с пол-опахала, он медленно поднял голову:
— Ты меня не знаешь?
Лянь Пэн кивнул, но тут же нахмурился, чувствуя себя слегка уязвленным.
Этот парень слишком высокого о себе мнения, неужели в мире не осталось людей, которые не слышали о нем?
Лицо юноши мгновенно помрачнело. Размахивая веером, он обошел вокруг Лянь Пэна и Дунфана. Дунфан настороженно ухватился за рукоять меча на поясе, а охранники за спиной юноши тоже сгрудились вокруг.
Вдруг юноша прыснул со смеху:
— Молодому господину незачем так нервничать.
Он успокаивающе бросил взгляд на напряженного Дунфана, а затем обратился к Лянь Пэну:
— Забыл меня — ничего страшного. Запомни еще раз: я — Дуань Чандэ, Дуань—Чан—дэ—
Лянь Пэн нахмурился, силясь вспомнить, но в голове не было ни единой мысли.
Видя его мученическое выражение лица, Дуань Чандэ снова повеселел:
— На этот раз смотри не забывай! Впрочем, то, что ты меня не помнишь, вполне естественно...
Бормоча себе под нос и погруженный в собственные мысли, он махнул рукой подбежавшему слуге и, круто развернувшись, лихо зашагал прочь.
Лянь Пэн: «……»
Дунфан с некоторым недружелюбием проводил взглядом его удаляющуюся спину, чувствуя в груди легкий укол смутного недовольства:
— Кто это? С чего он ведет себя так, будто вы давние знакомые? Судя по его наряду... он явно из знатного рода, к тому же носит фамилию Дуань... Старший знаком с императорским родом Дали?
Лянь Пэн озадаченно покачал головой:
— С чего бы? Я ведь с гор спустился всего пару месяцев назад, в Дали вообще впервые, а из знакомых у меня — только вы все, так что забыть кого-то начисто просто невозможно.
Он напряг память еще раз и безапелляционно заявил:
— Точно перепутал! В таком прикиде у него явно не все дома... Точь-в-точь как Гу Чанъань, вечно отмороженный.
Дунфан: «……»
— Ладно, проехали, — Лянь Пэн тут же воспрял духом. — Пойдем скорее сделаем пару ставок, выиграем деньжат и расплатимся, вот что сейчас важнее всего.
Дунфан не успел опомниться, как Лянь Пэн уже увлек его за собой в толпу.
Вокруг толкались одержимые азартными играми безумцы, большинство выглядело неопрятно и неряшливо. Стояла знойная летняя пора, и в толпе витал легкий душок нищеты и немытых тел.
Дунфан поморщился, зажал нос и с крайне недовольным видом лавировал из стороны в сторону: он терпеть не мог соприкасаться с чужими телами, а потому изо всех сил старался не натолкнуться на очередную человеческую гору.
Лянь Пэн сияющими глазами вперился в игровой стол:
— Ты играть умеешь?
Дунфан: *(с абсолютно растерянным видом)* — Угадывать больше-меньше, наверное? Я толком не знаю.
Эти двое заблудших среди волков ягнят выглядели слишком уж приметно, к тому же Лянь Пэн с головы до ног был увит роскошными вещицами — не обобрать такого грешил против самих небес.
Управляющий игорным залом сию же секунду преодолел людское море, прошел через тысячу и одно испытание и наконец очутился прямо перед ними. С искренней и простодушной улыбкой на лице он любезно осведомился:
— Уважаемые молодые господа, не желаете сыграть?
……
Дунфан и Лянь Пэн были слишком увлечены беседой, никто из них не удостоил его вниманием.
Как же трудно с ними ладить... Управляющий утер пот со лба, но не отступил перед трудностями, проявляя все больше упорства:
— Уважаемые молодые господа?!
Дунфан заметил его, поджал губы и в знак вежливости слегка кивнул, а Лянь Пэн удивленно выдохнул:
— Откуда здесь взялся этот человек?!
Откуда здесь взялся этот человек, откуда здесь взялся этот человек...
Управляющий оросил щеки горькими слезами, бросился бежать куда глаза глядят, выплескивая эмоции, после чего вновь подступил к ним:
— Может, молодые господа все же соизволят сделать пару ставок? Мое скромное заведение, конечно, не входит в число достопримечательностей Дали, но это честное заведение с вековой историей, где не обманывают ни стариков, ни детей! Я заметил, что вы столь дружны с молодым князем, а потому хочу оказать ему услугу: все серебро, что вы обменяете сегодня, обойдется в нашем заведении с десятипроцентной скидкой! Ну как? Удача улыбается лишь раз, упустите — не вернете! Спешите сделать ставку, скорее, скорее!..
Лицо Дунфана вытянулось, и он спросил:
— Молодой князь? Какой еще молодой князь?
Управляющий замер. Не успел он и рот открыть, как Лянь Пэн изо всех сил дернул Дунфана за рукав:
— Он врет! У этого человека хитрая физиономия, не верь ему!
Управляющий: «……»
Дунфан с неловким видом прикрыл рот Лянь Пэна рукой и обратился к управляющему:
— Прошу прощения, мой младший братец с детства отличается прямолинейностью и говорит всё, что думает. Если он вас чем-то обидел, прошу великодушно простить.
Управляющего в ту же секунду словно молнией поразило в самую макушку. Лишившись дар речи, он слышал в голове эхо лишь одного объяснения: прямолинейность, сплошная прямолинейность... Спотыкаясь, он растолкал толпу и в полном отупении удалился.
Боевая мощь этих двоих достигла абсолютного пика, и управляющий, объятый паническим трепетом, строго-настрого запретил прибежавшим на выручку подручным приближаться к ним, дабы не понести еще большие убытки.
— Эй, — Лянь Пэн толкнул локтем Дунфана, который тоже смотрел вслед толпе, сплошь состоявшей из вопросов на лице. — Чего это с ним?
— Понятия не имею, — небрежно бросил Дунфан и добавил:
— Время уже позднее. Если Старший так сильно хочет, давайте поставим разок-другой, наиграемся — и вернемся, нас ведь в постоялом дворе еще ждут.
Выбрав место, где угадывали больше-меньше, Лянь Пэн изо всех сил проложил кровавый путь сквозь ряды охваченных азартом мужчин, вызвав у окружающих бурю недовольства и свирепых взглядов.
Банкир виртуозно и лихо тряс костяной стакан, оглушительный грохот костей терзал барабанные перепонки, отчего толпа распалялась еще сильнее, а крики и вопли восторга не умолкали ни на секунду.
Дунфан нахмурился:
— Старший, сделайте наугад любую ставку. По мне, так место здесь и впрямь слишком смутное, задерживаться не стоит.
Лянь Пэн выудил из кармана рассыпанные по дороге мелкие серебряные слитки и озадачился:
— Какую же лучше поставить?
Дунфан закрыл глаза, прислушиваясь, и медленно проговорил:
— Звук костей звонкий и резкий, думается мне... Эй, Старший! Вы куда это серебро кинули?!
Дунфан открыл глаза и увидел, как Лянь Пэн с легкой улыбкой швырнул серебро прямо в центр.
Сердце Дунфана обливалось кровью.
Ведь это целых двадцать лянов чистейшего серебра! Даже за год службы Глава Культа не выплатит столько премиальных!
В душе он вопил во всю мовь, но лицо оставалось беспристрастным, лишь выражение лица невольно сделалось обессиленным.
Лянь Пэн заметил его перемену в настроении и поспешил утешить:
— Я смотрю, там вообще никто не ставит. Не бойся, здесь коэффициент один к десяти, мы обязательно выиграем.
Дунфан скорбно вздохнул:
— Старший, вероятность того, что вы угадаете эту леопардовую масть... хоть коэффициент и один к десяти, вы разве не думали, почему никто другой не ставит?..
А?
Лянь Пэн, услышав это, закономерно поинтересовался:
— Почему же?
Дунфан: «……»
Кто-то рядом злорадно расхохотался:
— Это называется жадностью змеи, пытающейся проглотить слона! Даю голову на отсечение, твои двадцать лянов сейчас пойдут ко дну...
Лянь Пэн обернулся, чтобы оценить реакцию Дунфана — тот выглядел более чем помрачневшим. Полный уверенности в собственных силах, Лянь Пэн произнес:
— Не слушай их. Раз я сказал, что мы выиграем, значит, проиграть никак не сможем. Выиграем эти деньги — и пойдем расплатимся за тебя.
Дунфан беспомощно кивнул, думая про себя: если бы все было так просто, как ты говоришь, на свете не осталось бы столько игроков, проигравших в пух и прах всё до последней нитки.
Подумав так, Дунфан тут же решил, что предаваться унынию неправильно. Если Лянь Пэн сейчас проиграет деньги, а он встретит это с таким кислым лицом, тот непременно решит, будто его в чем-то упрекают. Тогда Лянь Пэн станет корить себя еще сильнее. Нет-нет, нужно взбодриться, ведь утешать проигравшего придется ему самому!
Дунфан собрался с духом и выпрямился как раз в тот момент, когда банкир с грохотом — бац! — опустил стакан с костями на стол и завопил во весь голос:
— Подходим, делаем ставки, ставки сделаны, ставок больше нет! Ставка на больше — один к двум, на меньше — один к двум, на леопардовую масть — один к десяти!..
Толпа ринулась делать ставки, кучи на полях больше и меньше росли на глазах, и лишь посередине зияла пустота, одиноко и чужеродно приютившая серебряную монету Лянь Пэна.
Банкир тоже обратил на это внимание, скосил глаза и усмехнулся, глядя на Лянь Пэна:
— Лицо у молодого господина незнакомое, впервые в нашем игорном доме?
Лянь Пэн молча кивнул с каменным лицом.
Улыбка банкира на секунду застыла, но тут же вновь стала естественной.
— И впрямь герой среди юношей! Молодой господин дерзок и расчетлив, а в этом деле как раз такая смелость и нужна!
Лянь Пэн видел, что сидящий напротив человек насмехается над ним, но спорить не стал и лишь бросил вполголоса:
— Открывай уже свой стакан, не тяни.
http://bllate.org/book/32059/3914269
Готово:
