Лянь Пэн шёл вперёд с воодушевлённым видом. Раненые бойцы по пути испуганно вжимали головы, неотрывно глядя на его мрачное и суровое выражение лица. Как бы сильно ни болели их раны, заставляя кривиться и скалить зубы, они изо всех сил старались уступить ему дорогу.
Лянь Пэн не совсем понимал причину такой реакции, но поскольку на Пике Ваньшоу с ним обращались точно так же, он не стал ломать над этим голову.
Присев на корточки в углу пещеры, у самого основания каменной скалы, он немного пошарил там и вытащил из щели между двумя валунами нечто белое и пушистое.
У этого существа были пушистая длинная шерсть, заострённый носик и маленькие глазки. Всё его тело было белоснежным и гладким. Обнаруженный Лянь Пэном зверёк отчаянно зашевелил своими до невозможности короткими лапками, пытаясь закрыть глаза.
Вот только лапки оказались настолько крошечными, что, как он ни старался, дотянуться получалось максимум до кончика носа.
Из-за этого несчастному зверьку оставалось лишь заниматься самообманом и глупо скалиться во все рты.
Лянь Пэн с удивлением потыкал его в мягкое пухлое пузико и спросил: — Как это ты увязался со мной?
Как выяснилось, этот свернувшийся в клубок мячик принадлежал некоей прекрасной лисице по имени Цяньвэй с Пика Ваньшоу. Лянь Пэн находил зверька очень милым, а когда наведывался к Цяньвэй за семенами лотоса, вечно затевал с ним какую-нибудь возню. Со временем они привыкли друг к другу.
Но ведь эта маленькая лисичка была ещё совсем крохой — её уровень культивации насчитывал от силы чуть больше семидесяти лет. С чего бы ей вдруг увязываться за ним с горы?
Подумав об этом, Лянь Пэн наполовину растерял всю свою радость и озабоченно спросил: — Ты вылез наружу, а Цяньвэй об этом знает?
— У-у… —
Растянутый в улыбке рот лисёнка мгновенно захлопнулся, и он с удвоенным усердием принялся царапать лапами собственные глаза.
Лянь Пэн на мгновение остолбенел, поражённый этой картиной.
И что теперь делать? Отправить его обратно?
Лянь Пэн пощупал мягкий пушистый комочек на ладони и почувствовал лёгкое сожаление.
Да и чёрт с ним! В конце концов, Цяньвэй всё равно не сможет меня одолеть!
Подумав так, Лянь Пэн придвинул лисёнка поближе к груди и решил про себя:
Пусть пока побудет со мной. А когда Цяньвэй заявится на поиски, я просто верну его…
Вот и ладно.
У него-то всё уладилось, а вот в лагере Дунфана люди занервничали ещё сильнее.
Главная загадка Сета Ичжань заключалась в том, что все его адепты обладали какими-то необычными способностями, отличающими их от простых смертных…
Только что господин Лянь Пэн разговаривал с этой лисой… верно?
Прижимая к груди лисёнка, Лянь Пэн постоял на месте, раздумывая о чём-то, и вдруг сообразил, что культивация этого малыша ещё слишком слаба, и он вовсе не относится к тем, кто может обойтись без еды.
Пожалуй, стоит добыть чего-нибудь поесть.
А что едят лисы? Наверное, мясо…
Лянь Пэн склонил голову набок, усердно размышляя, и при этом нагло, словно вокруг никого не было, проигнорировал всех живых существ в пещере, в одиночку собираясь на поиски пропитания.
Как только Лянь Пэн удалился на безопасное расстояние, в пещере тут же поднялся переполох.
Несколько бойцов, способных передвигаться, в два-три шага подскочили к Дунфану и с тревожными лицами наперебой зашептали: — Командир… Этот мастер ведёт себя крайне странно. Как думаете, может, нам сбежать? — и один из них изобразил бег.
Дунфан Шэн нахмурился, обдумывая услышанное, покачал головой и ответил: — Не годится. Послушайте меня: я подозреваю, что этот господин принадлежит к печально известному по прежним слухам о боевых искусствах Сету Ичжань. Более того, судя по его силе, он вполне может оказаться скрытым мастером даже среди их людей. У отшельников всегда полно странных причуд. Если мы вот так сбежим, ещё бабушка надвое сказала, удастся ли нам спастись от погони, а уж если мы снова столкнёмся с ним лицом к лицу, то живыми нам точно не уйти. Если не хотите умирать, запомните раз и навсегда: что бы он ни делал, вы обязаны выказывать ему глубочайшее почтение и ни в коем случае не злить его. Вы меня услышали?! —
Вспомнив, как только что Лянь Пэн с предельно серьёзным лицом держал на руках лису и нёс какую-то бессмыслицу, бандиты содрогнулись и закивали.
Быть может, это и есть та самая легендарная… прекрасная оплошность?
Немного побоявшись и пугая самих себя в тишине, бойцы вдруг кое о чём вспомнили: — Кстати, командир, а куда подевался этот подлец Хэ Цзэн? —
Если подумать о том, через какой ад безумного бегства и скитаний им пришлось пройти… Сначала они недоумевали, почему преследователи так быстро выходят на их след, и лишь позже догадались, что всем этим они обязаны «брату» по оружию!
Если этого негодяя Хэ Цзэна не разрубить на тысячу кусков, их сердечная боль не утихнет!
Услышав вопрос, Дунфан Бубай покачал головой с растерянным видом: — Я и сам не знаю. Только что видел, как тот мастер выволок его наружу. Думаю, ничего хорошего его не ждёт, чуть позже мы исподволь расспроем об этом. —
Стоило кому-то одному начать, как несколько человек тут же уселись кругом, принявшись загибать пальцы и строить самые дикие догадки. Тот самый здоровяк, что ранее швырнул нож, задрал подбородок и громко заявил: — Наверняка его сварили заживо и съели! Раз этот старший в столь юном возрасте обладает столь ужасающей силой, у него наверняка есть свои причуды. Держу пари, он питается человечиной! —
Сидевший рядом худощавый бородач толкнул его в бок и заорал: — Какую чушь ты несёшь! Разве ты не видел редкого зверя на руках у старшего? Спорим, эта тварь высасывает души, а старший побоялся нас испугать, поэтому и вытащил мерзавца наружу, чтобы скормить ему! —
В этом рассуждении определённо был смысл.
Несколько тяжело раненных бойцов, сбившихся в кучу в стороне, услышав такое, согласно закивали и с благоговением произнесли: — Выходит, тот старший — человек милосердный. Даже с такой тварью расправился подальше от нас, чтобы не испугать. И впрямь истинное величие мастера боевых искусств. —
Среди толпы нашёлся один юноша, издавна славившийся своей романтичной натурой. Прижав руки к груди и затуманив взгляд, он мечтательно протянул: — Ах… Какой нежный мастер боевых искусств! Пусть он не столь утончён и элегантен, как командир, и не так изыскан, как начальник зала Шангуань, но под этой суровой и прекрасной внешностью скрывается пламенное и нежное сердце… Ах! —
Сидевший рядом здоровяк со злостью треснул его по голове и выругался: — Чёртов жеманник, какую опять херню ты несёшь?! —
Стоило ему это произнести, как тот самый юноша, мгновенно растеряв весь свой мечтательный романтизм, осквернился яростным оскалом: на лбу вздулись вены, руки до боли сжали рукоять длинного клинка, а от самого тела повеяло такой мрачной и жуткой аурой, что он медленно процедил сквозь зубы: — Медведица, ты кого сейчас назвала жеманником? —
Здоровяк тут же залился слезами и принялся отчаянно мотать головой: — Нет-нет-нет, братец Чанъань, твои боевые искусства столь великолепны, а дух так силён, какой из тебя жеманник? Это я наверняка расслышал, расслышал… —
Гу Чанъань холодно фыркнул, убрал тесак и продолжил витать в облаках.
— Какой ещё жеманник? —
Вдруг раздался чей-то голос.
Та самая Медведица с крайне недовольным видом повернул голову к выходу из пещеры, собираясь дать ответ, но, увидев говорившего, мгновенно зажал рот ладонью и умолк.
Лянь Пэн вошёл в пещеру: в одной руке он держал того самого маленького лисёнка, а другой волок по земле тушу дикого быка.
Дунфан Шэн отвисшей челюстью смотрел на происходящее, потеряв дар речи.
Это же дикий бык!..
Дунфан Шэн посмотрел на быка, затем перевёл взгляд на лицо Лянь Пэна и мысленно сопоставил их размеры.
Этот бык был примерно раз в семь-восемь больше самого старшего…
Кхм!
Дунфан Шэн прикрыл рот рукой, возвращаясь в реальность, и попытался вытолкнуть из головы фантазии о том, как хрупкий и слабый Лянь Пэн голыми руками забивает дикого зверя до смерти: — Ничего особенного, просто небольшая перепалка между подчиненными. Господин Лянь Пэн отсутствовал так долго, выходит, вы ходили на охоту? —
Лянь Пэн кивнул и легко качнул рукой назад — подчинённый ему бык, описав в воздухе крутую дугу, со всего маху врезался в каменную стену, сполз вниз и затих.
Сидевший у стены Гу Чанъань затрясся всем телом, руки, прижимавшие к груди полы одежды, ослабли, вцепившись в ткань мертвой хваткой. На цыпочках он подкрался за спину Медведицы и спрятался там, наотрез отказываясь показываться.
Медведица смутно расслышал звуки сдавленных всхлипываний.
Лянь Пэн опустил лисицу на землю, хлопнул в ладоши и произнёс: — Знакомьтесь, это мой домашний питомец, который тайком увязался за мной из дома. Можете звать его просто Бай Жунжун. —
Убедившись, что все кивнули, он с лёгким смущением продолжил: — Вижу, вы ранены, так что я заодно прихватил по дороге быка. Не знаю, хватит ли вам еды, но если нет, я могу сходить добыть ещё парочку фазанов. —
Толпа здоровяков, глядя на его невозмутимое лицо и опасаясь, что неосторожный ответ может разгневать мастера, торопливо замахала руками: — Хватит, хватит, хватает! Даже на три раза хватит! —
Лянь Пэн улыбнулся и пояснил: — Ну и отлично. На здешних цветочных полях мне так и не попалось дичи покрупнее, так что довольствуйтесь этим. А готовить еду вам всё равно придётся самим. —
С этими словами он завёл руки за спину и неизвестно откуда вывалил на землю целую гору звенящей утвари.
Дунфан в этот момент сидел прямо за его спиной и воочию наблюдал, как из пустоты появляется целая гора кухонных принадлежностей. От этого зрелища его вновь затрясло от ужаса и напряжения. В голове крутилась лишь одна мысль: неужели этот высший мастер вовсе не из Сета Ичжань? Судя по всему, он больше похож на бессмертного небожителя… Амитабха, амитабха… —
Лянь Пэн, разумеется, не ведал, какие мысли роятся в их головах. Раз уж он спас этих людей, нельзя было допустить, чтобы они умерли с голоду. К тому же какой-то там бычок не требовал особых усилий — так, проявил милосердие по случаю.
Глядя на кучу утвари, он с лёгким виноватым чувством подумал: эта посуда изначально использовалась Тяньпэном для кормления свиней. Если сейчас он отдаст её им, не останется ли у еды странного привкуса?
Пусть страх и не отступал, отряд Дунфана всё же прошёл через огонь и воду. Пережив погоню и бегство, они действительно были истощены, а увидев съедобное мясо, тут же страшно проголодались.
Мужики в два счёта развели огонь и принялись разделывать тушу. Чем дальше они продвигались, тем сильнее крепли их трепет и благоговение.
Кожа и шкура этого быка были толстыми и прочными, а суставы — твёрдыми как железо. Очевидно, животное было крайне свирепым и драчливым. При таких габаритах даже тигр предпочёл бы уступить ему дорогу. Однако сейчас череп зверя был расколот от самой макушки, мозг и внутренности всмятку, а внешних повреждений на шкуре не наблюдалось.
Суметь сокрушить внутренние органы через неповрежденную шкуру и прихлопнуть дикого быка — если такой удар придётся по человеку, его разрушительная сила станет поистине невообразимой.
Ударную мощь такой силы, пожалуй, не продемонстрировал бы ни один глава прославленной секты во всём мире боевых искусств.
Земля Дали и впрямь полнится скрытыми драконами и затаившимися тиграми… —
Медведица осторожно скрутил с бычьей головы рога. Дикие быки отличались буйным нравом и с трудом поддавались поимке, а такая огромная пара рогов на рынке стоила бы целое состояние. Да и выделанная шкура наверняка потянула бы на баснословную сумму.
Вот только мясо дикого быка оказалось на редкость жёстким и волокнистым. Жарить его на огне — мало того, что вредно для ран, так ещё и вкус, пожалуй, будет отвратительным до невозможности. Медведица покрутил в руках кусок бычьей ноги и, помучившись некоторое время, всё же в ужасе и трепете задал вопрос: — Прошу прощения, старший, не подскажете, где поблизости есть источник воды? —
Лишь после того, как вопрос прозвучал во второй раз, Лянь Пэн сообразил, что обращаются к нему.
Он переспросил: — Зачем тебе вода? Источник-то поблизости есть, но добираться до него далеко, а по пути полно ядовитых насекомых и змей, которые мигом сведут тебя в могилу. —
Видя равнодушный вид мастера и опасаясь вызвать его раздражение, Медведица заговорил дрожащим голосом: — Я… я собираюсь набрать воды, чтобы потушить говядину. —
Ой!
Лянь Пэн густо покраснел. Как он мог забыть прихватить воды, когда добыл быка!
Почувствовав крайнюю неловкость, Лянь Пэн тут же поднялся на ноги и направился к выходу. Издалека донёсся его холодный голос: — Ждите здесь, я живо сгоняю за водой. —
Силы оставили Медведицу, и он безвольно рухнул на землю.
Дунфан Шэн со странным выражением лица проводил взглядом спину Лянь Пэна, в его глазах мерцало множество неразгаданных эмоций.
Что хотел сказать автор:
До слёз…
Разве это не медовый месяц? Неужели все уже перешли в режим ленивых комментаторов?..
Так унывает сердце…
А насчёт того, что Глава Культа — в роли атакующего…
Хе-хе, промолчу с загадочной улыбкой.
http://bllate.org/book/32059/3914260
Готово:
